Тайны старой усадьбы - Елизавета Абаринова-Кожухова

— Произошло, хотя скорее предвиденное, — усмехнулся Дубов. — Но об этом после. А теперь я хотел бы сделать вам одно деловое предложение.

— Мне — и деловое? — искренне удивился Покровский. — Однако я вас внимательно слушаю.

— Ну, если хотите, то считайте наше предложение творческим, — продолжал Дубов. — Нам с вами предстоит отправиться в Новую Ютландию и…

— Простите, в какую Новую Ютландию? — переспросил Иван Покровский. — Это что-то вроде Новой Каледонии или Новой Гвинеи? Нет-нет, так далеко я не поеду.

— Ну что вы, Новая Ютландия находится отсюда всего в каких-то ста верстах, — вступила в беседу Надежда. — А на ковре-самолете так и за несколько часов можно долететь.

Дубов укоризненно поглядел на Чаликову, однако Покровский, похоже, предстоящий полет на ковре-самолете воспринял очень спокойно:

— А в чем, так сказать, сущность вашего заманчивого предложения?

— Вам, господин Покровский, предстоит исполнить роль Ивана-царевича и вернуть лягушке ее прежний девичий облик, — совершенно спокойным и даже обыденным голосом сообщил Дубов.

— А, теперь ясно, — сообразил хозяин Покровских Ворот. — Новая Ютландия — это что-то вроде базы «ролевиков», всяких толкиенистов и пирумистов. Только у вас уклон в русские народные сказки. Вы там летаете на ковре-самолете, расколдовываете царевен-лягушек… Конечно, спасибо вам за это милое предложение, но вряд ли я смогу его принять.

— Нет-нет, господа ролевики и толкиенисты тут не при чем, — рассмеялся Дубов. — До Новой Ютландии отсюда и впрямь не более ста верст, но находится она, как бы это сказать, в параллельном мире. — Василий смолк, ожидая изумления или хотя бы вопросов. Однако Иван Покровский внимательно молчал, и детектив продолжил: — Основную часть этого славного королевства составляют непролазные болота, и где-то на этих болотах почти два столетия обитает заколдованная лягушка, которую вам предстоит найти и расколдовать. Мы с Надей рассматривали разные варианты, но пришли к выводу, что оптимальный кандидат на роль Ивана-царевича — вы, уважаемый господин Иван Покровский!

Здесь Василий выдержал еще одну паузу. На сей раз хозяин прервал ее:

— Я не совсем понял, куда вы меня приглашаете, хотя уверен, что дурного дела вы бы мне предлагать не стали. Но кто она такая, эта царевна-лягушка?

Надя предупреждающе кашлянула, напоминая, что здесь Василию нужно быть очень осторожным.

— Нет-нет, она никакая не царевна, — ответил Дубов. — Эту девушку заколдовал некий злой волшебник по имени Херклафф.

Вообще-то Василий не любил и не умел врать, и потому построил фразу так, чтобы хотя бы формально не очень удаляться от истины. В словах, что заколдованная девушка никакая не царевна, прямой лжи не содержалось: просто детектив «забыл» упомянуть, что Марфа — княжна и возможная наследница престола в Белой Пуще, то есть отчасти сродни царевне. Но об этом до поры до времени будущий «Иван-царевич» не должен был знать.

Тем не менее, произнеся эту невинную полунеправду, Василий слегка покраснел. К счастью, Иван Покровский не заметил его смущения — поэта заинтересовало имя колдуна:

— Как вы сказали — Херклафф?

— А что, вы о нем слышали? — удивилась Чаликова.

— Читал, — кратко ответил Иван Покровский и принялся не без осторожности перебирать многочисленные рукописи, книги и газеты, в творческом беспорядке набросанные на столе. Наконец он извлек слегка пожелтевший номер газеты.

— «Не-ат-ка-ри-га рита ави-зе», — по слогам прочла Надя ее название.

— Вот именно, — кивнул Иван Покровский. — Ее мне пару лет назад прислал из Риги мой давний приятель, поэт Валдис Артавс. У них проходил международный фестиваль сексуальных меньшинств с символической свадьбой двух девушек, и господин Артавс по этому поводу опубликовал свои стишки с рисунками. А я взял на себя смелость их перевести. Не для печати, конечно — у нас в Кислоярске такого просто не поняли бы. — Хозяин перевернул страницу, и взорам его гостей предстала серия карикатур, а под каждой стояло четверостишие. На одном из рисунков были изображены две девушки под фатами и некто, их венчающий.

— Под венец идут две дамыВ этом нет особой драмы.Кто здесь «он», а кто «она»Знают Бог да сатана,

— на память продекламировал Покровский свой перевод.

Другой рисунок представлял собою двух бородатых мужиков, танцующих танго, причем один из них был одет в дамское платье. Подпись гласила:

Не дивитесь, дети, глядя,Как танцует с дядей дядя.Если дядя с дядей неженБрак счастливый неизбежен.

Отсмеявшись, Надя вновь посерьезнела:

— Все это очень мило, но при чем здесь господин Херклафф? Или он тоже участвовал в розово-голубой тусовке?

— Да нет, просто в этой же газете я наткнулся на любопытную заметку, пояснил Иван Покровский. — Вот здесь, на пятой странице. — И он стал читать, переводя «с листа».

Нередко мы употребляем ставшую классической фразу „Распалась связь времен“, хотя не всегда ясно представляем себе ее смысл. Однако порой эта связь дает о себе знать самым неожиданным и трагическим образом.

Казалось бы, какая связь может существовать между Магистром средневекового Ливонского ордена и спившимся слесарем — нашим с вами современником?

Магистр Ливонского ордена Вальтер Альфред Плеттенберг фон Скибур загадочная и противоречивая личность, заслуживающая специального исследования. Здесь мы отметим только, что в свое время он едва не попал под суд инквизиции за связь с сатанинскими силами.

Личность слесаря Раймонда Б. была примечательна в основном его неумеренной тягой к вину, а также тем, что нередко, будучи под хмельком, он произносил странные фразы прорицательного характера, которые окружающие принимали за пьяный бред. Однако иного мнения придерживалась его сожительница Нина A. Она догадывалась, что Раймонд в нетрезвом состоянии „выходит в астрал“, становясь посредником между „этим“ и „тем“ мирами. Так, неоднократно Раймонд Б. передавал информацию о предстоящих повышениях цен на продукты, что позволяло Нине A. сделать заблаговременные покупки.

Но однажды, выйдя из „алкогольного астрала“, Раймонд сообщил, что дух магистра Плеттенберга фон Скибура (кстати, предупреждавшего в 1991 году о „павловской“ денежной реформе) назвал ему место в одном из замурованных подвалов Старой Риги, где он спрятал сундук с золотом и драгоценностями. Нечестивый магистр велел Раймонду половину ценностей оставить себе, а на оставшееся построить в Риге храм и назвать его именем св. Альфреда.