Талейран - Сергей Нечаев

А 22 ноября 1799 года Талейран, вновь назначенный министром иностранных дел, снова перебрался на улицу дю Бак. Но теперь его уже не удовлетворяли личные комнаты в особняке Галлифе, и в 1800 году он купил на улице Анжу дом, некогда принадлежавший маркизе де Креки и конфискованный как имущество эмигрантов. Этот особняк реставрировали, и мебель в нем была полностью заменена.

Теперь, при новой власти, Талейран зажил с размахом, соответствовавшим его положению. «Приемы в великолепном загородном доме в Нейи служили постоянной пищей для разговоров “всего Парижа”. Министр снимал павильон в районе Пасси и имел дом в Медоне. Он даже арендовал замок в Брисюр-Марн, в нескольких километрах от Парижа, славившийся великолепной библиотекой»[202].

Однажды Наполеон в шутку поинтересовался:

— Кстати, гражданин министр, говорят, что вы очень богаты. Как такое может быть?

— Нет ничего проще, генерал, — ответил Талейран, — я купил акции накануне 18 брюмера, а на следующий день я их продал.

Многие авторы, приводящие этот диалог, сопровождают его ироничными комментариями, совершенно не понимая, что на самом деле именно так Талейран и поступил. Да, он купил акции, а потом продал их. Кстати, многие богатые люди и сейчас так делают, и никто не видит в этом ничего недостойного.

На самом деле весьма немалые к этому времени доходы Талейрана происходили из нескольких источников.

Прежде всего, став министром, Талейран «получил жалованье в 100 500 ливров в год плюс суммы на содержание дома, на уход за зданием министерства, на мебель, на экипажи (во французской валюте 1982 года это составляло в общей сложности примерно 120 тысяч франков в месяц)»[203].

Во-вторых, обладая удивительным чутьем, через любовниц и друзей, через друзей своих любовниц и через любовниц своих друзей он почти беспроигрышно играл на бирже, точно учитывая хорошо ему известные внешние и внутренние факторы (сейчас таких людей называют удачливыми финансистами и биржевиками).

В-третьих, он немало зарабатывал на подрядах. «Талейран имел в своем распоряжении тьму агентов, которые рыскали по вассальным или полувассальным, зависимым от Франции странам и просили там у правящих лиц подряды на поставку тех или иных товаров и припасов»[204].

И наконец, Талейран брал взятки. Он брал их «со всех, кто так или иначе зависел от Франции, или нуждался во Франции, или убоялся Франции. А кто же в ней тогда не нуждался и кто ее не боялся? Взятки он брал огромные, даже как бы не желая обидеть, например, великую державу, запрашивая с нее маленькую взятку»[205].

Считается, что общая сумма взяток, полученная Талейраном за три года его пребывания на посту главного дипломата Директории, составила 14 миллионов 650 тысяч ливров. В частности, Луи Бастид указывает, что 1 миллион 500 тысяч ливров было получено во время переговоров с лордом Малмсберри, 1 миллион 200 тысяч ливров — от Португалии, 1 миллион ливров — от Австрии, 1 миллион ливров — от Пруссии, 500 тысяч ливров — от Баварии, 500 тысяч ливров — от короля Неаполя, 500 тысяч ливров — от великого герцога Тосканского, 1 миллион ливров — от Цизальпинской республики, 1 миллион 200 тысяч ливров-от Батавской республики, 1 миллион 800 тысяч ливров — во время конгресса в Рааштадте, 500 тысяч ливров — от великого визиря и т. д.[206]

Е. В. Тарле по этому поводу иронизирует: «Он сразу же дал понять прусскому послу, что меньше трехсот тысяч ливров золотом он с него не возьмет.

С Австрии — по случаю Кампо-Формийского мира — он взял миллион, с Испании — за дружеское расположение — миллион, с королевства Неаполитанского — полмиллиона. В современной ему печати еще при его жизни неоднократно делались попытки сосчитать хотя бы в общих итогах, сколько Талейран получил взятками за время своего министерства. Но эти враждебные ему счетоводы обыкновенно утомлялись в своих подсчетах и останавливались лишь на первых годах его управления делами. Но ведь эти первые годы были, можно сказать, лишь детской игрой сравнительно с последующими годами, с годами полного владычества Наполеона над всей Европой, — когда Талейран продолжал оставаться министром»[207].

А теперь зададимся вопросом: откуда взялась эта информация? Неужели Талейран сам выкладывал данные о полученных им взятках? Конечно же нет. Все данные о полученных Талейраном миллионах идут в основном из двух источников: от Поля Барраса и Жермены де Сталь. Но первый из них был страшно обижен на «предателя Талейрана» за 18 брюмера, а вторая с определенного времени «объявила войну» бывшему любовнику.

Последний момент стоит отметить особо. В свое время Талейран писал Жермене из Лондона и из Америки: «Я люблю вас всем сердцем» или же «Ваш навсегда». Он и в самом деле был многим ей обязан, но это «не помешало ему забыть мадам де Сталь, возможно, с немалой долей неблагодарности»[208]. Их окончательный разрыв произошел уже в годы Империи, когда мадам де Сталь стала врагом Наполеона и вновь покинула страну. Тогда такая «проблемная» подруга Талейрану стала просто не нужна…

В автобиографической книге «Десять лет изгнания» эта удивительная женщина уделила Талейрану всего несколько строк, и вот какой вывод она делает: «Я была неправа в том, что рекомендовала Баррасу господина де Талейрана на пост министра иностранных дел»[209].

Чуть ниже мадам де Сталь пишет: «Все те, кто повели себя плохо в отношении меня, потом утверждали, что они подчинились страху не понравиться Первому консулу»[210].

А после этого добавляет: «Я никогда не ходила к Первому консулу, и с господином де Талейраном больше не виделась»[211].

Таким образом, никаких доказательств взяточничества Талейрана в особо крупных размерах нет. К тому же в те времена было вполне привычным делом, что взятки берут почти все государственные служащие. Того же Барраса вообще называли «королем взяточников». То есть сама по себе взятка не являлась чем-то уж особо предосудительным. Весь вопрос заключался в другом: за что брались взятки? Если за явную государственную измену — это одно дело. Такого человека, если это удавалось доказать, называли преступником. И можно привести немало примеров известных людей, пострадавших за это. Но к Талейрану-то никогда никаких претензий не было, хотя, наверное, многие рады были бы найти на него хоть какой-то «компромат».

Скорее, Талейрана правильно было бы назвать «деловым человеком», научившимся делать деньги из всего. При этом, будучи человеком очень умным, он прекрасно понимал, что даже простая попытка лоббировать явно невыгодные для Франции решения могла для него закончиться, в лучшем случае, немедленным увольнением, а в худшем случае — расстрелом. Соответственно, он никогда и не делал таких нелепых и отчаянных вещей. Да, он брал взятки, но за что? «Лишь за снисходительную редакцию каких-либо второстепенных или третьестепенных пунктов договоров, соглашений, протоколов; за пропуск слишком точной и жесткой формулировки; за обещание “содействия” по вопросу, по которому, как он знал, и без его содействия дело уже решено верховной властью в принципе благоприятно для его просителя; ему платили за ускорение каких-нибудь реализаций: за то, чтобы на три месяца раньше эвакуировать территорию, которую Франция уже согласилась эвакуировать; за то, чтобы на полгода раньше получить субсидию, которую Франция уже обещала дать, и так далее»[212].