Принцесса льда - Евгения Ярцева

Утром она спустилась в столовую последней. Сказала «всем привет», ни на кого не глядя, и села завтракать. Вероника без устали трепалась:

– Не, ну здорово оттянулись, да? Илюх, помнишь, как ты брейк отколол и финны все заахали и захлопали? Светомузыка там прикольная, скажи, Илюх? Классный получился вечерок!

Все наперебой вспоминали, как на дискотеке, когда они решили «отмочить реально крутой танец», на них вылупились открыв рты, а одна девица попросила у Ильи автограф, какое в ресторане было крем-брюле, как они сдвинули половину столиков, чтобы сесть всем вместе, и официант минут пятнадцать двигался по кругу, принимая заказы. Илья помалкивал. Маша допила чай, первой встала из-за стола, по-прежнему никого не замечая, и поднялась в номер за купальником, чтобы напоследок поплавать.

Когда она возвращалась, Илья стоял перед входом в отель.

– Маш, – позвал он.

– Что? – сухо спросила Маша, не останавливаясь.

Илья удержал ее за локоть.

– Ты обиделась? – Маша молчала. – Понимаешь, Вероника всех пригласила на дискотеку, а тебя в гостинице не было.

– Ты мог догадаться, что я на озере.

– Но все уже уходили, некогда было тебя искать… На что ты обижаешься?

– Вы меня бросили одну!

– Да ладно, ты ничего не потеряла. Дискотека скучная, за вход дерут черт знает сколько. Ресторан – ничего особенного и тоже ужасно дорогой.

– В дорогой ресторан я бы не пошла, – вздохнула Маша. – Но ты бы мог остаться со мной. Или хотя бы меня дождаться.

– Ну а что такого, что я с ними пошел? Не я же их приглашал. Не они же за меня платили – я сам за себя платил. В Америке, между прочим, считается дискриминацией, когда женщину в дверях пропускают вперед, таскают ей сумки или платят за нее в ресторане… И я с этим стопроцентно согласен, это разумно и современно! Нужно быть свободным и жить своей жизнью, это мой принцип. Я имею право идти куда хочу и возвращаться когда хочу…

– Под ручку с Вероникой, – вставила Маша.

– Маш, ну не дуйся. Мне Вероника не нравится. Ты гораздо симпатичней.

Его слова Машу не то насторожили, не то уязвили; на нее словно повеяло холодом. Выходит, Илья приглашал ее прогуляться только потому, что она тут симпатичней остальных? Но в мире наверняка найдутся и те, кто симпатичней ее…

Но тут Илья взял ее руку.

– Ты мне правда очень нравишься, – прошептал он, наклонился, продолжая смотреть ей в глаза, и легонько притронулся губами к кончикам ее пальцев.

Захрустел гравий – кто-то шел по дорожке к гостинице. Маша отстранилась. Но этот шепот и прикосновение губ заставили ее все забыть. Обида улетучилась. Пусть живет своей жизнью. Зато он выбрал не кого-нибудь, а ее.

Ирина Владимировна выглянула из холла:

– Девочки-мальчики, вещи все запаковали? Автобус через час!

Глава 21 Перспективный резерв

Сезон выступлений начался в конце августа. Почти все из группы, побывавшей в Финляндии, отобрались на этапы Гран-при во Франции, Люксембурге и Германии и готовились на взрослый российский чемпионат. Маша пока никуда не ехала, зато в начале сентября, после предсезонных контрольных прокатов, выступила на одном из первенств Москвы. Поднялась на вторую ступень пьедестала и получила разряд КМС – кандидат в мастера спорта.

– Поздравляем Марию, – объявил Сергей Васильевич на тренировке, на другой день после первенства. – Она зачислена в перспективный резерв сборной!

Все остальные из группы Волкова были в основном составе сборной, но Маша уже не чувствовала ущербности. Она знала, что догнать группу – дело времени, причем недолгого. Понимали это и Алена, и Полина и больше не сторонились ее, как чужака. Наверняка понимала это и Вероника: к неистребимой антипатии, которую она питала к Маше, прибавилась то ли ревность, то ли зависть. «Выскочка, из грязи в князи лезет», – говорил ее недобрый взгляд. И когда после тренировки они всей компанией направились к выходу, напевала себе под нос песенку «Ундервуда»: «Что за радость быть в резерве? Успевает только первый!»

Алена поспешила вперед, обернувшись, крикнула: «Всем пока!» Недавно у нее появился парень, «солидный, просто отпад», как оценила его Полина. Каждый вечер он дежурил у выхода, сразу отбирал у нее спортивную сумку, которую укладывал в багажник белого кабриолета, потом распахивал перед Аленой дверцу, и та гордо усаживалась на переднее сиденье.

Илья и Маша проводили взглядом отъезжавшую машину и пошли к остановке. Маша ждала, что Илья тоже возьмет у нее спортивную сумку. Но ему это и в голову не пришло. «А, ну да, его американские принципы», – вспомнила она.

– Я так рада, – сказала Маша, когда они сели в автобус. – В ноябре участвую в этапах Кубка России. Если пройду в финал, то получу мастера спорта!

– Только если займешь место не ниже десятого, – уточнил Илья. – Как же давно я все это проходил… Я тоже получил кандидата в мастера за первенство Москвы – выиграл его, но не особо радовался. Соревнование слабенькое, местечковое. Здорово было, когда я выиграл юниорский чемпионат. Хотя все эти юниорские турниры, Кубок России, всякие Гран-при – тоже ерунда. Вот чемпионат мира – это да.

Маше досадно было слышать, что ее успехи, нынешние и ожидаемые в скором будущем, – ерунда. Но Илья не хотел ее задеть – просто говорил что думал.

– Я надеюсь чемпионат мира в этом году выиграть. Тогда я смогу купить себе машину. За первое место дают сорок пять тыщ баксов. Жаль, права можно получить не раньше восемнадцати. У отца «Лендровер», а я хочу собственную «Ауди», не ту, что у Васильича, у него устаревшая модель. Та, которую я хочу, гораздо дороже…

Они уже ехали в метро, а Илья все рассказывал о ценах на новые модели и о том, как мечтает выиграть чемпионат мира, будто всю жизнь занимался фигурным катанием только ради того, чтобы купить себе новейшую модель «Ауди». И в этот момент смахивал на Полину.

– Тогда я тоже буду катать свою девушку, – он взял Машу за руку. – Ты ведь моя девушка, правда?

Поезд замедлил ход, подъезжая к станции. Илья отпустил Машину руку:

– Мне выходить.

Маша рассчитывала, что он проводит ее до дома, и надулась, но Илья этого не заметил.

– Пока! – бросил он и выскочил на платформу.

Двери закрылись, и тут у Маши в кармане завибрировал телефон.

– Да?

– Маш, привет, это я, Гоша.

– Да, привет!

– Я хотел пригласить… – поезд тронулся, загудел по нарастающей, и Маша не разобрала, куда и кого он собирается приглашать.

– Я в метро, ничего не слышу! – кричала Маша в трубку и сама себя не слышала. – Я выйду на улицу через двадцать минут, перезвони!

Когда она поднялась из метро, Гоша стоял наверху у выхода.

– Так и думал, что ты домой едешь. – Он снял с ее плеча сумку и перевесил на свое. – Ну, хау ду ю ду? Как в Финляндию съездила?

– Откуда ты знаешь?

– Твоя мама моей рассказала.

– Там было здорово! – Маша взахлеб принялась болтать о спортивных сборах, озере и сосновом лесе. Заодно похвасталась серебром на первенстве Москвы и разрядом КМС. Гоша, в свою очередь, рассказал, что выиграл Олимпиаду по физике, которая проводилась в МГУ, и теперь ходит в физико-математический кружок.

Они дошли до ее подъезда. В голове промелькнуло, что Гоша, пожалуй, ее единственный настоящий друг, хотя встречаются они редко, и что стоило бы общаться с ним почаще. Она даже собиралась проговорить это вслух, и тут Гоша сказал:

– Я тебе в метро вот что звонил… Ты в четверг вечером занята?

– А что?

– Я хотел… – он смущенно потер нос, – в кино тебя пригласить.

Первым движением было согласиться. Но ведь она девушка Ильи. Разве может она пойти в кино с кем-то еще, даже с настоящим другом? И пусть Илья сколько угодно повторяет, что каждый человек свободен и имеет право проводить время как вздумается, – ей, Маше, такие принципы не по вкусу.

– Н-не смогу, – с запинкой выдавила она. – Тренировки каждый день, и вечером тоже, соревнования скоро, я в ноябре должна выступать на этапах Кубка, то есть на одном этапе, а потом на другом… – говорила она сбивчиво. Ее мучила совесть, потому что в четверг тренировки не было: и Сергей Васильевич, и Лариса уезжали, а Ирина Владимировна сидела на больничном до конца недели.

– Ясно, – коротко сказал Гоша. – Ну, пока, Маш, – прибавил он без тени обиды. Отдал ей сумку и, махнув на прощание, зашагал к своему дому.

Глава 22 Сколько сто́ит аксель

Полгода назад Маша воображала, что открывает новую книгу. Но теперь понимала, что события прошлой весны были всего лишь предисловием. Первенство Москвы и разряд КМС – эпиграфом. А к первой главе она приступила с октября.

В школу она не ходила и поначалу ощущала непривычную пустоту. В порыве прилежания дала себе слово три часа ежедневно отводить на учебу: час до ухода на каток, час в перерыве между льдом и хореографией и час перед сном. От утреннего часа скоро отказалась: слишком рано приходилось вставать. Потом скостила дневной час и решила ограничиться вечерним. Одна беда: переступив вечером порог своей комнаты, Маша, как подкошенная, валилась в кровать. Прилежание свелось к тому, чтобы открыть учебник, прочитать название параграфа и отложить учебу до завтра, до послезавтра или до следующей недели.