Улыбка Цезаря - Владимир Георгиевич Босин

растопыренные пятерни они понимали, что это пять и десять. По их реакции я видел продешевил или наоборот. Так у меня забрали сначала десять стаканов и столько же стопочек. Иглы сразу ушли в лёт, потому что появились несколько женщин. Специи уходили хуже. Шкурки я не брал все подряд. Перебирал, худые возвращал. К моему удовольствию, кроме беличьих и куньих, удалось выменять связку соболиных.

После обеда решил закругляться, ночевать тут не хотел. Иди знай, этих папуасов. Я-то один, могут соблазниться. Так что запаковал шкурки в мешки, Симдян крикнул несколько парней, они закинули мои богатства и я, проведя тот же ритуал прощания вышел на улицу.

Лодка на месте, только около неё собралась приличная толпа. В основном пацанва, но попадались и взрослые. Они рассматривали собак, а те стояли в защитной позе, с вздыбленной шерстью.

- Хей, - громко крикнул я, расталкивая толпу и начал разгонять толпу. Разгоняться не захотели, ну вам же хуже, свистнул собак. Выметнулись из лодки, видно дразнили пацаны. Собаки не любят этого. Ну Зевс, ну красава, с мощным рыком влетел в толпу, куснул кого-то. Через секунду никого не оказалось рядом. Только мои грузчики растерянно опустили груз на песок. Я выделил им по куску сахара рафинада. Думал охранникам отдать, а теперь фиг им. Потрепав собак, уложил мешки в лодку и собрался отчалить. Но заметил приближающуюся фигуру купца, которого приметил утром. Здоровенный, не высокий, но плотный такой. Как говорится, поперёк себя шире, с выдающимся пузом. Одет, как попугай в несколько жилетов и поддёвок, а сверху халат, подпоясанный широким поясом. На боку, приличный тесак, размером с римский гладиус.

- Ай, сдорво, - и мужчина поклонился мне. Я ответил тем же, отвечая на старорусском, ну так как я его понимал. В результате пятиминутного общения я начал понимать отдельные слова и даже фразы.

Ткнув себе в грудь, мужик произнёс, -Балезин, - и повторил ещё раз, - Балезин.

- Вик, Вик, -произнёс я дважды. После этого он сделал приглашающий жест к бревну, лежащему неподалёку.

Я, честно говоря, не знал, что от него ожидать. Чувствовалась физическая мощь, не хотел бы я бороться с таким здоровяком. Хотя взгляд абсолютно адекватный, смотрел на меня с неким юмором и интересом.

Дальше наше общение свелось к попыткам понять друг друга. Если с местным старейшиной я не мог понять ни слова, то Балезина как-то с пятое на десятое понимал. Он показал рукой вдоль реки, вниз по течению и произнёс дважды, - Сувар, Сувар. Думаю, это его родной город. На это я махнул рукой на северо-запад. Пусть думает, что хочет.

Разобравшись с географией, мы перешли непосредственно к торговле. Купец приглашающе показал в сторону его судна. Я в ответ показал на лодку и собак. Понимающе кивнув мне он крикнул несколько слов и к нам подбежал молодой парень, вооружённый копьецом. Показав жестом и подтвердив словами, что охранник будет ожидать здесь, он повторно показал на лодку.

Ну, контакты налаживать то надо, я взял свой торговый рюкзак, оставил рогатину в лодке, под собачьей охраной и пошёл вслед за купцом.

Его лодка представляла открытую посудину, единственный парус сейчас был свёрнут. Восемь скамей для гребцов, на носу и в корме имелись закрытые, небольшие помещения. Тёсанные доски внахлёст составляли обшивку судна и на них опирались скамьи. Нос украшало чудище. В зазор между обшивкой вставлены клинья, служащие опорой для вёсел. Высота борта не менее метра, грузоподъёмность, на первый взгляд, тонны четыре. Нос и корма сделаны симметрично, значит разворачивать судно не требуется. На судне я насчитал 15 человек, наверное, ещё несколько членов экипажа где-то шляются. Ну если только гребцов должно быть 16, плюс кормчий, плюс купцы со слугами. Мог ещё десяток прибавиться.

Балезин знаком пригласил меня показать свой товар. Тогда я расстелил брезентуху, выложил оставшиеся стеклянные стаканы и специи. Остальное сторговал с местными. К нам подошли два других купца и стали наблюдать. С Балезином торговаться было и легче и труднее. Легче, потому что я его как-то понимал, по крайней мере он называл понятные слова. За стекло он предлагал свой товар, но я отказался от глиняной посуды, металлических изделий и тканей. Тогда купец отделил всё стекло и выложил серебряный пруток и вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой, такого стекла здесь нет и за восемь стаканов получить гривну? Думаю, не ошибся, это гривна весом грамм в 200. Ну уж нет.

Тогда Балезин полез в поясную сумку и вытащил ещё две. В итоге столковались на четырёх. Дальше торг не пошёл.

За мои специи предложил пять серебряных монет. Назвал дирхамами. Кругляш, почти правильной формы с изображением головы правителя и арабской вязью по аверсу. По весу – несколько граммов. Весь мешочек отдал за 10 монет. В рюкзаке осталось ручное зеркало, завёрнутое в ткань. Изобразив большую осторожность, я аккуратно вынул его и развернув, положил перед купцами. Ну вот, сейчас их проняло. Заволновались, поочерёдно взяли в руки, улыбки идиотов. Ей-ей. Наверное, венецианцы ещё не придумали свои зеркала и народ использует для этой цели полированные поверхности меди и бронзы. Торговля у моего визави сразу не пошла, конкуренты начали перебивать друг друга. В итоги победил армянской внешности, жгучий бородач. Он торжественно достал из калиты горсть золотых монет и закрыл ими поверхность зеркала. Жёлтые кругляши с обоих сторон украшала арабская вязь. Судя по реакции купцов, цена запредельная. Я забрал монеты и улыбнулся победителю.

На этом торг закончился, Балезин остался не доволен, конкурент обошёл на повороте. А нечего лицом торговать, кто первый – того и тапки. Я ссыпал монеты во внутренний карман тегиляй, при этом оголилась рукоять ножа.

- Вик, ножить дозволит зрети.

Мой ножик заинтересовал, я показал вопросительно на нож.

- Выньзти ножить, - и он вопросительно посмотрел на меня.

Я обнажил нож, этот экземпляр был сделан из эбонита с алюминиевыми щёчками. Серебро с чёрным смотрелось нормально, ну для меня нормально. А все трое завороженно смотрели на лезвие. Я лично такие заточки ножа не приветствую. Так называемая сабельная, начинается с середины ширины лезвия, идёт по небольшому радиусу. На сабле её ещё называют самозатачивающаяся. Для ножа, мне кажется, больше подходит прямая заточка, лезвие помощнее, не сломаешь. Хотя эта -безусловно красивее. На прямом лезвии мастер профильной фрезой дал двухстороннюю заточку, а потом тщательно заполировал.

Балезин попытался согнуть лезвие, с трудом получилось, но