Сексуальная революция. - Вильгельм Райх

Ввиду невозможности созвать Международный конгресс два президента считают необходимым заявить, что дальнейшее сохранение ВЛСР как международной организации невозможно. Поэтому мы объявляем Всемирную лигу сексуальной реформы распущенной. Национальные секции должны сами решать, будут ли они продолжать действовать как самостоятельные организации или распустятся.

Среди членов различных организаций возникли значительные разногласия относительно того, в какой мере лиге следовало бы сохранять свой первоначальный неполитический характер. Некоторые считают, что невозможно добиться осуществления целей ВЛСР, не борясь одновременно за социалистическую революцию.

Д-р Хэйр твердо настаивает на исключении революционной деятельности из программы ВЛСР. Как полагает д-р Леунбах, ВЛСР не смогла ничего достичь потому, что она не присоединилась и не может присоединиться к революционному рабочему движению. Его точка зрения сформулирована в статье, опубликованной в № 1 т. 2 "Zeitschrift fiir politische Psychologie und SexuaÖkonomie" За 1935 г. Мнение д-ра Хэйра публикуется в № 2, в котором напечатано и это сообщение.

Теперь, после роспуска Всемирной лиги сексуальной реформы, члены ее национальных секций могут вполне самостоятельно решать проблемы своей дальнейшей деятельности".

И. X. Леунбах, Норман Хэйр

Таков был конец организации, которая хотела осуществить освобождение сексуальности в рамках реакционного общества.

3. Тупик полового просвещения

Кризисное состояние современной системы воспитания в целом и полового воспитания в особенности выдвинуло на передний план вопрос и о том, следует ли заниматься "половым просвещением" детей, приучая их к виду обнаженного человеческого тела, точнее, половых органов человека. Хотя существует согласие — по меньшей мере в кругах, не слишком подверженных влиянию церкви, — насчет того, что утаивание половых проблем приносит бесконечно больший вред, чем пользу, хотя проявляется настоящая воля к устранению безотрадного состояния сферы воспитания, в группе приверженцев реформы воспитания дают себя знать серьезные противоречия и препятствия, объясняющиеся двумя причинами — индивидуального и социального свойства. Я ограничусь лишь анализом трудностей принципиального характера, возникающих при одной только постановке целей "воспитания нормального отношения к обнаженному телу" и "полового просвещения".

Среди названных половых влечений особенно хорошо известны стремления к созерцанию и показу, направленные на рассматривание и, соответственно, демонстрацию эротически подчеркнутых частей тела, в особенности половых органов. В существующих сегодня почти повсеместно условиях воспитания это влечение, обычно очень скоро после своего проявления, оказывается жертвой подавления. Ребенок быстро усваивает на собственном опыте, что он не должен ни показывать свои половые органы, ни рассматривать гениталии других, и отсюда развиваются двоякие ощущения. Во-первых, если он все-таки следует своей потребности, то появляется ощущение совершения чего-то предосудительного, в результате формируется чувство вины, во-вторых, из-за манипуляций со скрытыми и «запрещенными» гениталиями все сексуальное приобретает таинственный характер. В соответствии с этим желание созерцания, первоначально естественное, превращается в сладострастное любопытство.

Чтобы избавиться от конфликта между желанием и запретом созерцания, ребенку приходится вытеснять стремление из сознания. В зависимости от широты и интенсивности процесса вытеснения сильнее развиваются страх и стыд или сладострастие. Обычно они сосуществуют, в результате чего на место старого конфликта приходит новый.

Имеются две крайние возможности дальнейшего развития рассматриваемого процесса — нанесение ущерба любовной жизни и появление невротических симптомов в результате сохраняющегося вытеснения стремления к демонстрации или возникновение полового извращения — эксгибиционизма. Никогда нельзя с уверенностью предсказать, какой из двух возможных выходов будет реализован на практике. Развитие сексуальной структуры, не нарушающей ни социальное бытие, ни субъективное самочувствие, является в результате полового воспитания, отрицающего сексуальность, почти исключительно делом случая и взаимодействия многих других факторов, как то: протекания полового созревания, освобождения от родительской власти и частичного преодоления власти общественной, но прежде всего обретения пути к здоровой половой жизни.

Итак, мы видим, что подавление стремления к созерцанию и показу ведет к результатам, которые не может счесть желательными ни один воспитатель.

Существующее до настоящего времени половое воспитание всегда исходит из негативных оценок сексуальности и из этических, а не гигиенических аргументов. Результатом такого воспитания является возникновение неврозов и половых извращений. Отрицать воспитание нормального отношения к обнаженному телу означает соглашаться с обычным половым воспитанием, так как одно нельзя рассматривать в отрыве от другого. Напротив, признавать воспитание нормального отношения к обнаженному телу, оставляя в неприкосновенности цели воспитания, означало бы конструировать противоречие, которое с самого начала сделало бы иллюзорной попытку своего разрешения или ввергло ребенка в еще более тяжелые ситуации. Компромисс же в области полового воспитания, исходя из противоречий, присущих половому влечению едва ли возможен. Сначала, прежде чем вообще ставить вопрос о половом воспитании, надо принять однозначное решение: поддерживаете ли вы сексуальность или против нее, против существующей сексуальной морали или за нее. Любая дискуссия оказывается бесплодной без такого прояснения собственного отношения к половому вопросу. Именно ясность является предпосылкой согласия в подобных проблемах. Здесь, однако, следует показать, куда ведет такая ясность в формулировке предпосылок.

Итак, мы предполагаем, что отвергаем воспитание, отрицающее сексуальность, из-за опасностей, которые оно несет здоровью, и высказываемся в пользу противоположности, то есть воспитания, одобряющего сексуальность. Возможно, нам скажут, что отрицание сексуальности вовсе не так уж опасно, ее ценность признается и надо лишь "поощрять сублимирование сексуальности". Но в данном случае речь идет вовсе не об этом, то есть не о сублимировании. Ставится вполне конкретный вопрос: должны ли представители обоего пола потерять свой страх перед обнажением гениталий и других частей тела, вызывающих эротические представления? Еще конкретнее: должны ли воспитатели и воспитанники, родители и дети, купающиеся и играющие, появляться друг перед другом обнаженными или в купальных костюмах, должна ли обнаженность стать чем-то само собой разумеющимся?

Тот, кто безусловно признает как саму собой разумеющуюся обнаженность при купании, во время игр и т. д., — а признание на определенных условиях имеет место в союзах нудистов, где обнажаются, чтобы практиковаться в половом воздержании, — тот, кто стремится не к созданию островков в океане общественной морали, а к тому, чтобы сделать воспитание одобрительного отношения к обнаженному телу, нормальной сексуальности всеобщим, должен будет проверить отношение обнаженности к остальной половой жизни и решить, соответствуют ли выводы из таких стремлений (не будем пока говорить о возможности их осуществления) его намерениям.

Опыт врачей, занимающихся лечением половых расстройств, учит, что сексуальное угнетение порождает болезни, извращения или сладострастие. Попытаемся теперь установить последствия воспитания, основанного на одобрении сексуальности. Если не внушать ребенку мысли о том, что половые органы являются чем-то стыдным, то, хотя в его сознании и не сформируется робость или сладострастие, не будет сомнения в том, что после удовлетворения, а значит, и снижения своего сексуального любопытства он захочет удовлетворить и свою сексуальную любознательность. Ему будет трудно отказать в таком удовлетворении, ведь в противном случае возник бы гораздо более тяжелый конфликт, вытеснение которого стоило бы ребенку гораздо больших усилий. Кроме того, значительно выше была бы опасность возникновения полового извращения. В этом случае ничего нельзя было бы возразить против занятия онанизмом, который давно уже признан естественным явлением, но нельзя было бы обойтись без объяснения ребенку процесса зачатия.

От выполнения требования ребенка позволить ему наблюдать этот акт можно было бы увильнуть, если отношения взрослых с ребенком таковы, что в семье руководят взрослые. Однако это, несомненно, означало бы уже определенное ограничение одобрения сексуальности — ведь что можно было бы возразить какому-нибудь циничному приверженцу сексуальной этики, спроси он, почему, собственно, ребенок не может видеть половой акт. Ведь и без того едва ли не любой ребенок, даже из самой благополучной семьи, украдкой наблюдал за ним, о чем свидетельствует психоаналитический опыт, так почему же не разрешить смотреть открыто?