Тевтонский орден - Вильям Урбан

У язычников Ливонии была одна главная цель – сохранить независимость. Для достижения этого они лавировали, порой очень искусно, между противоборствующими силами. Старейшины ливонских племен вовсе не были беспомощными свидетелями собственного уничтожения. Другая цель язычников состояла в том, чтобы использовать православную и католическую стороны против традиционных соперников – соседних языческих же племен; это была очень нелегкая задача, потому что столь сильный союзник легко мог стать хозяином. Таким образом, месть и амбиции играли важную роль в том, что более слабые группы становились союзниками крестоносцев, в то время как традиционно доминирующие в этих землях племена стремились сохранить status quo. И война местных племен между собой принимала особо жестокие формы.

XII век видел много попыток раздвинуть границы католического мира помимо крестовых походов в Святой земле, Испании и Португалии. Видел он и немало столкновений Запада с Византией. Обычно первыми в земли язычников шли миссионеры, затем, когда их усилия не увенчивались успехом, в ход шли экономические рычаги и оружие. Чаще всего, когда дело доходило до войны, религия стояла на последнем месте после династических амбиций, личной жадности и необходимости уничтожения убежищ пиратов и разбойников. В результате отношение общественности и поддержка крестовых походов в Священной Римской империи и Скандинавии были различными, в зависимости от того, какие цели преследовали их участники и те, кто финансировал эти походы. Вассалы должны были служить, когда их призывали сюзерены. Конечно, родственники добровольцев обычно помогали приобрести снаряжение и покрыть дорожные расходы тем, кто хотел принять крест, особенно если общая стоимость была приемлемой. А наемники всегда стремились продать свои услуги, если именно этот поход не казался слишком опасным. Кроме того, те, кто принял крест и при ином раскладе предпочли бы отправиться в Святую землю, часто хорошенько рассчитывали риск для здоровья и жизни, свои время и деньги, которые предположительно будут затрачены, а также – происходил ли в это время широкомасштабный крестовый поход на Востоке. Поэтому такие соображения часто играли в пользу крестовых походов в Прибалтике. Наконец, некоторые немецкие аристократы отправлялись в крестовый поход, чтобы избегнуть периодически вспыхивающих в империи гражданских войн, так что иногда смуты в империи осложняли набор добровольцев в крестовые походы, а иногда – наоборот.

В общем, люди, принимавшие крест, имели на то самые различные причины, и чаще всего мирские мотивы были смешаны с идеализмом и религиозным энтузиазмом. Те из современников, чьи интересы не имели отношения к крестовым походам, легко находили в них лицемерие и фальшь, так же как это происходит и в наше время. Как сейчас, так и тогда люди предпочитали верить в то, во что хотели верить. Усилия миссионеров, наоборот, в основном основывались на энтузиазме. Можно, конечно, подозревать клирика, идущего проповедовать слово Божье, в жажде славы или попытках увеличить свою епархию, но награда от этих усилий делилась между многими, а риск доставался ему одному. Тех, кто жертвовал на святое дело деньги, ждал почет и, возможно, спасение в жизни вечной, а того, кто шел к язычникам со словом Божьим, ждали либо слава и честь, либо ранняя мученическая смерть.

Хотя миссионерство в Прибалтике связывают обычно с немецкими проповедниками, там трудились и шведы, и датчане. На самом деле скандинавские священники преуспели в Прибалтике гораздо больше, чем немецкие монахи, до тех пор пока в конце XII века купеческое сообщество Висби (Готланд) не открыло «ливонскую» ярмарку в устье Даугавы. Купцов из Германии, плывущих на нее, сопровождали священники. В 1180 году один из них, Майнхард, монах-августинец, остался в местном племени ливов (отсюда название местности – Ливония), чтобы проповедовать там.

Историю Майнхарда, а также историю последующих пятидесяти лет его миссии мы знаем от одного из лучших летописцев Средневековья – Генриха Ливонского (Латвийского в русскоязычной литературе.– Пер.). Он написал волнующее повествование о героических усилиях миссионеров и крестоносцев, преодолевающих скептицизм и сопротивление язычников. Внимательный читатель, впрочем, может заметить и комментарии летописца по поводу личных и общих ошибок христиан[21].

Майнхард добился у папы назначения его епископом Юкскюлля, острова, где у него была своя маленькая церковь. Его деятельность была настолько успешной, что вызвала гнев у языческих жрецов, которые стали препятствовать деятельности Майнхарда, опасаясь, что за миссионерами вскоре последуют чужеземные войска. Эти опасения были небезосновательны. Ливы и их соседи летты, жившие вверх по течению, уже сталкивались с русскими сборщиками дани. Фольклор ливов и леттов несомненно содержал также истории о набегах викингов. Примитивные общества часто очень по-разному относятся к чужестранцам – иногда в этих отношениях теплейшее гостеприимство смешивается с убежденностью, что от чужеземцев нельзя ожидать ничего хорошего.

Чтобы защитить свою паству от литовских набегов, Майнхард построил два небольших укрепления и нанял солдат для их гарнизонов. Тот факт, что для защиты своей миссии он не смог найти германских добровольцев, может объясняться борьбой за императорский титул партий Вельфов и Гогенштауфенов, которая разгоралась после смерти в 1198 году императора Генриха VI. В разгар этого конфликта мирная вначале миссия в Ливонии и переросла в крестовый поход. Позднее многие рыцари и клирики принимали крест и отправлялись в Ливонию, потому что статус крестоносца должен был защитить их самих и их владения, чья бы сторона не взяла верх.

Итак, почти не получая поддержки с родины, Майнхард построил два маленьких каменных замка, поверив обещаниям местных жителей платить десятину и налоги. Когда же пришло время платить рабочим и наемникам, многие из тех, кто дал обещания, отказались от своих слов, насмехаясь над доверчивостью епископа. Майнхард, казалось, смирился с этим с христианской стойкостью, но вскоре он умер, и мы так никогда и не узнаем, что он собирался предпринять на самом деле. Преемники же его выказали куда меньше кротости, терпения и склонности прощать недругов.

В 1197 году, перед тем как отбыть в крестовый поход в Святую землю, архиепископ Гамбурга и Бремена рукоположил епископом Юкскюлля некоего Бертольда, аббата цистерцианского монастыря в Локкуме. Младший сын из семьи министериалов, чьи земли лежали в болотах в пойме Эльбы, он был знаком со многими дворянскими семьями Саксонии и со сложностями местной политики.

Бертольд с самого начала попытался сдружиться с вождями местных племен, раздавая подарки и угощения, но его отношение изменилось после ужасающего эпизода жертвоприношения на кладбище. Язычники подожгли его церковь, пытались убить его самого, когда он спасался бегством, а затем еще долго преследовали его корабль вниз по реке. Бертольд отправился на Готланд, затем в Саксонию, где он написал подробное письмо папе, прося разрешения повести войско против язычников. Когда папа откликнулся на его просьбу и даровал «отпущение грехов всем, кто примет крест и вооружится против вероломных ливонцев», Бертольд буквально исколесил северную Германию, проповедуя крестовый поход в Ливонию.

Он вернулся в Ливонию в июле 1198 года с армией саксонцев и готландских купцов. Ливы собрали свое войско. Хотя они и не соглашались на массовое крещение, они предложили Бертольду оставаться на их землях и позволить его пастве оставаться в христианской вере. Но они собирались позволить ему лишь убеждать других принять христианство, а не заставлять их силой креститься. Этого Бертольду было недостаточно. Когда местные жители отвергли его требования выдать заложников и убили нескольких немецких фуражиров, он приказал перейти в наступление. Его армия была невелика, но хорошо оснащена. В его распоряжении были не только тяжеловооруженные рыцари на боевых конях, легко валивших с ног маленьких прибалтийских лошадок, не успевших уйти с их пути, но еще и пехота, вооруженная арбалетами, длинными копьями и алебардами, закованная в железо и кожу. По сравнению с ними ливонские ополченцы были практически безоружны, кроме того, их было не так уж много и за их плечами было гораздо больше поражений, чем побед.

По иронии судьбы почти единственным убитым христианином стал сам Бертольд. Хотя саксонские рыцари быстро разгромили язычников, лошадь Бертольда понесла его прямо в строй врагов, где он был сражен среди песчаных дюн, прежде чем подоспела помощь. Жестоко отомстив за смерть епископа, крестоносцы оставили в замках небольшие гарнизоны и отплыли по домам. Численность гарнизонов была настолько мала, что, едва основное войско христиан отплыло, язычники символически смыли с себя знаки крещения в струях Двины, а затем осадили замки так, что монахи были не в состоянии выйти наружу в поля и ухаживать за своими посевами. Когда ливонцы предупредили, что любой священник, который останется в стране после Пасхи, будет убит, испуганное духовенство бежало назад в Саксонию.