Странные Земли - Андрей Стоев

в себе, и только утром пришёл в нормальное состояние. Ну, возможно, и не совсем нормальное, но всё же гораздо более нормальное, чем вчера.

— Вижу, что почувствовал, — кивнула Арна, внимательно на меня глядя. — Кстати, давай посмотрим, что у него в сумке. Может, найдётся что-то полезное?

— Точно, — я хлопнул себя по лбу и открыл сумку Старшего.

Первым я достал небольшой нож. Совершенно обычный нож — многократно точившийся, с грубо вырезанной деревянной ручкой, и в сильно потёртых кожаных ножнах.

— Понятное дело, — прокомментировала Арна. — Не родовым же ножом ему было хлеб резать.

Следующей добычей оказалась плотно свёрнутая накидка, с виду непромокаемая. Затем из недр сумки на свет появилась чистая холщовая тряпица, в которую были завёрнуты несколько ломтей хлеба и кусок вяленого мяса. Последним я достал плотно завязанный кожаный мешочек, который, по всей видимости, был кошельком.

— Как-то совсем немного у него вещей, — разочарованно заметил я.

— А зачем ему много вещей? — хмыкнула Арна. — В любой деревне его поселят в лучшем доме и подадут самый лучший обед. И вообще, он получит всё, что пожелает, хоть дочку старосты. Давай посмотрим, что там у него в кошеле.

Я распустил завязки и вытряхнул содержимое на подстилку. Дюжина или чуть больше квадратиков, по виду золотых; скромная кучка серебряных дисков и целая россыпь медных треугольников.

— Не то чтобы много, — заметила Арна, глядя на кучку монет, — но и не сказать, что мало. Могло и вовсе ничего не оказаться. Старшим деньги не особо и нужны, так что можешь считать, что тебе повезло. Наверное, он как раз с холопов дань получил.

— Расскажи, что это за деньги, и что они стоят, — попросил я.

— Всё просто, Арти. Золотые — это гривны. На гривну ты можешь переночевать в хорошей гостинице с ужином и завтраком. С хорошим ужином и хорошим завтраком. Или можешь прожить дня четыре в плохой. Не то чтобы совсем в клоповнике, но без особого комфорта. На гривну вообще можно много чего купить — холопы, к примеру, золотую гривну очень редко в руках держат. Серебро — это куны, в одной гривне двадцать четыре куны. А медяшки — это векши, в одной куне их сорок восемь.

— А что ещё можно на это купить?

— На все твои деньги можно купить неплохого коня. Не боевого — просто коня. Или плохой меч. Не знаю, что ещё, — она пожала плечами. — Я всё-таки княжна, а не купчиха, особо ценами не интересовалась. Меня, конечно, учили вести хозяйство, но княжна на рынок не бегает, покупками специальные слуги ведали.

— Воровали? — с интересом спросил я.

— Отец казнил время от времени, — усмехнулась она. — Всё равно воровали. Видимо, надеялись, что у них-то получится. Поначалу и получалось, а потом обязательно наглели. Ну ладно — тронулись?

— Тронулись, — кивнул я.

Глава 8

Хотя мы шли прямо через лес, безо всякой тропы, путь был на удивление лёгким. Лес был очень чистым — конечно, временами здесь встречались и густые заросли кустов, и лежащие деревья, но я-то знаю, как выглядит по-настоящему дикий лес, где бурелом, бывает, лежит в несколько слоёв, и в эти слои можно порой неожиданно провалиться по пояс. Этот лес был скорее похож на парк, пусть и сильно неухоженный парк. Мы шли почти как по тропе, только изредка перелезая через поваленные деревья и перебираясь через неглубокие овраги. Мы даже шли большей частью рядом, а не друг за другом — как будто просто гуляли в саду.

— На удивление чистый лес, — заметил я между делом.

— Потому что его постоянно чистят — неожиданно, да? — саркастически хмыкнула Арна. — В этом лесу большинство деревьев ценные, некоторые даже очень ценные. А те, что не очень ценные, идут холопам на дрова. Старшие разрешают только санитарную порубку, ну и поваленные деревья ещё можно забирать.

— Тогда почему рубить не разрешают, если деревья ценные? Они что, заработать не хотят?

— Сейчас они продают древесину за золото, а если рубить массово, то придётся продавать за серебро, — объяснила она. — Да и зачем Старшим деньги? Они же всё получают бесплатно. Разве только надумают посетить другую сектораль, так у любого Старшего хватит денег и на роскошную гостиницу, и на что угодно. Но они редко покидают Тираниду, им здесь гораздо лучше.

— А холопы разве не браконьерствуют? — полюбопытствовал я. — У них-то вряд ли денег много.

— Кому охота принимать мучительную смерть за краденое бревно? — хмыкнула Арна. — Его же не получится утаить от соседей. А соседи донесут обязательно — если знал и не донёс, то считаешься соучастником, а умирать из-за жадного дурака никому не хочется.

— Суровые здесь порядки, — покрутил головой я.

— Тиранида — плохое место, — грустно согласилась она. — Для всех плохое — для холопов, для рабов, для случайных посетителей вроде нас. Если только для Старших хорошее, но вполне возможно, что и у Старших тоже не всё просто.

На этом разговор и завял — настроения он нам не добавил, и говорить не хотелось. Довольно долго мы шли молча, пока я вдруг не осознал, что какое-то непонятное ощущение зуда в голове — это не просто досада от неприятной темы. С некоторым усилием я попытался отрешиться от всех внешних раздражителей, и у меня неожиданно получилось ощутить окружение.

— Два крупных зверя идут по нашему следу, — негромко сказал я.

— Хотят напасть? — сразу напряглась Арна.

— Не знаю. Пока просто идут, не догоняют. Давно идут, кстати — я только сейчас понял, что уже довольно долгое время их чувствую. Может, ждут подходящего места, чтобы напасть?

— Может быть, — не очень уверенно согласилась она. — Выберем какой-нибудь чистый пригорок и подождём их?

— Хороший план, — кивнул я.

— Только ты их постоянно отслеживай, пожалуйста, — попросила Арна. — Кстати, мне завидно. Как ты это делаешь?

— Спроси что-нибудь полегче, — вздохнул я. — Раньше никогда за собой такого не замечал. И если уж на то пошло, не уверен, что этому стоит завидовать.

— Почему не стоит завидовать? — удивилась она.

— Потому что ничто не даётся бесплатно, а я пока не понимаю, чем за это заплатил.

Арна задумалась,