Я тебе изменил. Прости (СИ) - Инфинити Инна

Меня моментально обожгло краской. Блин, Давид догадался, для чего я его пригласила. Мне стало так стыдно, что аж голова закружилась. Хорошо, что я уткнулась лицом в его грудь, и он не мог видеть, как я покраснела. Хотя, возможно, ему были заметны кончики моих ушей. Они тоже горели бордовой краской. Мне потребовалось секунд тридцать, чтобы успокоиться, выровнять дыхание и осмелиться поднять на Давида лицо.

— Я тебя не привлекаю? — робко спросила.

Я была настолько сбита с толку, что не знала, что и думать. Давид слегка засмеялся.

— Дурочка. Ты привлекаешь меня больше, чем кто бы то ни был.

— Тогда в чем дело?

— Ни в чем. Просто я не хочу спешить. Секс — это не самое главное, что мне от тебя нужно.

— А что тебе от меня нужно?

— Мне нужна ты, Вера. Просто ты. — Он нежно погладил меня по щеке и поцеловал в висок. — Нам некуда спешить. У нас впереди вся жизнь.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Давид сказал, вся жизнь? То есть, он хочет провести со мной всю жизнь? Я так далеко не загадывала, хотя идея прожить с Давидом всю жизнь мне очень нравилась.

— Разве секс — это не то, что все парни хотят от девушек?

— Если любишь девушку, то нет.

Я перестала дышать. Кровь застучала в ушах. Давид сказал: «Если любишь девушку». Мы встречались месяц, и это был первый раз, когда он заикнулся о любви. Я не понимала, могу ли воспринимать его слова как признание.

— Я люблю тебя, Вера, — сказал следом.

В кровь выбросилась лошадиная порция адреналина. Я снова подняла на Давида глаза, попыталась прочитать, правду ли сказал. Давид глядел на меня серьезно, на его лице не было ни тени иронии или шутки.

— Любишь меня? — шокировано переспросила.

Давид медленно кивнул.

— Да. А что касается секса, то подождём твоего совершеннолетия.

Восемнадцать мне исполнялось через месяц.

— Я тоже тебя люблю, — едва слышно вымолвила.

Чувства к Давиду захлестывали меня с головой. Иногда казалось: моей любви к нему так много, что она разорвет меня изнутри. Отсюда были и страхи: что я ему неинтересна, что я слишком маленькая, что его бывшая девушка лучше и привлекательнее и так далее. Но в тот миг Давид так смотрел на меня, что не оставалось сомнений: он правда в меня влюблен. Мы не занимались сексом в тот вечер. Просто лежали в обнимку на кровати, разговаривали и целовались. И это было в разы лучше, чем секс.

Громкая трель чужого мобильного телефона выдергивает меня из воспоминаний. Дернувшись, открываю глаза и понимаю, что я все еще голая в кровати с Тимуром. По коже пробегает озноб, я сажусь на постели и тянусь к одежде на полу. Хотелось бы принять душ, но лучше сделаю это дома.

— Эшли, милая, привет! — Тимур поднимает трубку и отвечает на английском. Я успела надеть трусы и замираю с лифчиком в руках. — Давай поговорим по видео? Я перезвоню тебе прямо сейчас, окей?

Собеседник что-то отвечает, Тимур сбрасывает звонок и быстро натягивает трусы. Я застегиваю лифчик.

— Я поговорю недолго по видео со своей дочкой, ладно? Не уходи.

Застываю на одном месте.

Что?

Тимур вытащил из шкафа футболку и спортивные штаны. Быстро одевается.

— С кем поговоришь? — спрашиваю изумленно.

Он берет с тумбочки планшет.

— Со своей дочкой.

Тимур выходит из спальной зоны, а я так и остаюсь сидеть на кровати. Мне не послышалось? Он сказал, что будет разговаривать со своей дочкой?

Прямо в трусах и лифчике выскакиваю в гостиную. Тимур уселся с планшетом за кухонный стол и вставляет в уши наушники.

— У тебя есть ребенок!? — восклицаю, не веря.

Поднимает на меня невозмутимое лицо.

— Да, у меня есть дочь. Я поговорю с ней недолго по видео, если ты не возражаешь.

Глава 28. Вечер удивлений

Я в таком шоке, что не могу вымолвить ни звука. Так и таращусь во все глаза на Тимура, пока он тыкает пальцем по экрану планшета.

— Эшли, дорогая, привет! — восклицает на английском и улыбается во весь рот. — Как твои дела? Разве ты не должна быть сейчас в садике?

Когда первое оцепенение сходит, я возвращаюсь обратно в спальню и плюхаюсь на кровать.

У Тимура. Есть. Ребенок.

Охренеть просто.

Нет, дело не в том, что наличие у Тимура дочки является преградой для моих с ним отношений. Просто я даже вообразить не могла, что Тимур является отцом ребенка. Мне в голову такое не приходило. Поэтому сейчас у меня полный диссонанс и разрыв шаблона.

Я подбираю свою одежду с пола, а сама обратилась вслух и впитываю каждое слово Тимура. У меня хороший английский, поэтому я понимаю все, что он говорит.

Его дочка заболела, поэтому не пошла сегодня в садик. Ночью у нее была температура. Сейчас уже нет, но девочка все равно чувствует себя плохо. Тимур очень дотошно интересуется ее самочувствием. Потом они переходят к обсуждению минувших выходных. Тимур спрашивает что-то про детский театр и каких-то знакомых с фамилией Джонас. Напоследок Тимур задает вопрос про мать своего ребенка:

— Как дела у твоей мамы?

Я затаиваю дыхание, но ответа девочки не слышу, так как Тимур общается с ней в наушниках.

— Хорошо, милая. Поправляйся. Я позвоню тебе еще попозже. Передавай своей маме привет. Целую тебя.

По возне Тимура на кухне я понимаю, что он завершил разговор, и выхожу к нему.

— У тебя есть ребенок!? — снова восклицаю удивленно.

— Да, Вера. У меня есть дочка. Ее зовут Эшли, ей три с половиной года. Это проблема для тебя?

Пристально на меня смотрит.

— Нет, просто я не ожидала.

— Чего именно?

— Факта наличия у тебя ребенка.

— Почему?

— Потому что ты не похож на человека, у которого есть ребенок.

Тимур смеется и нажимает кнопку на чайнике.

— Тебе не надо было вешать на меня ярлыки. Тогда не пришлось бы так удивляться.

Я прохожу к кухне и сажусь за стол. Тимур стоит у столешницы с чайником. Скрестил руки на груди и глядит на меня с плутоватой улыбкой.

— Почему ты не говорил, что у тебя есть дочь?

— Ты не спрашивала.

— Да мне бы и в голову не пришло спросить у тебя про ребенка!

Тимур пожимает плечами.

— Я отвечал на каждый твой вопрос. Если бы ты спросила, есть ли у меня дети, я бы ответил честно.

— Тогда я хочу голую правду о твоей личной жизни! — требую.

— Что именно?

— Всё.

Вздохнув, Тимур отворачивается к закипевшему чайнику.

— Будешь чай или кофе? — спрашивает.

— Нет.

Тимур достает из шкафчика одну кружку и заваривает чай только себе. Делиться откровениями не спешит.

— Так ты расскажешь мне про свою личную жизнь? — тороплю.

— Спрашивай. Буду отвечать.

Но дело в том, что у меня нет каких-то конкретных вопросов. Я просто хочу полный рассказ ОТ и ДО. Но Тимур, по всей видимости, не имеет большого желания пускаться в откровения.

— Ты говорил, что никогда не был женат, но у тебя были долгие серьезные отношения. Это была мать твоего ребенка?

— Да.

Тимур поворачивается ко мне и делает глоток из кружки.

— Как долго вы были вместе?

Тимур задумывается.

— Шесть лет.

— Ого, — выпаливаю. — Это много. И как зовут эту девушку?

— Рэйчел.

— Она американка?

— Да.

— И твоя дочь родилась в Америке?

— Да.

— Почему ты разговаривал с ней на английском?

— Потому что Эшли не знает русского.

— Твоя дочь не знает русский язык? — снова удивляюсь.

Да сегодня просто вечер удивлений.

— Конечно, нет. Она родилась и живет в США, ее мать американка. С чего вдруг Эшли должна знать русский язык?

— С того, что ее отец русский!

— И что? Я прекрасно общаюсь с ней на английском.

— И ты даже не пытался научить свою дочь русскому?

— Нет. А надо было?

Я аж теряюсь. Пока молчу в замешательстве, Тимур делает новый глоток чая.

— А как с ней общается твоя бабушка? Она знает английский.

И вот тут по лицу Тимура пробегает едва заметная тень печали.