У истоков древнерусской народности - Петр Третьяков

Среди керамики встречается некоторое количество обломков сосудов, сделанных на гончарном круге. Они близки салтово-маяцким. Такая керамика, как указано, имеется на Пастырском городище.

В 1961 г. в районе нижнего течения Тясмина был обнаружен могильник с трупосожжениями в глиняных урнах, сделанных преимущественно вручную.[73]

В низовьях р. Роси и по берегам Днепра около устья этой реки также известно несколько остатков поселений, более ранних — VI–VII вв. — и более поздних, непосредственно сменяемых древнерусскими поселениями киевского периода. Такие же поселения имеются выше по Днепру, в частности на территории Киева и в его окрестностях. Их реберчатую керамику украинские археологи называют «керамикой киевского типа» (В. Н. Даниленко). В Киеве неоднократно были находимы и «древности русов»: антропоморфные и зооморфные фибулы, браслеты с расширенными концами и другие вещи VI–VIII вв.[74]

Большая группа мест поселений и могильников с трупосожжениями была обнаружена А. В. Бодянским, В. Н. Даниленко и другими исследователями на берегах порожистой части Днепра. Во всех случаях на поселениях были открыты такие же, как в других местах, основания жилищ-полуземлянок. Найдены несколько пальчатых фибул, браслет с расширяющимися концами, трапециевидная подвеска, поясные бляшки и пряжки, обычные для «древностей русов». Очень интересна треугольная ажурная фибула с эмалью, относящаяся, по-видимому, к тому же или несколько более раннему времени. Среди глиняной посуды, сделанной без помощи гончарного круга, бросается в глаза серия биконических реберчатых сосудов, иногда с валиком, опоясывающим сосуд чуть ниже венчика. Сосуды такой формы, как уже отмечено, характерны и для ранней группы тясминских поселений.[75]

Остатки славянских поселений с прямоугольными землянками и лепной керамикой, в том числе реберчатых форм, встречены и на Южном Буге, в его верхнем и среднем течении, т. е. к западу от Пастырского городища. Наряду с поселениями ранней группы (VI–VII вв.) там, как и в Поднепровье, имеются и более поздние — VII–VIII вв., на которых часть посуды сделана на круге… Все поселения расположены очень низко, на берегах, иногда на речных островах. В 1963 г. такие поселения были известны в 14 пунктах; сейчас, как сообщил П. И. Хавлюк, их число достигает полусотни.

На поселении, находящемся на о. Мытковском, при раскопках землянок были обнаружены бронзовые браслет с гранеными расширенными концами и бляха в виде фигурки льва, такого же точно типа, как вещи из известного Мартыновского клада VII в. — одной из наиболее ярких находок «древностей русов», сделанной в области нижнего течения р. Роси. На поселении у дер. Семенки найдены два характерных височных кольца. Одно из них является идентичным (может быть, изготовленным в той же литейной форме) височному кольцу из Пастырского городища. Как и на тясминских поселениях, в Побужье найдено некоторое количество керамики, сделанной на круге, с орнаментацией из прямых и волнистых линий, нанесенных по сырой глине чаще путем лощения.[76] Это та самая керамика, которая была найдена и на Пастырском городище. М. Ю. Брайчевский, а за ним и П. И. Хавлюк охарактеризовали ее как позднечерняховскую. Но это неправильно. Выше уже сказано, что такая посуда относится к кругу салтово-маяцкой культуры. Встречается она в Среднем Поднепровье и Побужье отнюдь не в самых ранних комплексах с биконической посудой, а в более поздних — конца VII–VIII в.

Славянская раннесредневековая культура с реберчатой биконической керамикой была распространена в Правобережье далеко не повсеместно, а лишь вдоль Днепра и на Южном Буге, левые притоки которого близко подходят к Днепру в пределах бассейнов Роси и Тясмина. К западу от поречья Среднего Днепра в третьей четверти I тыс. н. э. обитали другие славянские племена, отличавшиеся от днепровских по некоторым особенностям своей материальной культуры.

На правом притоке Днепра, р. Тетереве, в его верхнем течении, за последние годы велись раскопки нескольких славянских поселений, относящихся к третьей четверти I тыс. н. э. Большая их группа расположена в окрестностях с. Корчака, где еще в 20-х годах производил исследования С. С. Гамченко. Культура «типа Корчак», которой в настоящее время с большим успехом занимается И. П. Русанова, заметно отличается от синхроничных ей тясминской, надпорожской и побужской. Прежде всего бросается в глаза отсутствие на берегах Тетерева керамики биконических форм; здесь в VI–VIII вв. была распространена слабо профилированная посуда горшковидных профилей. Несмотря на то что в бассейне Тетерева произведены сравнительно большие раскопки — в нескольких пунктах были исследованы остатки многих десятков жилищ-землянок, там не было найдено ни вещей с эмалью, ни «древностей русов».[77] Бесспорно, что культура земли древлян («культура Корчак») в третьей четверти I тыс. н. э. несколько отличалась от культуры среднеднепровских полян, уличей и северян — племенных групп, входивших в пределы древнейшей Русской земли. Древляне жили за границами этой земли. Как известно, их отношения с Русью были отнюдь не дружескими. Это были различные славянские группировки, и в свое время потребовалось пролить много крови, прежде чем древлянское население подчинилось власти русского Киева.

Если же мы сравним древлянские поселения третьей четверти I тыс. н. э. («культура Корчак») с синхроничными славянскими древностями западной части Полесья и бассейна Верхнего Днестра, то существенной разницы между ними не обнаружится. Поселения земли волынян (дулебов) по деталям своей материальной культуры, доступным для археологического исследования, составляют с «культурой Корчак» если не единую, то во всяком случае более или менее однородную группу. Об этом говорят материалы раскопок таких поселений, как Зимно на Западной Волыни, Рипнев I–III в верховьях Западного Буга, Незвиско на Верхнем Днестре и др.

Одно время казалось, что различие между приднепровскими древностями и древностями, находимыми в более западных областях, является хронологическим. Представлялось, что поселения VI–VII вв. с реберчатой керамикой еще будут найдены в земле древлян и волынян, что известные нам поселения с лепной керамикой относятся к VII–VIII вв. и их следует сравнивать не с ранней группой тясминских, надпорожских и южнобужских поселений, а с более поздней группой поднепровских поселений, уже не знающей реберчатых форм глиняной посуды.

Но в настоящее время, особенно после раскопок В. В. Аулиха в Зимно и В. Д. Барана в Рипневе, такое сомнение полностью отпало. В обоих пунктах имеются бесспорные славянские комплексы VI–VII вв., синхроничные ранней группе поднепровских поселений. Они смыкаются с синхроничными славянскими древностями «пражского типа», известными еще западнее, уже вне пределов Советского Союза. Реберчатой посуды в Зимно и Рипневе не встречено; ассортимент бронзовых изделий также отличается от по днепровского.[78]

Таким образом, славянское население третьей четверти I тыс. н. э., расселившееся в пределах древнейшей Русской земли, по-видимому, составляло особую локальную группу. И не только потому, что для его культуры был характерен особый набор украшений — «древности русов»; она отличалась от более западной славянской раннесредневековой культуры и по такому, так сказать, «интимному», «домашнему» элементу, как лепная от руки керамика, имеющая реберчатые биконические формы, которую можно рассматривать в качестве надежного этнического признака. Такое различие в облике культуры было не особенно существенным и может быть названо «диалектным», так как не нарушало основных черт, характеризующих облик славянской раннесредневековой культуры в целом. Но для освещения вопросов «внутренней» истории и этногенеза славянства это различие является очень показательным. Оно свидетельствует о неодинаковом происхождении славянских группировок, заселивших некогда восточные и западные части украинской правобережной лесостепи.

После того как в области правого берега Среднего Днепра были найдены и исследованы места многочисленных славянских поселений третьей четверти I тыс. н. э. и когда выяснилось, что их обитатели представляли собой своеобразную группу, с которой, по-видимому, связываются «древности русов», а сама эта группа укладывается в границы правобережной части древнейшей Русской земли, на очередь встал вопрос о поисках таких же древностей в лесостепной части Левобережья. Если они обнаружатся и здесь, если и в Левобережье они впишутся в границы «Русской земли», если и здесь эти древности удастся связать с «древностями русов», вопрос о населении «Русской земли» можно будет считать решенным.

В работе «Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге», опубликованной весной 1966 г., мной была высказана уверенность, что в лесостепном Левобережье будут отысканы остатки славянских поселений третьей четверти I тыс. н. э., таких же, как правобережные, с реберчатой биконической керамикой, прямоугольными землянками и колоколовидными ямами-погребами. В связи с этим упоминалась, в частности, одна старая левобережная находка — погребение с сожжением и реберчатым сосудом, обнаруженное Н. Е. Макаренко в 1909 г. у с. Артюховки в верхнем течении р. Сулы. И уже через несколько месяцев после этого, летом того же 1966 г., в разных частях лесостепного Левобережья были найдены остатки поселений с реберчатой биконической керамикой, относящиеся к третьей четверти I тыс. н. э., такие же точно, как правобережные.[79]