Мерзкий старикашка - Сэй Алек

За такую возможность хефе-караколу, сиречь коменданту, жители, разумеется, неофициально отстегивают, и именно потому образование города ему невыгодно кровно. Так он тут самочинный начальник, а в официальное поселение царского управляющего непременно направят.

Он, кстати, в обществе нескольких солдат, выехал нас встречать. Ничего, в общем-то, в этом особенного нет — в кавалькаде аж три высших лендлорда нашего царства-государства задницы о седла стирают, командиру заштатного гарнизона респект и уважуху им выказать, это самое то. Авось, когда будут в столице слонов раздавать, и про него, такого почтительного вспомнят, так что никаких подозрений и пересудов наша с ним встреча вызвать не должна.

Я, согласно легенде, не отсвечивал, сдал Репку вбок, от князей подальше, ближе к краю кавалькады, где меня, не обменявшись ни единым словом, довольно профессионально взяли в коробочку трое Блистательных и Тумил. Ну да, парня же всю жизнь в витязи готовили, постоянно я об этом забываю…

— Доброго дня, и свети вам солнце, достопочтенные, — хефе-каракол первым обратился с приветствием.

Оказался он мужиком средних лет, мощным таким, кряжистым — на Рона Перлмана похож, — на котором кольчуга под нарочито небогатым шервани смотрелась вполне уместно и естественно.

— И тебе храбрый Труир — привет, — ответил князь Тимариани. — Спокойно ли на дорогах и вокруг заставы?

— Благодарение всем богам и святым-заступникам, да, — кивнул он. — А ваше паломничество… Благополучно ли все?

Любопытен и нетерпелив, но не дурак. Спутники, наверняка, из самых надежных, но даже при них лишнего не болтает.

— Мы получили нужные ответы, — дипломатично ответил Зулик. — Нынче ехать дальше уже поздно, мы остановимся до утра здесь.

— Ворота Благой Заставы открыты перед вами, — он указал рукой на крепость.

— По закону тебе должно разместить лишь Блистательных, мы же с дружинниками остановимся в одном из постоялых дворов — у вас их тут четыре, если не ошибаюсь?

— Три, князь, и это если считать караван-сарай. А?..

— Посоветуй нам лучший, достойный Труир, мы последуем твоему слову. И, разумеется, я надеюсь ты выделишь вечером немного времени, дабы навестить меня, своего родича.

— Безусловно, — кивнул хефе-каракол. — Покуда мы вас сопроводим до места постоя.

А сам глазами так и зыркает по кавалькаде, царя будущего высматривает. Жук-то он еще тот, похоже.

От постоялого двора Блистательные, вместе с донельзя недовольным этим обстоятельством Касецом из Коренных Зубов, и Труир с заставскими, отправились в крепость, и осталось нас всего ничего — дюжина человек, меня включая. Как раз все свободные комнаты в трактире «Волчья конура», стоящего у самых ворот, и заняли.

Ну, конура там, или не конура, а заведение оказалось вполне себе респектабельным, с отдельными комнатами для постояльцев (моя, так точно — у остальных не проверял), чистым обеденным залом и выметенным двором. Хозяин тоже производил впечатление — толстый, хитромордый, он руководил своим немалым хозяйством с видом полководца на поле боя. Трактирные служки и многочисленные чада хозяина, под его бдительным присмотром, так и носились таская наши пожитки по апартаментам, устраивая лошадей в конюшне и расселяя гостей по местам. Все слажено, все отработано — прям орднунг.

Я у себя в комнате засиживаться не стал, — поясница во время езды практически не пострадала, да и делать мне одному, в пустом помещении, было совершенно нечего, — спустился вниз, во двор. В некотором отдалении маячили пара дружинников, приглядывали за моим высочеством, но чрезмерно опекать не лезли. Эх, кончилась твоя воля, Лисапет — теперь до конца жизни, похоже, даже на горшке одному побыть не дадут. Тяжела ты, шапка Мономаха…

Хозяйственный двор постоялого двора оказался наполнен звуками разнообразной живности — и птицу-то трактирщик держал, и молоко у него свое, и даже хрюшки в загоне имелись. Давненько я этих зверюг не видал — в долине Ста Благословений их отчего-то не держат.

Возле свиного загона, с тележкой наблюдался младший из сыновей хозяина, Тумилов ровесник. Корм задавать пришел не иначе.

Корм… Я пригляделся и чуть не присвистнул. Какой, однако, интересный корм.

— Хорошие у вас поросятки, — я остановился рядом с пареньком и облокотился на свой посох. — Откормленные.

— Ага, — кивнул сын трактирщика. — На случай непредвиденного пира держим, брат. Постояльцы, особенно из знатных, они любят пиры устраивать, особливо когда из вашей долины едут. А какой же пир-то без зажаренного на вертеле порося, а то и не одного? Вот и держим несколько штук — не бегать же при каждой оказии в деревню свиноводов. Гости ждать-то не любят.

— Твоя правда. А кормите хрюшек чем? — я взял из его тележки крупную, высшего сорта картофелину с розоватой кожурой. — Этим?

— Ну так-то и объедки им идут разные, и помои — но в основном, конечно, да. С той же деревни, где и поросят, корм покупаем.

— Богато ж вы живете, как я погляжу, если скармливаете свиньям такую картоху… — в задумчивости ответил я.

— Да кто ж еще свинские яблоки есть-то станет? — рассмеялся паренек. — Совсем уж нищие если — так отец, коли такие тут появляются, не жадничает, дает им. Запекут в костре и сыты тем, хоть ноги не протянут. Ну и если что от гостевой трапезы к употреблению пригодное остается, это тоже отдает — мы, брат, тут милосердию не чужды, не дикие заки, чай. Заветы Солнца почитаем.

— То, что вы милость к сирым да убогим проявляете, это хорошо. За это воздастся. А вот то, что добрую еду на свиней переводите… — только увидав клубни я понял наконец, чего мне в монастырской еде не хватало. Ее, родимой — вареной, с маслицем, чесночком да укропчиком, м-м-м-м… — Знаешь ли ты, юноша, сколькими разными способами можно приготовить картошку? Да я даже сосчитать не возьмусь все!

— Чудно, — подивился парубок. — Никогда не слыхал, чтобы свинские яблоки кто готовил.

— Кхе-кхе. А не просветит ли нас добрый монах, — не знаю, прости, твоего имени, — об этих особых монастырских способах? — раздался за моей спиной голос трактирщика.

— Брат Прашнартра, — ответил я, оборачиваясь. — И просвещу. А то, виданное ли дело — целое состояние свиньям скармливаете. Подмороженную там, или с гнильцой, это я понимаю, или мелочевку вот… Мне потребуется твоя кухня и помощники, почтенный.

И дело у нас закипело. Посмотреть за готовкой невиданных блюд из почти несъедобного, как считалось, продукта, собралось все трактирщиково семейство, свободные работники, а там и постояльцы с соседями начали подтягиваться. Последние, правда, сразу не поняли в чем дело, и довольно громко начали восхищаться моей святостью да неприхотливостью, видя как я уплетаю (да так, что за ушами трещит) вареные «свинские яблоки».

Трактирщик тоже снял с блюда пробу и вынес свой профессиональный вердикт:

— Вкус непривычный, но съедобно, — он макнул откушенный край в растопившееся масло и доел картофелину. — Да, вполне.

— Это очень простой перекус, дорогим гостям такого не подашь. Теперь, — ответил я, поднимаясь из-за стола, — научу тебя как картошку правильно тушить и жарить.

В общем, вечером в трактире был аншлаг.

— Надо же, — подивился князь Хатикани, пробуя картофельное пюре с мясной подливкой, — почитай, золотом свиней кормим. Вот, помню, года три назад лютый был неурожай, полстраны голодало, зерноторговцы тогда обогатились на ввозе…

Понимаю твое расстройство, князь — тебе, чтоб подданные не перемерли и не разбежались пришлось кубышку открывать, да оказывать им вспоможение, как это в Ашшории принято среди добрых сеньоров.

— …а расти кто картошку в должном количестве, а не только скоту на корм, так и перебедовали бы. Растение не особо прихотливое, воду любит только. Ну и растет, опять же, не везде — в Горной Ашшории много не посадишь…

— А ты у меня, из равнинной закупай. Там она хорошо растет, — поддел свояка-кровника князь Софенине, дегустирующий картошку и мясо со специями запеченные в горшочке. — Только хранится плохо. Гниет.

— Хранить надо в погребах, чтобы прохлада была. И обирать периодически, как прорастать начинает, — ответил я.

Сидели вшестером. Князья, само собой, Касец пришел, ну и хефе-каракол приперся, как и обещал. Ах да, еще я, конечно — в силу ниспосланой мне благодати, которую в общем зале сейчас пробовала в самых разных вариантах едва не половина взрослого населения посада (рассуждали при том, насколько я мог слышать, примерно так же, как и Шедад, хотя по вкусу «свинское яблоко» пришлось далеко не всем) присутствие скромного монася за одним столом с благородными никого не удивляло.

Сначала, в приватной обстановке, конечно, пришлось Труира заверять, что никто, особенно царевич, конечно же, зла на него не держит, службой его довольны, и верного слугу короны не забудут. Ну а действительно, чего бы Лисапету на него катить бочку? Он командует-то гарнизоном всего года два как, а Кагенова братца бегать из монастыря отучили куда как раньше.