Журнал «Вокруг Света» №05 за 1979 год - Вокруг Света Журнал

Увы, правдивые ленты, подобные «141 дню», — явление редкое. А вот сенсации совершенно иного рода и в массовом количестве производят фильмы, которые принесли Дании скандальную известность, — те, что объединяются словом «порно». О захлестывающих экраны волнах порнографии, о «свободе нравов» и, в частности, о проституции взволнованно и гневно говорили Петер и Анне. В сущности, официально проституция в Скандинавии запрещена. Но лишь официально. К примеру, на Истедгаде можно убедиться в ее активном существовании. Истедгаде — улица в Копенгагене, на которой сосредоточено большое количество «секс-клубов», «порноцентров» и тому подобных заведений. Девицы определенного сорта слетаются к ним, как мотыльки на огонь: посетители этих мест легко становятся их клиентами. А сколько публичных домов действуют под вывесками «центров отдыха» и «институтов массажа»! И как не вспомнить тут «приватные», лишь слегка завуалированные газетные объявления об «обслуживании» на дому, которые занимают по нескольку полос в крупнейшей бульварной газете «Экстра-Бладст».

К чести датчан следует сказать, что они в последнее время не очень-то жалуют вниманием все эти «центры» и «клубы».

В 1974 году я видел на центральной улице Копенгагена — Стройете — множество порно-заведений. А к 1978 году на весь Стройет осталось лишь штуки две...

В квартальном кафе, где мы сейчас сидим с Йенсом, очень тихо. Люди беседуют вполголоса, звучит приглушенная, мягкая музыка. Внезапно с улицы врывается надрывный рев мотоциклетных моторов, с которых, видимо сняты глушители.

— Это роккеры, — пояснил Йенс.

Роккерами в Дании называют молодчиков из мотоциклетных банд, каждая из которых имеет свое помещение, свое название, эмблему и прочее. Названия их чаще всего английские — точнее, американские, позаимствованные из какого-нибудь фильма. Например, в Копенгагене есть банда, именующая себя «The Filthy Few», что можно приблизительно перевести как «Несколько подонков». У каждого роккера есть кличка — опять же, как правило, американская. Банды носятся по городам на ревущих мотоциклах. Зайдя в кафе или дискотеку, роккеры начинают утверждать там свое господство, ищут повода для драки. Всех попавших под руку бьют жестоко, нередко до смерти: роккеры прошли «школу» американских фильмов и книг, герои которых не знают жалости. Часто банды ведут настоящую борьбу друг против друга с применением не только ножей, кастетов и дубинок, но и огнестрельного оружия — самодельных обрезов, сделанных из охотничьих двустволок, и боевого оружия фабричного производства, приобретенного на «черном рынке». Газеты смакуют подробности роккерских битв: такой-то, в возрасте 18 лет, убит двумя выстрелами из обреза, такой-то, 17 лет, получил шесть ножевых ранений и находится в критическом состоянии...

Я не раз видел их на улицах Копенгагена — орущих и улюлюкающих, непременно облаченных в кожаные куртки с названием банды на спине, в кожаных сапогах, подчеркнуто грязных и неопрятных, с вызовом поглядывающих по сторонам.

— Паршиво то, — говорит Йенс, — что поклонение культу силы часто делает их приверженцами нацизма, неофашизма. Ведь в фильмах про суперменов, которым они подражают, часто бывает много фашистской гадости. А сейчас еще появились такие, что пы таются косвенно оправдать нацизм, показать нацистов «обыкновенными людьми», которые действовали «в силу обстоятельств». Например, фильм «Гитлер — история одной карьеры» — явная белиберда о «психологии» эсэсовцев. Я смотрел его и чувствовал себя оскорбленным, а с отцом чуть удар не случился. Он участник движения Сопротивления, сидел в концлагере в Германии. Уж он-то знает, что такое эсэсовская «психология».

Мы разговаривали уже не первый час и я все больше проникался симпатией к Йенсу.

— Ты состоишь в какой-нибудь политической организации? — спросил я его.

— Нет, сейчас не состою. И даже еще не знаю, за кого мне голосовать на предстоящих выборах, — Йенс задумывается на минуту, смахивает со лба длинную прядь волос и продолжает. — Отец — старый социал-демократ, еще с войны. И мать за них всегда голосует, хотя в партии не состоит. Я тоже два года был членом Социал-демократического союза молодежи. Потом вышел из организации. Понял, что социал-демократов нимало не волнуют интересы рабочего класса, а ведь я, в сущности, рабочий, только... потенциальный. Можно было бы подключиться к какому-нибудь социалистическому молодежному движению, но я еще до конца не разобрался, «кто есть кто». У нас ведь столько разных организаций...

Расслоение политических сил в Дании действительно велико.

В фолькетинге представлены 11 политических партий, и существует ряд других, не имеющих мандатов в парламенте. Есть «партии» дутые, есть — левоэкстремистские группировки, есть «политические силы», не имеющие никакого отношения к политике, и каждая тянет «воз» в свою сторону. И только коммунисты Дании выступают за единство прогрессивных сил сейчас оно необходимо, как никогда. Усиливается наступление монополий на права трудящихся не только в экономической, но и в политической области. Вынашиваются планы принятия реакционного законодательства по типу западногерманского «запрета на профессии», ведется слежка за «инакомыслящими».

Та же проблема единства демократических сил перед лицом наступления реакции — одна из самых острых в молодежном движении. Преград здесь много — например, социал-демократическая политика: следуя, примеру «взрослой» партии, Социал-демократический союз молодежи запрещает своим членам участвовать в акциях и массовых кампаниях, в которых принимают участие какие-либо другие политические силы. Нарушение этого принципа карается у социал-демократов очень строго, вплоть до исключения. Тем большим успехом можно считать, что на XI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Гаване были представлены все ведущие политические молодежные организации Дании.

Петер Паг говорил мне в Гаване:

Нелегким был наш путь к тому, чтобы мы стали одной, единой делегацией датской молодежи и в качестве таковой приехали сюда, на Кубу. Единство — труднодостижимая цель как в международном масштабе, так и в отдельно взятой стране. Но это цель, за которую стоит бороться.

Был поздний вечер, когда мы с Йенсом Хансеном вышли из кафе. Ветер с моря усилился, температура упала ниже нуля. На улицах «города Гамлета» было тихо и безлюдно. Я проводил Йенса до его дома, и мы распрощались. По пути г. Копенгаген я думал о тем, что парию из Хельсингера приходится переживать большие трудности вместе со всей Данией страной, которая известна не только благодаря замку Кронборг и бронзовой русалочке в Копенгагене, но и благодаря накалу классовых битв последних лет. Я искренне желал Йенсу Хансену найти свое место в жизни, а значит, и в борьбе за лучшее будущее своей страны.

Илья Бараникас

Копенгаген — Москва

Командировка в каменный век

Каждый, кто приезжает в столицу Непала Катманду, конечно же, отправляется на северную окраину города, где у деревни Будханилкатха находится индуистская святыня — каменное изваяние бога Вишну, лежащего посреди небольшого водоема.

А рядом неторопливо проходит обычная деревенская жизнь. И так же неторопливо сбегает с гор ручеек Дхола-Кхоба. Но в период муссонов ливни наполняют его и уже река катит свои воды в священную реку Багмати и дальше в Ганг. Вот эти воды и принесли откуда-то с гор древние каменные орудия. Основательно поработало время, чтобы они стали почти неузнаваемыми. Многие тысячи лет длился этот процесс. Орудия стали окатанными, покрылись так называемым «солнечным загаром». И все же глаз профессионала сумел отличить их от обычных камней. Возраст этих орудий был равен 30 000 лет!

О Непале известно много, об археологии Непала — ничего. Были только теоретические предположения, основанные на материалах соседней Индии. И вот по программе соглашения о научном и культурном сотрудничестве между СССР и Непалом автор этих строк, младший научный сотрудник Института археологии АН СССР, и его коллега, старший научный сотрудник Ленинградского отделения института, кандидат исторических наук Анатолий Яковлевич Щетенко вылетели в научную командировку в Непал.

На следующий день по приезде мы были уже в департаменте археологии. Беседуем с его директором Р. Я. Тхапой и доктором Д. Л. Шармой.

Непальская национальная археология, оказывается, очень молода. Всего 17 лет существует этот департамент, который ведает всеми древностями страны, заботится об их сохранности и реставрации, проводит научные исследования, а также издает журнал «Древний Непал». Но не хватает ни средств, ни квалифицированных кадров. (Правда, последнее несколько компенсируется энтузиазмом наших непальских коллег.) А объем работ здесь огромный. Ведь Непал — страна древней культуры. Только в долине Катманду, на сравнительно небольшой площади, по данным ЮНЕСКО, насчитывается две с половиной тысячи древних памятников архитектуры.