В доме веселья - Эдит Уортон

Они задержались у стола, на котором были разложены драгоценности невесты, и сердце Лили завистливо затрепетало, когда она увидела, как свет играет на гранях камней: молочное сияние превосходно подобранных жемчужин, вспышки рубинов, приглушенные контрастным бархатом, яркие синие искры сапфиров разгорались сильнее в лучах окружающих их бриллиантов. Благодаря искусной и разнообразной огранке все эти драгоценные краски становились еще более насыщенными и ослепительными. Блеск камней согрел кровь Лили, будто вино. Они наиболее полно, нежели другие проявления богатства, символизировали ту жизнь, которую она так страстно желала, жизнь изощренного равнодушия и изысканности, каждая деталь которой в конце концов должна превратиться в сокровище и стать достойной гармоничной оправой для ее собственной драгоценной исключительности.

— Ах, Лили, взгляни на эту бриллиантовую брошь — да она размером с тарелку! Кто бы мог подарить такое? — Мисс Фариш близоруко наклонилась к визитке, лежащей рядом с брошью: — «Мистер Саймон Роуздейл». Что? Этот жуткий мужлан? Ах да, вспомнила, он же дружит с Джеком, и, полагаю, кузине Грейс пришлось его пригласить. Но ей должно быть противно позволять Гвен принимать от него такие подарки.

Лили усмехнулась. Она сомневалась в щепетильности мисс Ван Осбург, но хорошо знала привычку мисс Фариш приписывать собственную деликатность и чувствительность тем особам, которым они менее всего свойственны.

— Ну, если Гвен не захочется, чтобы ее видели в этом, она всегда может обменять брошь на что-то другое, — заметила она, а мисс Фариш продолжала тем временем:

— Смотри, тут есть кое-что гораздо красивее. Какой прекрасный белый сапфир. Уверена, что тот, кто его выбрал, приложил к этому немало усилий. Как его зовут? Перси Грайс? Ну, тогда я ничуть не удивлена! — Она многозначительно улыбнулась, кладя карточку на прежнее место. — Ты, конечно, слышала, что он души не чает в Иви Ван Осбург? Кузина Грейс в восторге — это так романтично! Они встретились у Дорсетов всего шесть недель назад, и это самая замечательная партия для милой Иви. Конечно, я не деньги имею в виду — у нее их и так предостаточно, — просто она такая тихая домашняя девочка, и он, кажется, тех же вкусов и предпочтений, они очень подходят друг другу.

Лили стояла и смотрела невидящим взглядом на сапфир, лежащий на бархатной подушечке. Иви Ван Осбург и Перси Грайс? Имена насмешливо звенели у нее в голове. Иви Ван Осбург? Самая младшая, самая унылая и никчемная из четырех унылых и никчемных дочерей миссис Ван Осбург, которые одна за другой с непревзойденной ловкостью «занимали» самые завидные ниши! Ах, везучие девочки, растущие под крылом любящей матери — матери, которая знает, как создать возможность и не утратить благосклонности, как использовать преимущество родственных связей и не дать аппетиту притупиться по привычке! Самая умная девушка может просчитаться, когда дело касается ее интересов, может уступить слишком много и зайти слишком далеко, и только материнская безошибочная бдительность и прозорливость способна передать дочерей в целости и сохранности в объятия благополучия и достатка.

Парящая беззаботность Лили сложила крылья и рухнула под грузом нового ощущения потери. Дурацкая, несправедливая жизнь! Почему миллионы Перси Грайса должны прибавиться к столь же обширному состоянию? Почему в руки этой неуклюжей девчонки дается могущество, которым она никогда не сумеет распорядиться как надо?

Лили отвлеклась от этих рассуждений, потому что кто-то фамильярно взял ее за локоть. Она обернулась и увидела рядом Гаса Тренора. Она вспыхнула от возмущения — кто дал ему право прикасаться к ней? Хорошо еще, что Герти Фариш отошла к другому столу и они были одни. Тренор, который в тугом сюртуке казался еще толще, чем всегда, и был до неприличия красен от свадебных возлияний, разглядывал ее с нескрываемым одобрением.

— Бог мой, Лили, вы потрясающе выглядите!

Он как-то незаметно и запросто стал называть ее по имени, а у Лили все никак не находилось повода его поправить. В то же время в ее кругу мужчины и женщины обращались друг к другу по имени, и лишь в устах Тренора привычное обращение обретало неприятный оттенок и смысл.

— Ну что, — продолжил он все так же игриво, не замечая ее недовольства, — прикидываете, дубликат какой из этих безделушек закажете завтра у Тиффани? У меня в кармане лежит для вас чек, который поспособствует этому.

Лили ошеломленно уставилась на него: его голос звучал громче обычного, а комнату вот-вот должна заполнить толпа. Но когда она удостоверилась, что их по-прежнему никто не слышит, опасение уступило место приятному чувству.

— Снова дивиденды? — спросила она и с улыбкой придвинулась ближе к нему, чтобы никто не мог их подслушать.

— Не совсем: я продал на подъеме и отхватил для вас четыре тысчонки. Совсем неплохо для новичка, а? Полагаю, вы теперь возомните себя опытным биржевым игроком? Или хотя бы не станете, как некоторые, считать бедного старика Гаса таким уж ослом.

— Я считаю вас своим самым добрым другом, но сейчас, увы, не могу как следует выразить вам свою благодарность.

Она позволила себе так взглянуть в его глаза, что за этим взглядом непременно должно было последовать рукопожатие, и он его бы себе позволил, будь они наедине, — и как она была рада, что в комнате они были не одни! Новость вызвала в ней жар, словно после отступления физической боли. Мир не был больше таким уж дурацким и несправедливым, все-таки даже самым невезучим время от времени улыбается удача. Эта мысль подняла ей настроение: Лили хватало малейшего намека на поворот к лучшему, чтобы все ее чаяния тут же расправляли крылья. Ей тут же подумалось, что Перси Грайс не так уж безнадежно потерян для нее, и она улыбнулась, воображая, с каким удовольствием отобьет его у Иви Ван Осбург. Если она возьмется за дело всерьез, у этой простофили не будет против нее никаких шансов! Она огляделась, надеясь поймать мимолетный взгляд Грайса, но вместо этого ее глаза наткнулись на масляную физиономию мистера Роуздейла, который протискивался сквозь толпу с видом одновременно льстивым и наглым, — казалось, как только его присутствие будет замечено, он тотчас раздуется до размеров комнаты.

Не желая этому способствовать, Лили торопливо перевела взгляд на Тренора, но, похоже, выражение ее благодарности не оказало на него того действия, на которое она рассчитывала.

— К чертям благодарности — они мне не нужны, но мне просто необходимо иногда переброситься с вами парой слов, — проворчал он. — Я думал, что вы пробудете у нас всю осень, но вы к нам и носа не кажете весь последний месяц. Почему бы вам не поехать в Белломонт нынче же вечером? Мы совсем одни, и Джуди ходит как туча. Приезжайте и развеселите свою подругу. Соглашайтесь, и я мигом домчу вас на машине, а вы вызовете свою горничную по телефону, и она приедет ближайшим поездом.

Лили покачала головой, очаровательно изобразив сожаление:

— Мне очень жаль, но это совершенно невозможно. Тетя вернулась в город, и я должна быть рядом с ней ближайшие несколько дней.

— Но с тех пор, как мы с вами стали такими добрыми друзьями, я вижу вас гораздо реже, чем прежде, когда вы были подругой Джуди, — сказал он, неосознанно попадая в точку.

— Когда я была подругой Джуди? А разве теперь я больше ей не подруга? Какое абсурдное утверждение! Если бы я не уезжала из Белломонта, то вы устали бы от меня гораздо скорее, чем Джуди, но вы же можете приехать к тете и повидаться со мной, когда в следующий раз будете в городе. Мы могли бы славно побеседовать, и вы рассказали бы мне, как лучше инвестировать мое наследство.

Она и в самом деле за последние три-четыре недели не ездила в Белломонт, отговариваясь тем, что должна сделать несколько других визитов, но уже чувствовала, что дружеский долг, от уплаты которого она так старательно уклоняется, обрастает процентами, как снежный ком.

Перспектива «славно побеседовать», похоже, не вполне удовлетворила Тренора — это было не совсем то, на что он рассчитывал, — его брови поползли вверх, и он сказал:

— О, я, право, не знаю, смогу ли обещать вам ежедневную «наводку», но вы могли бы кое-что сделать для меня: я прошу вас всего лишь быть чуточку любезнее с Роуздейлом. Джуди обещала позвать его на ужин, когда мы окажемся в городе, однако я не могу убедить ее пригласить его в Белломонт, а вот если бы вы теперь позволили мне привезти его, это было бы совсем другое дело. Я не уверен, что хотя бы двое-трое женщин разговаривали с ним нынче пополудни, но уверяю вас, что этот парень стоит пристального внимания.

Мисс Барт вздрогнула, но усилием воли сдержала слова, готовые было сорваться с языка. В конце концов, ей представился неожиданно легкий способ отдать долг, да и разве были у нее причины отказать в любезности мистеру Роуздейлу?