Наследник не для мужа - Кэти Свит

с жаром убеждаю малышку. Или саму себя. Мне бы позвонить! Связаться с отцом, с Димой, с Владом! Да хоть бы с кем из них! Но телефона нет. Связи с внешним миром тоже. Я в вакууме.

— Скоро нас с тобой выпишут и мы поедем домой, — снова начинаю разговаривать со своим сокровищем. — Там дедушка уже, наверное, с ума сходит! — не понимаю, почему он до сих пор не приехал меня навестить? — Ты знаешь, а ведь у тебя будет самый лучший дедушка на свете! — при мыслях о папе становится тепло и хорошо. Представляю, как могучий и властный Сергей Малахов ползает по комнате на четвереньках, катая "на лошадке" свою внучку, а мне кажется, что будет именно девочка, вспоминаю наши игры из детства и в душе воцаряется умиротворение. Все будет хорошо! Лежу, улыбаюсь.

В коридоре слышу посторонний шум, он резко выдергивает из сладких мечтаний и возвращает в реальную жизнь.

— Но сюда сказали никого не ложить! — меня передёргивает от последнего слова. Из-за приоткрытой двери слышу возмущения санитарки, она явно недовольна.

— Доктор разрешил, — настаивает постовая медсестра.

— Но к припадочной же нельзя! — откровенно возмущается.

— Она не припадочная! Ты что! — настаивает женщина, я прям мысленно представляю, как начинает отмахиваться, улыбаюсь. Смешно. — Это же богатая цаца! — говорит уже гораздо тише. Прислушиваюсь. Это они обо мне? В палату положат ещё пациентку? Радость затопляет сердце и уже плевать, что меня назвали и припадочной, и цацей. Это не важно! Я смогу хоть с кем-то поговорить! Хоть парой слов будет с кем обмолвиться! Ура! Приятное волнение затапливает сердце.

Идут третьи сутки, как лежу в палате в гордом одиночестве, не имея возможности ни встать, ни пообщаться. Телефона нет, телевизора тоже. Ни книг, ни журналов — ничего. Кошмар! И если первые сутки я откровенно спала, вторые провела в раздумьях, то на третьи окончательно убедилась, что мне нужна соседка. Одной невозможно. Я скоро себя загрызу. И ведь есть же за что! Перечислять, пожалуй не буду, иначе снова распереживаюсь, а врач мне сказал быть спокойной. Буду придерживаться советов! Пока ещё есть шанс спасти малыша.

Медленно капает капельница, я смотрю как сначала капля набирается, отсчитываю секунды до того момента, как упадет, все начинаю сначала. Скучно до невозможности! Но выбора нет, ведь заняться мне попросту нечем. Стараясь не шевелиться, прислушиваюсь к посторонним звукам, прикрываю глаза, начинаю дремать. Женщины спорят, причем не задумываясь о лежащих в палатах, они громко ругаются, не скупясь на выражения. Становится не по себе. Видимо поступила девушка с угрозой выкидыша, а мест в отделении нет.

— Медсестра! — зову, стараясь не напрягать лишний раз мышцы на животе, нельзя же. Шум в коридоре тут же затихает, ко мне в палату приоткрывается дверь, на пороге застывает дежурная медсестра.

— Что-то случилось? — интересуется с полнейшим равнодушием, они привыкли, что я зову при необходимости. Лечащий врач мне запретил любые передвижения, разрешил доходить исключительно до туалета, расположенного в палате, и назад.

— Я слышала часть вашего разговора, — произношу строго. — Если мест в отделении нет, то можете положить девушку у меня в палате, — показываю на свободную койку. — Поверьте, она меня не потеснит.

— Спасибо, — благодарит женщина и уходит, а спустя несколько минут в дверях появляется эффектная молодая женщина в сопровождении высокого блондина. Он бережно ведёт её к кровати, осматривается по сторонам, ища уязвимые места. Весь внешний вид мужчины, его повадки, его настороженность и готовность действовать до боли напоминают Майка. Странно.

— Рит, все будет в порядке, — заверяет мужчина, наклоняется к женщине, что-то говорит ей на ухо, а я отворачиваюсь, не желая мешать. — Мы завтра с Витей к тебе приедем.

— Леш, не надо, — улыбается Рита. — Я справлюсь, — заверяет улыбаясь.

— Уверена? — уточняет мужчина, словно речь идёт не о лечении в больнице, а о чём-то большем.

— Да! — твердо заявляет. Они ещё какое-то время негромко переговариваются, а затем мужчина уходит, оставляя нас в палате вдвоем. Но мы не успеваем перекинуться и парой слов, как приходит врач и начинает осмотр, затем девушку забирают на процедуры, анализы и я вновь остаюсь одна.

— Извините, — обращаюсь к Рите, когда та, наконец, возвращается. В отличие от меня, ей можно ходить и я потихоньку начинаю радоваться соседству. — Можно попросить у вас телефон? Буквально на пару минут.

— Конечно, — улыбается девушка, передавая мне желанный аппарат.

— Спасибо! — спешно благодарю и набираю заученный до дыр номер. От волнения сердце сбивается с ритма, в груди тесно, становится трудно дышать. Слушаю гудки, всей душой желаю услышать папин голос, но он трубку так и не берет. Глубокое разочарование. Отключаюсь. Жду. Но он не перезванивает. Жаль…

Решаю не терять шанс, звоню снова. Но в этот раз уже не отцу. Сердце заходится в бешеном темпе, я забываю, как нужно дышать, в висках стучит, сквозь шум в ушах еле слышу, закусываю губу, фокусирую взгляд. Арина Сергеевна! Возьми себя в руки! Ты взрослая женщина, или кто? Но наставления помогают не так хорошо, как хотелось бы.

Секунда… другая…новый гудок. Я ожидаю, посылаю послание в космос, чтобы мне ответили… Четвертый….Пятый…Решаю ждать до семи.

— Слушаю, — доносится из трубки мужской суровый голос, когда я уже заношу палец на кнопке "отбой". Возвращаю аппарат к уху, вслушиваюсь. Тишина.

— Влад, ты меня слышишь?

Глава 36. Влад. Звонок

Очередное совещание, очередные проблемы, в очередной раз без моего личного присутствия никуда. С момента вступления в должность прошло уже порядка двух недель, а я никак не могу разгрести все говно, которое натворил Николаев. Дима и Майк пропадают со мной в офисе с раннего утра и до глубокой ночи, мы втроём практически забыли, что такое сон, а в семьях парней скоро жены и дети забудут, как выглядят их мужья и отцы. Хреново. Но особого выбора нет, мы либо занимаемся личной жизнью и гробим компанию, либо забиваем на себя и вытаскиваем холдинг из задницы, в которую он попал. Я выбираю второе. Семья на то и семья, чтобы быть рядом при любом раскладе. Потерпят. Я так считаю.

Вибрация сотового отрывает от совещания, раздраженно смотрю на незнакомый номер, настырно пытающегося связаться со мной. В груди холодеет. Если это ублюдок-Марат, то я его выслежу и уничтожу! Показываю жестом, чтобы все вокруг замолчали, в небольшой переговорной в тот же миг наступает полнейшая тишина. Поднимаю трубку.

— Слушаю, — говорю сурово, с той стороны какой-то непонятный шум, словно телефон выронили, а потом я слышу Её и моё сердце останавливается.

— Влад, ты меня слышишь? — спрашивает