Необузданное сердце - Джон Элдридж

Каждому мужчине нужен такой человек, как Роберт Ли или как бригадный генерал 29-й дивизии: «Видели, как надо захватывать дом? Вам понятно? Теперь знаете, как это делается?» «Да, сэр». Нам нужен кто-то, похожий на моего дедушку, который мог бы научить нас «держаться в седле». Но Ли уже давно нет, бригадные генералы встречаются редко, и мой дедушка умер много лет назад. Куда нам идти? К кому обратиться? К самому неожиданному источнику.

Несколько лет назад, находясь на том этапе своего пути, когда я особенно остро чувствовал себя потерянным и разбитым, я услышал выступление Гордона Далби, который только что завершил свою книгу «Исцеление мужской души». Он высказал мысль о том, что, несмотря на прошлое мужчины и неспособность его отца помочь ему стать настоящим мужчиной, Бог может поддержать его и дать ему все недостающее. Во мне зародилась надежда, но я задавил ее цинизмом, благодаря которому мог с некоторых пор контролировать движения своей души. Однажды ранним утром, по прошествии нескольких недель, а может быть месяцев, я спустился вниз, чтобы почитать и помолиться. Такие «моменты тишины» часто заканчиваются одинаково: я подхожу к окну, выходящему на восток, и наблюдаю за восходом солнца. Но в тот день я услышал, как Иисус шепотом спросил меня: «Позволишь ли ты Мне провести тебя через обряд инициации?» Прежде чем я успел осознать, проанализировать и усомниться в этих словах, мое сердце сказало «да».

«Кто может дать мужчине его имя? — спрашивает Джордж Макдоналд. — Лишь Бог. Потому что только Бог видит человека таким, какой он есть на самом деле». Макдоналд размышляет о белом камне, о котором в Книге Откровение говорится как об одной из наград, обещанных Богом всем «побеждающим». На этом белом камне будет написано новое имя. «Новое» лишь в том смысле, что оно отличается от того имени, которое дал вам мир, и уж конечно от того, которое появилось у вас вместе с раной. Ни один мужчина не увидит на этом камне слов «маменькин сынок», или «толстяк», или «чайка». Но по сути это новое имя вовсе не новое, ведь это ваше настоящее имя, оно всегда принадлежало вам, «тому существу, о котором Он думал, когда начинал творить младенца, тому, о котором Он не переставал думать в течение долгого процесса его создания» и искупления. Из 138-го псалма мы ясно понимаем, что Сам Бог соткал нас во чреве нашей матери, что каждый из нас был задуман и создан уникальным, неповторимым образом. Он ясно представлял себе каждого из нас, и у каждого было имя.

Все люди подвергаются жестокой атаке, и все же Бог не забывает, какими Он создал их. Об этом говорит вручение белого камня, и мы начинаем понимать, какими сотворил нас Господь. История взаимоотношений Бога и человека — это история о том, как Бог призвал его, отправил его в путь и дал ему его настоящее имя. Большинство же из нас представляет, что это история о том, как Бог сидит на Своем престоле и ждет удобного случая, чтобы обрушить на человека шквал ударов, когда тот собьется с пути. Это не так. Бог создал Адама для приключений, битвы и красоты; Он создал нас, чтобы мы заняли наше уникальное место в Его истории, и Он борется за то, чтобы вернуть нам наш первозданный образ. Поэтому Бог призвал Аврама из Ура Халдейского и повелел ему идти в землю, которой тот никогда не видел. На этом пути Бог дал Авраму новое имя. Он стал Авраамом. Бог отправил Иакова в Месопотамию, чтобы он научился тому, чему ему следовало научиться и чего он никогда не узнал бы, оставаясь при своей матери. Когда он вернулся обратно в родной город, он стал прихрамывать и у него появилось новое имя.

Даже если ваш отец воспитывал вас должным образом, он мог лишь подвести вас к определенной черте. Рано или поздно наступает время, когда вам надо оставить все, что вам знакомо, и отправиться вместе с Богом в неизведанные края. Савл, например, думал, что он понимает, как устроен мир и как развивается его история, и ему очень нравилась та роль, которую он себе придумал. Он был героем своего собственного маленького сериала, «Савлом Мстителем». После небольшого происшествия по дороге в Дамаск он стал Павлом, и вместо того чтобы вернуться на старый, знакомый путь, он отправился на три года в Аравию, чтобы стать учеником Божьим. Иисус дает нам понять, что инициация может совершиться даже в том случае, если мы потеряли отца или деда. Иисус был Сыном плотника, а это значит, что Иосиф смог помочь Ему на начальном этапе Его пути. Но когда Иисус взрослеет, Иосиф уходит со сцены. У Него появляется новый Учитель — Его настоящий Отец, — и именно от Отца Ему суждено узнать, Кто Он на самом деле и какова Его природа.

Инициация предполагает путешествие и серию испытаний, в которых мы узнаем свое истинное имя и свое подлинное место в истории. В книге Роберта Руарка «Старик и мальчик» дан классический образец такого типа взаимоотношений. В ней рассказывается о мальчике, которому надо многому научиться, и о старике, который обладает большой мудростью. Но обряд инициации совершается не за школьной партой, а в поле, где простые уроки, посвященные земле, животным и временам года, становятся уроками, посвященными жизни, человеческой природе и Богу. Каждое испытание приносит с собой открытие. Мальчику нужно внимательно следить за тем, что происходит вокруг, и задавать правильные вопросы. Учась охотиться на перепелов, ты многое узнаешь о себе самом: «Перепел быстрый, как удар хлыстом, и каждый раз, когда ты пытаешься его поймать, ты что-то доказываешь сам себе».

Большинство из нас неправильно понимает жизнь и то, что делает Бог. «Я думаю, что просто прошу Бога сделать мою жизнь легче», — сознался один мой пациент, хотя эти слова могли принадлежать многим из нас. Мы задаем неправильные вопросы. Большинство из нас спрашивает: «Господи, почему Ты допустил, чтобы это произошло со мной?» или «Господи, почему бы Тебе просто не…» (продолжить можете сами — «…помочь мне преуспеть в этом деле, вразумить моих детей, спасти мой брак» — вам виднее, о чем вы постоянно просите). Но для того чтобы отправиться в путь и пройти обряд инициации с Богом, вам надо научиться задавать другие вопросы: чему Ты сейчас пытаешь научить меня? Что Ты стремишься пробудить в моей душе? Что я должен увидеть? От чего Ты просишь меня отказаться? На самом деле Бог уже давно пытается провести вас через обряд инициации. Пройти его вам мешает неправильное отношение к своей ране и та жизнь, которую вы в итоге построили.

«Мальчиков по-прежнему учат тому, что если рана болит, то это стыдно, — заметил Блай. — Рана, которая мешает тебе продолжить игру, — это девчоночья рана. Настоящий мужчина должен продолжать идти вперед, стиснув зубы». Мужчина должен вести себя подобно марафонцу, который во время бега сломал ногу, но обязан дойти до финиша, даже если ему придется ползти, и не издать при этом ни стона. Такого рода заблуждения приводят к тому, что для большинства из нас наша рана становится источником непомерного стыда. Мужчина не должен испытывать боли, и уж конечно не должен обращать на нее внимание. Мы видели слишком много фильмов, в которых хороший парень вытаскивает из своего тела стрелу, просто ломает ее и продолжает сражаться; или в него попадает пуля, а он продолжает скакать по каньону и ловить плохих парней. Поэтому большинство мужчин преуменьшает тяжесть своей раны. «Ничего страшного. Многим наносят раны в детстве. Со мной все в порядке». Царь Давид (парень, которого не назовешь слабаком) вел себя совсем по-другому. «…Я беден и нищ, — открыто признавался он, — и сердце мое уязвлено во мне» (Пс. 108:22).

Или бывает так, что мужчина признаёт, что нечто произошло в его жизни, но отрицает, что это можно считать раной, так как он вполне заслужил это. После многих месяцев консультаций, во время которых мы с Дейвом обсуждали его рану, тот приговор, который он себе вынес, и тот факт, что он не мог получить ответ на свой вопрос от Евы, я спросил его: «Что могло бы убедить тебя в том, что ты — мужчина?» «Ничто, — ответил он. — Ничто не сможет меня убедить». Мы сидели в тишине, и по моим щекам текли слезы. «Ты ведь свыкся со своей раной, Дейв? Ты принял ее послание как нечто окончательное и неизменное. Ты думаешь, что твой отец был прав насчет тебя». «Да», — сказал он, не проявив никаких чувств. По дороге домой я плакал — о Дейве, о многих других мужчинах, которых я знал, и о себе, так как я понял, что и сам свыкся со своей раной и с тех пор пытаюсь просто примириться с жизнью. Просто терпеть. Более трагичным, чем сама трагедия, является лишь то, как мы к ней относимся.

Бог отчаянно борется за вас, за исцеление и освобождение вашего мужского сердца. Но рана, которую не признают, о которой недостаточно сокрушались, не может быть залечена. Рана, с которой вы смирились, тоже не может быть залечена, как и рана, которую вы считаете заслуженной. Именно поэтому Брен-нан Мэннинг сказал: «Духовная жизнь начинается тогда, когда вы признаете, что ранены». Неужели? Да как же это возможно? Ответ прост: «Если вы не признаёте, что больны, то ваша болезнь не поддается лечению». Но, понимаете ли, здесь есть одна проблема. Большинство мужчин отрицают, что ранены: они отрицают, что это произошло, отрицают, что их рана болит, и уж точно отрицают, что их рана влияет на их сегодняшний образ жизни. Поэтому тот путь, которым Бог проводит мужчину во время инициации, становится таким трудным; этот путь кажется нам очень странным и даже жестоким.