Полицейская фортуна - Кирилл Казанцев

И эта пара была самой примечательной. Лишь тоска по умершему не позволяла многим видеть, насколько необычно поведение этих двоих на церемонии прощания.

— Ты в кабинете был?

— Да, но там какая-то старуха спит. Я в столе посмотрел, на стеллажах. На полках, под кроватью, — один из СБ Ресникова покосился на лаковые туфли покойного и сглотнул слюну. — Под матрацем посмотрел. Ничего нет…

— Иди на кухню, я — в спальную…

Сидельников, пытающийся среди приглушенного шепота поймать хотя бы одно из произносимых ими слов, помял пару белых гвоздик и поморщился:

— Интересно, о чем они говорят.

— Этот, в полосочку, рассказывает, наверное, как под матрацем искал. На кровати старуха столетняя дремлет, он стал матрац вместе со старухой переворачивать, а она так — зырк! — одним глазом, и смотрит. Но под ней ничего не было, я видел…

И, следуя за сотрудниками СБ, они снова разошлись.

Антон прибыл на похороны в тот момент, когда назрел момент для выноса. Все было сказано, обо всем переплакано, гроб очевидно застоялся. Остановившись в кухне за занавеской из бамбуковых звеньев, будучи не видимым никому, оперативник УСБ смотрел, как толпа шествует на улицу, едва не задевая его локтями. Молибогу он приметил сразу — тот топтался, дыша в затылок одному из людей Ресникова.

К удивлению своему, Антон обнаружил, что из руководящего состава ГУВД здесь всего несколько человек, среди которых выделялся Шульгин. Но «следователя Генпрокуратуры» генерал-майор еще не заметил. Остальные — уровня начальников отделов и рядового состава. Всех их Антон, конечно, знал. Для них же Антон Копаев был лицом неизвестным.

Пользуясь всеобщей отрешенностью, опер УСБ миновал прохожую и, стараясь не обнаруживать свое присутствие ни перед своими, ни перед чужими, прошел в комнату, напоминающую кабинет.

Так оно и было. Стены — дань моде — были уставлены стеллажами с сотнями книг, в свободном от них пространстве стоял диван, на котором дремала какая-то старуха. В углу располагался стол. Компьютеров было два. Один стационарный, монитор никак не меньше двадцати одного дюйма, второй скромно лежал в углу и поблескивал черной матовой крышкой. Ноутбук Копаева занимал больше, но выносить его под мышкой из дома, где оплакивают его хозяина, было бы неразумно. Вынос компьютера на законных основаниях будет сейчас трактован еще хуже, чем мародерство. Все равно что снять сапоги с убитого на поле боя. И Антон подсел к клавиатуре перед огромным монитором. Главное, чтобы не был введен пароль.

Пароль, конечно, был введен, о чем незамедлительно было сообщено на экране.

Когда великие умы создавали свои «Macintosh» и «Windows», многоступенчатые системы доступа к информации, хранящейся в них, они вряд ли предполагали, что компьютеры с их программным обеспечением станут доступными в цене настолько, что когда-либо окажутся в руках русского человека. Либо предполагали, но по-прежнему надеялись, что они — великие умы и их система безопасности недоступна для взлома.

Так, наверное, оно и есть. Без пароля нынче никуда. Ни позвонить, ни информацию с оргтехники снять. Все, что сейчас оставалось бы Флемингу, опиши он в одном из своих романов такую же ситуацию с его Бондом, это усадить 007 за стол и мастерски взломать код при помощи знания 007 кода доступа подключения через космический спутник связи разведки Ее Величества. Но реалии таковы, что оперуполномоченный УСБ Антон Копаев не знал ни пароля Крыльникова, ни кода доступа к космическому спутнику. Поэтому он, вернувшись к двери, осторожно замкнул ее на торчащий в замочной скважине ключ и вернулся к столу. Поддернул штанины и оказался под ним.

Вынул нож. Лезвие щелкнуло, хищно блеснув на солнце, и советник отвинтил крышку компьютера.

Нашел жесткий диск и вынул из него батарейку.

Потом снова вставил батарейку, поместил жесткий диск в аппарат и привинтил крышку.

Джеймс Бонд — лох в бабочке. Для того чтобы отменить пароль, не нужно взламывать код доступа к компьютеру через космический спутник связи. Нужно вынуть из этого компьютера батарейку и снова ее поставить на место. Разница между британскими и российскими правоохранительными органами заключается лишь в том, что значение слова «взлом» они понимают по-разному.

До того момента, как экран засветился голубым светом, в дверь ткнулись дважды. Ткнулись и отступили. При наличии гроба в зале вряд ли кто решится справляться у вдовы о том, почему заперт кабинет. А самой вдове сейчас не до того, чтобы по кабинетам ходить.

— И чем же из последнего интересовался Андрей Николаевич… — бормотал Антон, водя мышью по портрету Элвиса Пресли на коврике.

Пришлось подключить Интернет, потому что все свидетельствовало о том, что Крыльников в последние дни его не покидал.

— Так… Так… Очень интересно… — по лицу Копаева блуждала коварная улыбка, не соответствующая происходящим в квартире событиям. — Это очень интересно и занимательно. И что мы туда писали?

Изучив все, что хотел, он откинулся на спинку кресла, и колесики под ним жалобно скрипнули. Он чувствовал, как руки его тянутся к клавиатуре просмотреть все, что было в базе данных, но обстоятельства заставляли его покидать эту комнату. В любом случае компьютер никуда не денется. Мысль о хищении жесткого диска Антон отверг сразу, как только отложил мышь в сторону. Этот «ящик» — самый настоящий кладезь вещественных доказательств. Изымать диск нужно в присутствии понятых и обязательно тогда, когда это будет уместно. Плевать на траур! Под «уместно» понимается момент, когда это будет выгодно следствию. Переживать по поводу неожиданной продажи компьютера не стоило — судя по интерьеру квартиры, семья Крыльникова не нуждалась до такой степени, чтобы начать распродавать имущество.

Отключив компьютер, опер УСБ подошел к двери и бесшумно провернул ключ. Выглянул. И так же незаметно, как и вышел, снова вернулся на кухню. Не без удовольствия отметил, что сделал это вовремя — гости стали покидать квартиру, сосредоточиваясь перед подъездом.

Когда квартира опустела, он увидел встревоженного Сидельникова. Капитан поглядывал по сторонам, метался от двери к двери, и Копаеву не стоило труда догадаться, что сыщик потерял свой объект наблюдения. Не желая себя выдавать, Антон молча следил за растерянностью капитана, дождался, пока тот поймет, что объект на улице, и выглянул из-за занавески.

Антон остался в пустой квартире. Покойный Крыльников — не в счет.

Сейчас на улице определятся, как лучше выносить — Антон уже обратил внимание на то, что пролеты узки, а лестницы круты — и в квартиру поднимутся шестеро для выноса гроба.

«Интересно, — пронеслось в голове Антона, — ГИБДД с мигалками во дворе. Следуют распоряжению и статусу убиенного. А где похоронная команда из числа сотрудников ГУВД, которую Чубасов должен был отправить для последнего салюта и караула у гроба? Их нет. И не будет. Вывод: Чубасов пребывает в глубоких сомнениях относительно того, что его заместитель погиб при выполнении служебных обязанностей. А быть может, свою роль в этом сыграли СМИ, раструбившие на весь мир о четырех миллионах Крыльникова. Перестраховка. Генерал-лейтенант Чубасов ждет результатов расследования, следуя давно опробованному на практике опыту — лучше перебздеть, чем недобздеть».

Копаев уже собирался выйти и спуститься — не хватало еще, чтобы шестеро поднявшихся в квартиру обнаружили здесь его, скорбящего — как вдруг решил додумать мысль до конца.

«А еще у Чубасова свежи воспоминания о рассказе министра, как того чистили банником от Царь-пушки».

И не пожалел, что задержался.

Плотное гардинное полотно у окна напротив гроба шевельнулось, и Антон, качнувшись на носочках, дал задний ход.

Полотно шевельнулось еще, теперь уже более откровенно, и через секунду из-за него показалось бледное от притока адреналина лицо. Из-за тяжелой шторы бордового цвета появилась сначала рука, потом нога и после весь мужчина, одетый, как и описывал его Сидельников. Главной приметой была лиловая рубашка, чей воротник из-за последних, активно прожитых хозяином минут, был выбит наружу и торчал, как крылья облитой чернилами чайки.

Стараясь не дышать, опер УСБ затаил дыхание и стал ожидать развязки этого магического появления. Она не заставила себя ждать.

Не теряя ни секунды, «лиловый» приблизился к гробу, потер руки, словно намеревался посмотреть, правильно ли патологоанатом наложил вдоль Крыльникова шов…

И сунул руки в гроб.

Покойник «лиловому», несомненно, мешал. Чтобы сэкономить время своих действий, настырный сотрудник службы безопасности Артура Олеговича Ресникова взял полковника в обхват и перевернул на бок. Тотчас появилась спина с порезанным на ней пиджаком. Такие разрезы на дорогих костюмах делают, чтобы не вводить в искушение крематоров.