Два брата - Александр Мелентьевич Волков

— Видно, придется распрощаться с домом… — глухо признался он в своем бессилии, когда рухнула последняя надежда. — Выгонят голыми и босыми…

Домна завыла, как по покойнику. За ней заголосила, забилась маленькая Машутка. Беда нависла над домом Ракитиных.

— Тятька, — молвил смирно сидевший в углу Иван, — тятька… я боярину в кабалу[71] продамся… Коли на два года — три рубли дадут…

— Эх, сынок, сынок! — надрывно прошептал старый Семен. — В кабале люди гибнут… Раз запродался — век не вырвешься…

Иван был упрям. Он вбил себе в голову, что спасти отца от разорения можно только закабалившись, и переубедить его было невозможно.

Поздним вечером он пошел попрощаться с товарищем и рассказать о своем решении. Егорка долго сидел задумавшись, потом сразу оживился:

— Ваня! Ты погоди запродаваться! Сдается мне, что можно извернуться…

— Как? — недоверчиво спросил Иван.

— Хочу одну игрушку сделать. Давно об ней думаю. Спать сегодня не буду, стану мастерить.

Егорка собрал инструменты, выпросил у Семена гвоздей, пару березовых чурбаков и принялся за работу. Иван неотступно сидел около него и подавал то нож, то гвозди, то молоток.

Прошли сутки, и забавная игрушка была готова.

На круглом основании стояли два дергунчика: русский и немец. Русский в длинной поддевке, в шапке, с бородой. Немец в кургузом кафтанчике, в парике, со шпажонкой на боку. Поза у немца задорная, вызывающая, длинный нос вздернут кверху. Русский стоит скромно, будто о чем-то просит.

Но вот дергают за нитки, и картина совершенно меняется. Русский поднимает кулаки и начинает дубасить немца. Напрасно тот бестолково машет руками, пытается защититься — удары приходятся ему по щекам, по макушке… Нос у немца опускается, паричок слетает, обнажая лысую шишковатую голову.

Егор достал красок и раскрасил дергунчиков.

Он показал действие своей игрушки в избе Ракитиных. Семен пришел в восторг:

— Как он его… По мордасам! По мордасам! Ну и выдумщик ты, Егорка! С этой затеей денег собрать, я чаю, можно…

— Дергунчиков показывать пойду я! — сказал Иван.

Спорить с парнем никто не стал. Семен сочинил подходящие стихи, и Иван отправился на Красную площадь.

Остановившись перед обжорным рядом, Иван привел дергунчиков в действие и бойко закричал:

Полюбуйся, народ,

Русский немчина бьет!

Лупит немчуру по мордасам:

Вот тебе московский пирог с квасом!

Вокруг Ивана мигом собралась огромная толпа. Задние не видели, в чем дело, спрашивали у передних. Те, хватаясь за животы от хохота, выкрикивали:

— Ой, уморушка!

— Русский немчуру колошматит!

— Эх, братцы, вот потеха так потеха!

— Нет, паря, кабы так всамделе…

— Умирать бы не надо!

Иван скинул шапку, и в нее полетели копейки и алтыны.

До вечера ходил Иван по рынкам. Его сопровождала огромная толпа зевак. Домой он вернулся с пригоршней медяков. Такого неслыханного успеха никто не ожидал.

На другой день Иван опять пошел по Москве. Сбор был уже не так велик, как в первый день.

На Лубянке к парню подошел Магницкий. Он долго смотрел на забавную драку русского с немцем, бросил пятак и спросил:

— Чья работа?

— Егора Маркова.

— Какого Маркова? Того, что в Навигацкой?

— Того самого.

— Продай игрушку!

— Сколько дашь?

— Полтину.

Иван сообразил, что для уплаты налога не хватает как раз полтины, а Егорка может сделать новых дергунчиков, и согласился. Игрушка, купленная Магницким, заняла почетное место в его кабинете.

В назначенный срок налог был уплачен сполна. Семен Ракитин не знал, как и благодарить Егора.

Глава XVI

НОВАЯ ПРОФЕССИЯ

В декабре 1704 года Петр болел лихорадкой. Но и лежа в постели, в жару, с пересохшими, растрескавшимися губами, царь не оставлял государственных дел. Он вызвал к себе Магницкого.

Магницкий, в парадном костюме, в парике, скромно вошел в спальню Петра, поклонился.

— Садись, — подозвал его Петр. — Сказывай, как Навигацкая школа?

Этим своим детищем, первым высшим учебным заведением России, царь гордился и всегда интересовался. Магницкий сделал подробный доклад, перечислил нужды школы.

— Все?

— Не все, государь! Учится у нас один паренек из посадских детей. И сей паренек на науку и на всякое мастерство оказался остроты необычной…

Петр заинтересовался, приподнялся на локте, нетерпеливо пробормотал:

— К какому мастерству он способен?

— Ко всякому, ваше величество. В бытность свою до школы арбалеты изрядного боя делал. Теперь мне и учителям помощь оказывает: приборы всякие чинит и в любом механизме сразу толк берет.

— Обязательно на сего паренька своими глазами погляжу, — сказал Петр, — и, коли правду говоришь, дела ему много дам. Как его прозвание? Егор Марков? Запомню. Когда поправлюсь, приеду к вам в школу.

Царь откинулся на подушки, закрыл глаза, и Магницкий тихонько вышел.

Через несколько дней Петр без предупреждения явился в Навигацкую школу, как не раз делал и прежде.

Начальство забегало, засуетилось, но царь приказал продолжать занятия. Он ходил по классам, спрашивал учеников, рассматривал учебники, тут же на полях делал заметки, что надо исправить в следующем издании.

Наконец он вошел в кабинет Магницкого.

Из необыкновенной памяти Петра не изглаживался ни один разговор, он не забывал ни об одном человеке, достойном внимания.

Царь сел в кожаное кресло и, поглядывая искоса круглым глазом на чучела птиц, расставленные по шкафам, и точно боясь их спугнуть, спросил приглушенным баском:

— Где у тебя искусник Егор Марков, о коем ты мне докладывал?

Леонтий Филиппович приоткрыл дверь в заднюю комнату и крикнул:

— Марков! Ступай сюда, тебя государь требует!

Если бы над головой Егора внезапно грянул гром, он бы так не испугался. Работая один в мастерской, он даже не знал о приезде царя.

Залившись краской смущения, Егор вышел из мастерской в стружках и опилках, с буравом в руке, который не догадался положить на верстак.

Царь залюбовался высокой, ладной фигурой юноши, взял его за подбородок и взглянул в кумачово-красное лицо Егора веселыми карими глазами. Тот конфузливо отвел взор.

— Сказывал мне твой учитель, что ты на всякую механику искусен… (Егор молчал.) Да ты не бойся!

Егор невольно улыбнулся.

— То-то. Показывай свои труды.

— Вот его работа, ваше величество. — Магницкий взял со стола дергунчиков. — Егор, покажи государю!

Егор задергал веревочки, и русский бойко начал тузить немца. Петр до того хохотал, что из глаз его покатились слезы.

— Зело утешная выдумка! — воскликнул он, тряхнув темными разметавшимися кудрями. — Не думал я, что ты такой мастер! Однако игрушка игрушкой, а что ты дельного совершил?

— Он, ваше величество, часы исправил, — ответил за парня Магницкий. — Вот эти насосы, — Леонтий Филиппович показал модели, — Марков новым манером переделал, и