Оторва - Эдуард Снежин

   Надя с интересом взглянула на меня, что-то в её взгляде было таинственно притягательное, и я пропел в шутку:

   - Ах, Надя, Наденька мне б за двугривенный – в любую сторону твоей души!

   Надя улыбнулась и ушла в кухню. Лариса сразу насторожилась, что и было моей целью - задеть ревнивицу.

   - А я вот один, а их много, - развёл руками Павел, - хорошо, что заскочил. Я там приготовил тебе осциллограф, но ты посиди!

   Дело в том, что мне надо было дома настроить видак, у Павла был осциллограф, и как-то на работе договорились, что  зайду за ним.

   Но я-то припёрся с другой целью: в поисках Ларисы.

   - Посидим, раз моя подруга здесь, - согласился я.

   - Да? А кто тут твоя? – простодушно спросил  Павел.

   Лариса проявила реакцию и пересела ко мне на колени.

   - Вот оно, что! Она у меня в первый раз, и знаешь, поразила.

   - Да она всех поражает, красотка! – невежливо завели мы разговор в третьем лице о присутствующей даме.

   - Красотка-то точно. Но здесь другая гносеология. Не в этом дело!

   - В чём же? – решил я поддержать философские изыски  Павла.

   Я давно заметил, что физически ущербные люди, если не спиваются совсем, много рассуждают о жизни, о её смысле и становятся от этого мудрыми.

   - Она другая, чем эти! - обвёл он рукой остальных девушек, и те, наверно, возмутились, если бы разговор шёл не о Ларисе. Удивительное дело, ни разу не видел, чтобы кто-то из её подруг пытался оспорить превосходство оторвы.

   Подруги молчали, Лариса тоже, пиар работал на неё.

   Павел выпил со мной с полстакана мадеры и возбуждённо, жестикулируя руками, начал резать правду-матку:

   - Кто эти? Эти блядво! Эти за стакан вина что хочешь, сделают!

   - Не обижай девчонок. А то не будут тебе делать, - сдержал его я.

   - Эти? – опять повторил горбун, - других найду! Да они не обидятся, привыкли ко мне. А твоя, твоя … богиня! – нашёл он, наконец, слово.

   - Да ты меня первый раз видишь! – открыла Лариса рот.

   - Первый. Но знаю.

   - Пьяное признание в любви, вот что твои слова, - сказала девушка.

   - Вот-вот! – ты сразу поняла, - признание, а им я не признавался, ты спроси.

   Не знаю, куда бы завёл сей диспут, но тут постучался и вошёл в дверь парень, лет тридцати, с каким-то уж слишком тоскливым лицом.

   - Ты опять здесь, Надя, - обратился он к поблёкшей блондинке, - пошли домой.

   - Да ты садись, - пригласил Павел.

   - Не буду пить чужое вино, - ответил парень, - а на своё денег нет.

   Они ушли.

   - Толяй три года отсидел за воровство, - сообщил Павел, - гордый, блин!

   - А там только так, - сказала Лариса, - или гордый, или «Машка.»

   - Вот видишь, видишь! – опять начал Павел, - молодая, а всё понимает.

   - Толю за зону выселяют, - сказала молчавшая до того незнакомая девушка,

   - Надя продаст квартиру и уедет с ним.

   - Да где они жить будут?

   - А там, на старой заимке за  городом.

   - Пусть их, - махнул рукой Павел, - Надька совсем, здесь разгулялась, пока он сидел.

   - Ладно, пошли тоже, - потянул я Ларису, - дети по лавкам плачут!

   - Бюракан возьмёшь ради субботы?

   - Возьму.

   - Тоды, кей.

   - Я с вами! - вскочила Марина.

   - Куда мы без тебя? - ехидно поддел я её.

   Я забрал осциллограф и простился с Павлом. Он остался не один.

   Когда вышли из дома, Лариса с гордостью взглянула на Марину, потом на меня:

   - Видишь, я богиня. Тебе повезло.

   - А ещё и ведьмочка, - щёлкнул я её по носику, весьма обрадованный тем, что нашёл гулящую.

   - Но божественная, - подвигала она плечами.

   Что говорить, все млели от неё с первого раза, и у меня тоже не было ни сил, ни желания вырваться от её гипноза, пусть всё катится, как есть, лишь бы была рядом!

                                            XIX

   - Включи «Европу», - попросила Марина. Я включил.

   - А помнишь, Вадик, как мы пришли к тебе с Ларисой в первый раз? – спросила она, - как мы танцевали с тобой? Пойдём?

   Блондинка прижималась ко мне, мы болтали с ней всякую чушь, Лариса ревниво смотрела на нас. Создавалась полная иллюзия, что продолжается тот первый день, как будто никуда они и не уходили.

   Я думал, что сейчас закончится музыка, я сяду за стол, рядом с Ларисой, она пододвинет мне записку и там будет написано: «Я не шутила».

   - Где записка? – спросил я у неё в шутку, когда сел.

   - Вот.

   Она на самом деле написала что-то на клочке бумаги, когда я развернул его, там было: «Я тебя люблю. Я не шучу».

   Не сговариваясь, мы все трое устроили игру в дежавю.

   С того дня прошло только два месяца, а казалось, пролетела вечность.

   - Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, - изрёк я известную мудрость.

   - Лариса, вам с Вадиком надо пожениться, - зажглась Марина.

   - Но я не получила ещё такого предложения от него, - сказала девушка.

   - А ты хочешь этого? – спросил я, как-то напряжённо.

   - Это предложение?

   - Считай, да.

   - Я принимаю его.

   Она протянула мне руку через стол, и я взял её в свою. Мы смотрели, не мигая, друг на друга, глаза Ларисы излучали тёплую нежность, а мне казалось, что вот оно – твоё Откровение в жизни, вот она твоя мадонна, время остановилось.

   Марина радостно вскочила, сорвала со стенки копию картины Леонардо да Винчи и приказала:

   - Встаньте на колени!

   Мы глупо и счастливо улыбаясь, так и не выпустив рук друг друга, опустились перед ней.

   - Благословляю вас, дети мои, - приложила блондинка картину к нашим лбам.

   Обряд был шутовской, но я заметил слёзы в глазах Ларисы.

   После того, как ушла Марина, мы легли, и наше соитие на этот раз было нежным и даже робким, мы боялись, что какое-нибудь неловкое движение или громкое слово разрушит состояние полного слияния душ.

   Я проснулся посреди ночи, наверно потому, что выспался днём.

   Милая девушка спала рядом на спине, я долго смотрел на её красивое, спокойное лицо.

   «Значит,  решили», - думал я. - «Отныне мы муж и жена».

   Я осторожно, чтобы не разбудить свою мадонну, обнял горячее тело и прижался к нему.

   Минут пять лежал я в состоянии полной прострации и блаженства. Моя душа обнимала и любила сейчас весь мир, всю Вселенную.

   Я почувствовал, что вселенский разум соединился со мной, что я растворился в мириадах частиц единого поля смысла.

   Тут я судорожно вздрогнул, из этого поля, вдруг, повеяло жуткой стужей, так что вмиг похолодела моя рука, обнимавшая тело девушки, а волосы встали дыбом.

   А в мозгу отчётливо отпечаталась весть из будущего: