Zero - Марк Эльсберг

Могло ли быть так? Что они довели Адама до того, что он слетел с катушек? Чушь. С другой стороны, Адама, Ви, Эдди и других они много до чего довели. До лучших оценок, лучших карьерных перспектив, лучших представлений о том, к чему стремиться в будущем, чем заниматься, заботы о здоровье и так далее. Часто они подсовывали Эдди настоящие испытания, доводя его до предела. В спорте и в учебе, в игре на саксофоне и в общении с матерью, с учителями или с неприятными ему одноклассниками. Иногда он сердился, выходил из себя и хотел сдаться, но в итоге у него все всегда получалось. Аппы заводили его все дальше. И что это было за славное ощущение! Расширить границы своих возможностей, достичь нового результата, суметь то, что тебе казалось невозможным! Эктаппы еще никогда не заставляли его переходить границу. Неужели Адама заставили? А почему эктаппы? У Адама могли быть бог знает какие побуждения.

А что если да? Чушь! Ты все равно решаешь сам, как поступить. Эдди отрывает сжатые в кулаки руки от подоконника. Начинает ходить кругами по своей маленькой комнате, словно тигр в клетке, — три шага туда, три обратно, отчего лишь больше распаляется.

Если рассуждать логически, то Адам не может быть единственной жертвой. Freemee могли прокачать уверенность в себе во многих юзерах, как в Адаме. И должны были. Но только без перебора. А могли ли они вызвать обратный эффект, ненамеренно? Отчаяние, депрессию или даже самоубийство из-за провала в достижении целей или от перенапряжения сил? Слишком надуманно. Ведь цель программ коррекции жизни — делать пользователей счастливее и успешнее. Это должно отражаться в какой-то статистике. Счастливые и успешные люди здоровее, не совершают самоубийств. Можно ли это увидеть в данных о смертности? Почему бы не поискать такие цифры на Freemee? Ведь там сотни миллионов людей добровольно выставляют напоказ сведения о себе.

Эдди вводит несколько ключевых слов в строку поиска. В результате он получает общие данные об аккаунтах Freemee, которые после смерти пользователей были изменены в страницы памяти. Эдди сравнивает цифры со статистикой смертности в Великобритании, США и других европейских странах, которую тут же находит с помощью поисковика. Расхождений он не видит.

Во всплывающем окне появляется сообщение.

Чтобы завтра быть в тонусе, ты должен сейчас лечь спать, Эдди.

«Да, да. Говоришь, как моя мама».

Он захлопывает ноутбук и идет на кухню, чтобы перекусить. Вообще-то в это время есть он не должен, это плохо для пищеварения, для сна, для физической формы. Но сегодня у него есть право сделать исключение, и пусть эктаппы со своими ценными указаниями немного помолчат! Чипсы, кексы и шоколад хранятся в шкафчике с другими продуктами — макаронами и мукой. Когда его взгляд падает на бумажный пакет, на котором нарисованы картофелины, в его голове что-то щелкает. Он заглядывает в пакет, видит в нем картофелины одинакового размера.

Обертка. Начинка.

Он быстро возвращается в свою комнату. Открывает ноутбук.

Разве не должно количество пользователей Freemee, умерших неестественным образом, быть ниже, чем сопоставимые числа в общенациональных статистических данных? Freemee, однако, так не считает.

Есть несколько объяснений, размышляет Эдди. Он собирает мысли в текстовом файле:

— Цифры не полные.

— Freemee не настолько обширен, чтобы достичь статистически доказуемой разницы.

— Freemee существует недостаточно долго, чтобы показать на статистических данных заметные изменения.

— Или дело обстоит так, как с пакетом картошки.

В двухкилограммовой упаковке могут находиться двадцать картофелин примерно одного размера. Или три больших и десять маленьких. Штука вот в чем: пока ты не заглянешь внутрь, не узнаешь, а будешь знать лишь, что там их два килограмма. Как в случае со статистикой смертности.

Но что уравновешивает малое число умерших?

Эдди напряженно думает, но видит лишь одно объяснение: может быть, умерших было меньше в определенных группах пользователей Freemee. А в других больше.

Он вводит ключевые слова в поисковик по базе данных Freemee. Однако сервис выплевывает любопытное сообщение:

«Из уважения к памяти умерших причины смерти не раскрываются».

Эдди убеждается, что во всех группах пользователей Freemee есть умершие. Однако получить конкретные сведения, кто эти умершие, где они проживали, когда и как умерли, он не в состоянии. С помощью полученных данных он не может проверить свою гипотезу. Он не может заглянуть в пакет с картошкой. Эдди досадно, что он не может продвинуться дальше. «Где-нибудь в интернете я эти данные точно найду, — думает он. — Не без труда, конечно. Искать вручную бессмысленно, массив слишком большой. Коротенький поисковый скрипт должен справиться с прочесыванием открытых баз данных и других доступных источников информации». Он смотрит на часы. Три часа ночи!

* * *

В пяти тысячах километров дальше на запад очки Джоакима Пруста уже несколько минут бьют тревогу.

* * *

— Остановись, мальчик, — шепчет Карл себе под нос.

Несколько минут назад системы автоматического трекинга и оповещения предупредили его о затее Эдварда. Сначала Карл нервозно постукивает кончиками пальцев по столешнице, в левом переднем углу — неосознаваемый и неконтролируемый рефлекс, его пальцы последовательно продвигаются вправо, а затем смещаются вниз и обратно влево, в то время как он следит за поисками Эдварда через прототип цифровых линз, которые Freemee разрабатывает совместно с Технологическим институтом и которые через пару лет сменят цифровые очки. С улицы светят огни ночного города, проникает приглушенный шум, на горизонте сияет ночной скайлайн Манхэттена. Карл пальцами упирается в коробку из-под тестируемого устройства, внутреннее напряжение нарастает, и по мере того как Эдди продвигается в своем поиске, Карл со все большей нервической аккуратностью упорядочивает предметы на своем письменном столе, не замечая этого. Он ставит и выкладывает их в шеренги по размеру: настольная лампа, футляр от цифровых очков, планшет, распечатки, остальные мелочи — с абсолютно равными промежутками между ними, переставляет кое-что, начинает по новой. В 17,8 % оценили программисты вероятность. С вероятностью в 17,8 % лондонскому пареньку Эдварду Бриклю станет любопытно. С вероятностью в 82,2 % он не создаст проблем ни им, ни себе. Но Брикль выбрал эти 17,8 %. Карла жутко раздражает, когда люди идут наперекор большим вероятностям, когда они непредсказуемы, вносят неопределенность в его мир. Лампа стоит слишком далеко справа, стопка бумаг кривовата, надо поправить, вот теперь аккуратно. И поисковые запросы Брикля говорят о том, что он вышел на верный след. Когда Эдди делает небольшой перерыв, Карл замечает парадную расстановку на своем столе. Из-за нее он злится на парня еще больше. В мгновение ока Карл снова двухлетний мальчик, которого чуть не