Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

казаков. В ходе Смутного времени возник фактически новый слой русского общества – вольное казачество. Повторяя организацию и нормы поведения донских казаков внешне, новое казачество имело гораздо более широкую социальную базу. Казачьи станицы состояли из бывших боевых холопов, крепостных крестьян, мещан и даже служилых людей.

Численность и роль казаков в ходе Смуты непрерывно возрастала. Они стали основой для большинства антиправительственных движений, поддерживая самозванцев или Болотникова. С другой стороны, казаки в основной массе были противниками идеи иностранного правления.

Вместе с тем новые казаки не могли в полной мере заменить детей боярских, так как в большинстве имели недостаточный опыт военной службы. Они с неохотой подчинялись царским воеводам, руководствуясь прежде решениями своих атаманов или войскового круга. Принятая среди казаков система «приставств» – обеспечения своей службы за счет кормления с определенной территории наносила большой урон населению[148].

Проблема обеспечения казаков волновала еще власти земских ополчений. В апреле 1613 г. был создан особый Казачий приказ, ведавший всем личным составом «вольного казачества», его верстанием, выплатой жалованья и распределением «приставств». Чтобы выйти из положения, приводившего постоянно к бесконтрольному «приставничеству», грабежам и прочим бесчинствам, часть казаков, прежде всего заслуженных атаманов, стали «верстать» поместными и денежными окладами и наделять поместьями в дворцовых и черносошных землях северных уездов. Со временем эта часть казаков окончательно растворились в дворянстве. Часть казаков стали переводить на положение служилых людей «по прибору», размещая их в городах с условием выплаты регулярного «корма». Большинство казаков продолжало воевать в составе «полковой службы», и для их обеспечения был введен натуральный специальный налог – «казачьи хлебные запасы», собиравшиеся Приказом сбора казачьих кормов[149].

Не отличалось в лучшую сторону и состояние артиллерии. При катастрофическом дефиците посошной силы осадные пушки и пищали даже в первые годы Смуты использовались редко. Например, войска воеводы И.И. Шуйского при подавлении восстания Болотникова вместо них использовали большое количество мортир, так как доставка тяжелых осадных орудий весом 3000–8000 кг требовала значительных средств и силы. Мортиры, даже большого калибра, весили до 1000–1600 кг, требовали меньше усилий, чем проломные пищали[150].

К моменту воцарения Михаила Романова ситуация ухудшилась. Так, в войске князя Д.М. Черкасского, направленном в 1613 г. для отвоевания у поляков Смоленска, не было осадных пушек. Хотя в Москве имелись тяжелые пищали XVI в. – «Инрог», «Кашпир», «Коваль», «Вепрь», «Стрела», «Гладкая» и др., а также мортиры калибром в 2–6 пудов, войско смогло взять в поход только полковые и средние орудия. Кроме невозможности набрать посошных людей в разоренной стране на это повлияло плачевное материальное состояние станков, колес, волок, лошадиных подвод. Даже такие припасы, как посконь, лен, холст, смола, необходимые для изготовления зажигательных ядер, собирали по всей стране[151].

Правительство Михаила Романова в решении проблемы финансового обеспечения армии продолжало политическую линию Второго ополчения, опиравшегося на широкие массы посадского люда и купцов. Созываемые в 1614–1618 гг. Земские соборы прежде всего решали вопросы одобрения «всей землей» новых тяжелых налогов – «пятой деньги», «запросных денег», а также привлечения иных источников финансирования. Уже с 1616 г. наполнение казны позволило выплачивать дворянам перед походом 15–20 рублей (или меньше – по окладам), а казакам выдавать кроме жалованья еще и «кормовые деньги», в результате резко снизилась активность их выступлений и увеличилась привлекательность государевой службы.

После избрание царя немедленно возобновились местнические дела, значительно осложненные в период продолжительной Смуты. Терпеливо разбираясь в них, правительство в военной области прекратило практику деления походного войска на Большой, Сторожевой и прочие полки: рать возглавлял один главный воевода с одним или несколькими товарищами. В связи с большими потерями в высших слоях общества большая часть воевод, в отличие от времен Годунова и Шуйского, не имела чинов бояр, окольничих или стольников.

Особенностью походного войска также стала его крайняя пестрота, так как в небольшом полку могло собираться по 1–3—10 представителей из нескольких десятков городовых корпораций[152].

Несмотря на все проблемы материального обеспечения службы, при грамотном командовании русская армия могла вести успешные военные действия. Дети боярские прошли хорошую школу почти непрерывных боевых действий в годы Смуты могли успешно бороться с противником, особенно в рамках «малой» войны. Стрелецкая пехота играла важную роль в полевых сражениях, придавая устойчивость боевым порядкам в обороне против атак конницы противника. Еще более значимым было применение стрельцов, как во время осадных работ, так и при защите укреплений. Казаки, имея высокую мобильность, упорство и стойкость в обороне укрепленных позиций (крепостей, острожков), умение вести разведывательные действия, дополняли поместную конницу и стрельцов[153].

3. На пути к войне

В период Смуты Русское государство превратилась в зону столкновения внешнеполитических интересов Швеции и Речи Посполитой. Узнав в июне 1606 г., что Лжедмитрий свергнут и на престол взошел Василий Шуйский, Карл IX решил возобновить переговоры с Русским царством, которые были прерваны после падения Бориса Годунова. В интересах Швеции было поддержать любое антипольское правительство. Также неурядицы в Русском государстве давали Швеции шанс изменить линию границы или даже получить новые земли.

Карл настойчиво предлагал новому царю шведскую помощь против мятежников взамен на ратификацию Тявзинского договора, т. е. отказ от Эстляндии. Однако вскоре король понял, что имеется прекрасная возможность попытаться достичь и других целей.

Одна из них – установление постоянной сухопутной связи между шведскими владениями по обе стороны Финского залива. Приобретение Орешка, Корелы, Ивангорода, Яма и Копорья имело бы большое значение для обороны Финляндии и Эстляндии. Кроме того, приобретение этих территорий в будущем могло способствовать дальнейшей экспансии в Ливонии до линии р. Зап. Двина[154].

Также Карл желал установить господство на побережье Северного Ледовитого океана от Альтенфьорда до Кольского полуострова. Король надеялся добиться от Русского царства уступки ему всего Кольского полуострова. Этим его претензии не ограничились, шведы потребовали Сумский острог – крепость, расположенную на берегу Онежской губы, а также укрепленный Соловецкий монастырь и даже Архангельск.

Шведское господство на побережье Северного Ледовитого океана угрожало интересам Дании и Англии. Увеличение шведского военного присутствия на востоке уменьшало шансы Дании на победу или значительное ослабление Швеции. Англичане по вполне естественным причинам стремились обеспечить свои торговые интересы. Коммерческие интересы делали их союзниками любого русского правительства, которое могло гарантировать порядок и беспрепятственное ведение дел. Они также были категорически против любых планов, которые могли бы угрожать их положению в Архангельске. В будущем, когда шведы четко обозначили свои интересы, они нашли в лице англичан опасных соперников.

Планы Карла имели шанс на реализацию только в том случае, если Русское царство действительно окажется в ситуации, в которой ему