Путь диких гусей - Вячеслав Софронов

— А скотину куда девать, — подал голос подоспевший Сеид, — у меня уже половину овец увели… Так и остальных отдать? Так что ли?

Рыжебородый отер губы левым запястьем и чуть усмехнулся.

— Степняки вас и баб ваших, как тех овец, перережут и не пикнете. Еще сами к беку прибежите защиты просить. Глядите… — с расстановкой и потаенной угрозой проговорил он и запрыгнул на коня.

Конники ускакали, оставив народ на майдане озадаченным и придавленным неожиданным известием.

— Так чего делать будем? — обращаясь ко всем сразу, спросил охотник Азат. — К беку пойдем или тут останемся?

— Надо скот и баб с детишками в лесу прятать, — выкрикнул Сеид, — а самим понаблюдать, чья у них возьмет. Тогда и решим куда идти…

Посудили, порядили и решили, что, как ни крути, а получается Сеид прав, куда ни кинь. Бросать своих детишек и баб без защиты не с руки, и надо прятать их, да и самим голову совать не охота.

Тут еще одна из женщин привела парнишку из соседнего селения, который рассказал, как степняки побили всех мужчин, а шаман со старухами и другими женщинами сожгли сами себя.

Это известие подействовало на всех, как удар бича, и вскоре майдан опустел — народ весь рванулся по землянкам собирать скарб перед уходом в урман.

Назис, едва влез, кряхтя и охая, в свою землянку, как был встречен бранью своей старухи, клявшей его и весь род мужа за то, что бросил ее одну и опять явился без рыбы.

— Цыц, ты, — прикрикнул на нее рыбак, — остынь! А мне-то сказали, что ты меня искать к реке выходила и слезы даже лила. Да, видать, ошиблись люди. Так-то…

Старуха еще пошумела, попричитала и неожиданно заплакала, жалуясь и на судьбу свою горькую, и что не пришли еще ребятишки, посланные с утра в лес набрать грибов, и что надо срываться с места и бежать прятаться невесть куда…

Назис меж тем с жадностью набросился на остывшую похлебку, оставленную заблаговременно для него ворчливой хозяйкой. Но не успел он утолить голод, как опять услышал удары копыт, а вслед за тем и топот ног односельчан, спешивших опять на майдан.

— Во, времена пошли, — хмыкнул он, торопливо уминая остатки еды, — и поесть спокойно нельзя. Все какие-то гонцы наезжают…

На этот раз в селение пожаловали и вовсе неожиданные гости. То были два шейха из отряда Кучума, посланные для обращения народа сибирского в истинную веру, а с ними два воина для охраны. Это были не кто иные, как Ишкельды и Томасы, искупившие свою вину при штурме крепости. Они все еще не снимали черных повязок смертников, гордясь тем и похваляясь перед окружающими.

Сопровождать шейхов вызвались они по доброй воле, узнав, что те едут в селение Бабасаны, где они побывали прошлой ночью и нашли двух прелестных девушек себе по нраву. Девушки не отказали им в ласках, и теперь оба джигита надеялись увидеть их вновь.

Сумрачные шейхи, сойдя с коней, дожидались, пока на майдан подтянется весь народ, и с нескрываемым презрением и брезгливостью рассматривали землянки сибирцев, воротя носы от зловоний.

Наконец, удивленный их появлением, народ пришел на место, где совсем недавно слушали посланца Карим-бека.

Старший шейх, выждав, когда шум удивленных голосов поселян затих, и подняв обе руки к небу, возвысив голос, заговорил:

— О, народ сибирский! Пришли мы к вам из далеких земель священной Бухары, чтобы разъяснить заблуждения ваши и направить по верному пути…

— Куда отправить? — переспросил глуховатый рыбак, не разобравший и половину услышанного.

— В Бухару отправлять будут, — ответили ему громким шепотом в ухо.

— Так не дойду, поди, а?

— Помогут, — шикнули на него, — не мешай слушать!

— …Поклоняетесь вы, люди сибирские, своим деревянным богам и не ведаете, что Бог накажет вас на том свете. Пророк Магомет завещал нам нести и разъяснить его учение, дабы собрать всех под зеленым знаменем ислама и направить на войну с неверными.

— Видать, и этот пришел звать на войну, — разочарованно плюнул под ноги охотник Азат и, не торопясь, направился меж стоящих с майдана.

Его попытку заметил второй шейх, внимательно буравивший толпу черными, как осенняя туча, глазками, и кивнул воинам. Ишкельды и Томасы пустили своих коней, объезжая людей, и уже на выходе преградили выход охотнику направленными в грудь копьями.

— Ага, сучьи вы дети, — ругнулся тот, — вот, значит, какая ваша вера?! Неволить будете? — и, схватившись за одно из копий, крепко рванул его на себя. Державший его Ишкельды грохнулся с седла на землю.

— Мужики, лупцуй их! — заорал Азат и набросился с кулаками на вскочившего воина.

Услышавшие его призыв другие поселяне не замедлили вцепиться в растерявшегося Томасы и опрокинули его на землю.

— Во, и кони нам пригодятся теперь, — заорал довольный Сеид.

Не ожидавшие такого поворота событий, шейхи испуганно переводили взгляд с одного поселенца на другого, а те, уже зажав в руках кто кол, кто копье или нож, подступили к проповедникам.

— Ты поезжай к своему пророку, — выкрикивал больше всех раздосадованный за потерю овец Сеид, — и скажи, чтобы понапрасну нас не искушал. Понял ты, чернявый? — тыкал он в грудь старшего шейха.

Теснимые народом, они схватились было за сабли, но решили, что лишь усугубят этим гнев расшумевшихся сибирцев, и тихонько пятились к выходу. Двое мужчин вырвали у них из рук повод коней и отвели тех к строениям.

— Ничего, ноги у вас длинные, вон какие, быстренько добежите, — показывали расхрабрившиеся поселенцы на свирепо вращавших глазами слуг пророка.

И те, едва дойдя до ворот поселка, круто повернулись и понеслись вприпрыжку, придерживая руками на головах остроконечные шапки.

Вслед им выскочили сибирские псы и громким лаем преследовали убегающих.

— Взять их! Взять! — орали поселенцы. — Вишь какие черные волчины из степи к нам забрели!

А несчастных Ишкельды и Томасы крепко связали и бросили в одну из землянок.

— Пусть охладятся малость, — проговорил с улыбкой Азат, отряхивая одежду, — долго помнить будут, как копьем в нас шпынять. Так говорю?

Все ответили одобрением и поспешили продолжить прерванные сборы.

Вскоре из ворот бабасанского селения потянулись один за другим поселенцы, таща на себе и навьюченных лошадях поклажу, рыболовные и охотничьи принадлежности, кое-какие съестные припасы.

В глухом месте с незапамятных времен были оборудованы потайные землянки, куда все поселенцы в случае опасности спешили укрыться, Там же, на лесных полянах, пасли скот и пережидали уход врага столько времени, сколько потребуется.

Не решили только, как поступить со связанными воинами. Одни предлагали задушить их, другие оставить так, как есть, а третьи и вовсе отпустить с миром.

Неожиданно между спорщиками появились две девушки, которые заголосили во всю мочь, что никуда не пойдут, ежели не освободят их любимых. Причем одна из них оказалась дочкой Азата.

— Вот так дела-а-а! — поразился тот. — Когда же вы снюхаться с ними успели? То-то вас в позапрошлую-то ночь на месте не было. Ах вы, сучки! Подстилки несчастные!

Но шуми не шуми, а девки голосили всерьез, и надо было чего-то решать, Два старика подошли с улыбкой к охотнику и что-то тихонько у него спросили.

— Да мне-то чего, — беззлобно махнул он рукой, — пусть сами решают.

— Вы согласны стать их женами? — спросил старик у девушек, кивнув в сторону землянки, где томились пленники.

Обе девушки обрадовано закивали головами и растянули рот в улыбке, смущенно пряча глаза.

— Ладно, коли так, — вымолвил старик, также улыбаясь, — пойду тогда парней согласие спрошу. Куда ж деваться… — и заковылял к землянке.

Через короткое время он вышел оттуда, пряча в ножны свой нож.

Девки испуганно взвизгнули, едва не сбив его с ног, бросились в жилище к своим любимым. Вскоре оттуда послышались радостные всхлипывания и показались улыбающиеся все четверо и направились в лес вслед за остальными.

КРУГ МЕРТВОЙ ЛУНЫ

Полдень застал Едигира и его спутников, пробирающихся по звериным тропам через чащобу, примерно в середине излучины меж Иртышом и Тоболом.

Они мчались без остановки, не жалея коней, и те все чаще переходили на шаг, тяжело поводя осклизшими от пота боками.

Почти не говорили, перебрасываясь короткими фразами. Возможно, что ехали бы так и дальше, пока совсем не выбились бы из сил их кони, но, обернувшись, Рябой Hyp заметил, что голова хана тяжело клонится на грудь, а повязка на плече пропиталась кровью. Как раз подъехали к небольшому ерику, и Hyp поймал коня Едигира за недоуздок и велел остановиться обоим нукерам.

Едигир слез на землю сам, но было видно, что удается это ему с огромным трудом, напряжением последних сил. Не каждый день на долю одного человека выпадает столько событий…