Невѣста „1-го Апрѣля“ - Гюи Шантеплёр

Въ тотъ моментъ, когда онъ, пообѣдавъ, вставалъ изъ-за стола, неожиданно появился Альбертъ Даранъ, и Мишель испустилъ вздохъ облегченія. Владѣлецъ башни Сенъ-Сильвера рѣшительно усталъ отъ своихъ разговоровъ наединѣ съ Мишелемъ Треморомъ!

Онъ потащилъ вновь прибывшаго въ кабинетъ съ драгоцѣнными обоями и, жалуясь, передалъ ему странную исторію; но эффектъ отъ этого разсказа получился неожиданный. Даранъ разразился хохотомъ, онъ задыхался отъ смѣха.

— Это великолѣпно! — воскликнулъ онъ; — мы сговорились, признавъ, что неблагодарная роль „будущаго жениха“ тебѣ плохо подходитъ и что нужно, чтобы милое дитя тебя избавило отъ скуки долгаго ухаживанія и колебаній, предшествующихъ предложенію… Не такъ ли!…

При смѣхѣ своего друга Мишель закусилъ губу.

— Я, право, совсѣмъ не нахожусь въ шутливомъ настроеніи, — сказалъ онъ довольно холодно. — Мнѣ скучно, тягостно отъ этой нелѣпой исторіи; я тебѣ о ней говорилъ, желая получить совѣтъ. Такъ какъ ты можешь мнѣ предложить лишь однѣ язвительныя насмѣшки, оставимъ это и перейдемъ къ другому. Надолго ты здѣсь, въ Ривайерѣ?…

— На недѣлю, — возразилъ спокойно коллекціонеръ.

И онъ замолчалъ, затѣмъ вдругъ, начиная вновь:

— Почему ты не хочешь жениться на этой молодой дѣвушкѣ?

— Почему? — повторилъ Мишель, разгорячившись совсѣмъ на этотъ разъ. — Но, честное слово, ты сходишь съ ума! Развѣ я когда нибудь имѣлъ намѣреніе жениться? И если бы я его даже имѣлъ, развѣ я былъ бы настолько глупъ, чтобы жениться на молодой дѣвушкѣ, которую я едва знаю и которую не люблю!

— Которую ты не любишь чувствомъ Рюи Блаза или Антони, но…

— Которую я просто не люблю, — отрубилъ Мишель.

— Но, — продолжалъ Даранъ съ той же невозмутимостью, но я не вижу, чтобы было необходимо особенно страстно любить женщину, на которой женишься. Каждый день устраиваются очень разумные браки, гдѣ любовь никого не воспламеняетъ. Это часто самые счастливые…

— Денежные браки!…

— Совсѣмъ нѣтъ. Есть мужчины, женящіеся для того, чтобы имѣть пріятную домашнюю жизнь и детей… Если миссъ Севернъ добрая, умная и къ тому же хорошенькая, а это такъ! и здоровая, я повторяю, я не вижу, почему бы тебѣ на ней не жениться.

Сидя въ креслѣ подлѣ шкафа, переполненнаго фарфоромъ, Мишель отбивалъ маршъ на дубовой стѣнкѣ, не глядя на Дарана и дѣлая видъ, что его не слушаетъ; внезапно онъ повернулся, смѣясь въ свою очередь очень горькимъ смѣхомъ.

— „Мишель“ или „Женатый поневолѣ!“ Плохой водевиль Скриба. Знаешь, что я сдѣлаю? Я уѣду завтра и напишу съ Нордкапа г-жѣ Бетюнъ, пусть объясняется со своимъ сыномъ. Что касается тебя, ты единственный въ своемъ родѣ! Нѣтъ, если есть совѣтъ, въ самомъ дѣлѣ, котораго я не ждалъ ни отъ тебя, ни отъ кого, сознаюсь, то это именно тотъ, чтобы возложить на себя отвѣтственность за смѣшное письмо, написанное отъ моего имени плохо воспитаннымъ школьникомъ и жениться на какой нибудь молодой дѣвушкѣ вслѣдствіе первоапрѣльской шутки.

— Это вовсе не какая-нибудь дѣвушка, — упрекнулъ Даранъ. — Это твоя кузина и это жена, назначаемая тебѣ твоей сестрой. Что же касается письма этого маленькаго животнаго, Клода, оно, честное слово, должно быть не такъ плохо написано, разъ къ нему отнеслись такъ серьезно.

— Ты кажется начинаешь находить, что я долженъ чувствовать себя обязаннымъ Клоду!

— Не невозможно, мой милый, — заявилъ изобретатель эликсира Мюскогюльжъ.

— Но ты согласенъ, во всякомъ случаѣ, что я единственный судья въ этомъ дѣлѣ?

— О, безусловно, — возразилъ Даранъ. — Имѣешь ты извѣстія о г-не Фовель?

— Да…

— Хорошія?

— Великолѣпныя.

— Его воспаленіе гортани?

— Вполнѣ прекратилось.

— Тѣмъ лучше, тѣмъ лучше, адвокатъ не долженъ терпѣть затрудненій изъ-за гортани, чортъ возьми!

Разговоръ продолжался въ тонѣ банально-шутливомъ, затѣмъ наступило молчаніе, и Мишель началъ снова:

— Ты, значитъ, не понимаешь, что я покажу чудовищный эгоизмъ, женясь на этой молодой дѣвушкѣ? Ахъ! если бы мнѣ было двадцать лѣтъ! Можетъ быть, я тогда убаюкивалъ бы себя прелестными иллюзіями, можетъ быть я говорилъ бы себѣ: „она хорошенькая, прелестная, я ее полюблю“. Но мнѣ тридцать, я знаю жизнь; и въ особенности я знаю самого себя. Ясный цвѣтъ лица и прекрасные глаза недостаточны, чтобы мнѣ вскружить голову. Я не влюбленъ въ это дитя; допуская, что со временемъ появится искренняя привязанность къ ней, я знаю, что она не внушитъ мнѣ никогда глубокой, пылкой любви; я знаю, что она никогда черезъ меня не познаетъ страсть, на которую она надѣется, на которую она имѣетъ право надѣяться, которую она, вѣроятно, ждетъ отъ меня.

Такъ какъ Даранъ тихо пожалъ плечами, молодой человѣкъ продолжалъ:

— Сдѣлай милость, повѣрь мнѣ, что я не считаю себя неотразимымъ. Но говорятъ, будто поколѣніе молодыхъ романтичныхъ дѣвушекъ еще не совсѣмъ исчезло изъ этого міра, и великія безумія еще трепещутъ въ нѣкоторыхъ 20-лѣтнихъ сердцахъ. Вспомни обстоятельства, при которыхъ мы встрѣтились, миссъ Севернъ и я… и этотъ часъ, проведенный подлѣ могилы умершаго отъ любви рыцаря… и это имя, написанное ею на стѣнѣ подъ вліяніемъ легенды… Ахъ! зачѣмъ я его не прочелъ!… Бѣдная малютка! Она нашла во мнѣ сходство съ рыцаремъ. И три дня спустя послѣ этого начала изъ главы романа Жоржъ Зандъ или Фейе…

— Позволь, добавь еще велосипедъ…

— … она получаетъ письмо отъ Клода. Но она должна была въ тотъ моментъ собрать въ своей послушной памяти сотни фантастическихъ исторій, предметовъ ея прежнихъ грезъ, чтобы построить въ своемъ воображеніи прелестный романъ и лучше убѣдить себя въ томъ, что выраженныя чувства ее тронули. Подумай только, какой ужасъ! Если герой недостоинъ поэмы — баста… Воображеніе — могущественная фея украшаетъ и облагораживаетъ его. Ты увидишь, что, благодаря сумасброднымъ разсказамъ Колетты и исторіи рыцаря, это дитя совершило чудо, превративъ меня въ героя романа, какъ ты говорилъ въ прошлый разъ. Ясно, однако: гордясь любовью легендарной личности, бѣдная дѣвушка неожиданно откроетъ глаза и очутится лицомъ къ лицу съ банальнымъ джентльменомъ, женящимся на ней отъ бездѣлья, чтобы не тянуть долго, какъ говорятъ. Какое разочарованіе! Если бы я серьезно думалъ жениться на Сюзаннѣ Севернъ, я бы не хотѣлъ, чтобы она могла меня обвинять въ обманѣ; то, что я тебѣ сказалъ сейчасъ, я хотѣлъ бы, чтобы она знала.

— Нѣтъ ничего легче, — отвѣтилъ иронически Альбертъ. Ты это ей сообщи…

— Да, можетъ быть… Тогда она мнѣ отвѣтитъ: вы не тотъ, кого я ждала, прощайте…

Даранъ взялъ машинально книжку журнала и перелистывалъ ее, не читая.

— На твоемъ мѣстѣ я не сталъ бы искать вчерашняго дня, ломиться въ открытую дверь, я далъ бы себя увлечь прелестью этого очаровательнаго романа. Можетъ быть въ силу того, что меня считаютъ за героя Фейе [16], я повѣрилъ бы и сталъ бы въ дѣйствительности таковымъ со временемъ… Вѣра спасаетъ. Во всякомъ случаѣ мнѣ бы очень польстило, чтобы прекрасные глаза видѣли во мнѣ такого… Боже мой, романъ богатаго молодого человѣка, конечно менѣе поэтиченъ, чѣмъ…