Свет чужого солнца - Ненси Кресс

- Он окружает и тебя, - произнес Дахар. Его голос был ровен. Джехан оторвала взгляд от стонущей толстухи и пристально посмотрела на командира. - Этот непрозрачный жесткий вроф, - он запнулся на неизвестном слове, - из которого сделан купол. Он и вокруг тебя, потому мы не можем тебя тронуть. Такой же вроф я почувствовал, когда дотронулся до неба.

- Да, он задерживает воздух, которым я дышу. Я дышу другим воздухом, не таким, как ваш, - ответил гед.

Толстуха наконец встала, прижимая правую руку к груди и беспомощно озираясь. Ни гед, ни делизийский командир не сказали, что ей теперь делать, и она забилась в дальний угол, съежилась и закрыла глаза, чтобы не видеть того, что смущает разум.

- Из чего сделан этот вроф? - спросил Дахар все тем же бесцветным голосом. Вежливость забыта, подумала Джехан. Или Дахар больше не владел своим голосом. Она почувствовала, что у нее дрожат колени, и вплотную сдвинула ноги, пока никто не заметил ее слабости.

- В нем немного вещества и много силы и энергии, - отозвался гед.

Джехан нахмурилась. О чем он говорит? "Сила" - это когда горожан заставляют делать, что положено, а "энергия" - способность без устали тренироваться много часов.

- Скажи нам... - заговорил Дахар, но его голос сорвался, и пришлось начать снова: - Скажи нам, что это значит.

Гед в абсолютном молчании долго рассматривал Дахара. Он внимательно оглядел его, делизийку-стеклодува, потом остальных. Толстуха в углу обхватила колени руками и сжалась в комок. Глаза пострадавшей были по-прежнему закрыты. Остальные со страхом смотрели на геда. Постепенно испуг на некоторых лицах сменился обидой. Только огромный белый дикарь оставался безразличным ко всему и неподвижным, словно высеченным из камня. Гед снова обратил лицо к Дахару и начал вещать о силе и энергии, о каких-то штучках в воздухе, которые никому не дано разглядеть, но из которых получается разный воздух для разных звезд; о воздухе гедов, и о воздухе людей, и о воздухе гедов внутри врофа. Дахар жадно ловил каждое слово, его некрасивое лицо стало настороженным, как морда кридога, завидевшего огонь. Он весь подался вперед и вырос в глазах Джехан, ибо, несмотря ни на что, оказывал чудищу почтительное уважение. А гед продолжал заунывно бормотать, он все говорил и говорил.

И так каждый день? Воздух людей, воздух гедов - что за ерунда! Воздух есть воздух. Но, может быть, потом, когда они приступят к изучению оружия, станет интереснее? А до тех пор...

Джехан повернулась к сестре-легионеру, сидевшей рядом. Та расслабилась, тревога покинула ее, уступив место вялости. Джехан почувствовала нежность к рыжеволосой девушке. И делизийцы, и джелийцы убрали оружие и прислонились к стенам. Только Дахар, которого положение обязывало соблюдать приличия, изображал заинтересованность. Дахар и делизийка-стеклодув. Она сидела с широко раскрытыми глазами, на виске у нее пульсировала голубая жилка. Джехан нахмурилась и пожала плечами. Она давно уже поняла, что эта женщина - сумасшедшая. Потом ее взгляд остановился на трехглазом чудище, чей мир вращался вокруг другой звезды. Она позволила волнам его речи катиться мимо сознания и запаслась терпением.

13

Эйрис опустилась на колени перед светящимся оранжевым кругом в своей комнате. В одной руке она держала стеклянный цилиндрик, в другой - белую тряпочку. В углу лениво растянулся на подушках Келовар. Его обнаженное тело блестело - он только что вернулся из бани, расположенной позади зала, и смотрел на Эйрис из-под полуприкрытых век. Они уже пробыли в Эр-Фроу пять циклов, хотя, сказать по правде, это были всего только дни.

- Ложись, Эйрис, уже поздно.

- Да, сейчас.

- Ты делаешь это уже в пятый раз.

- Знаю. Я... - она не договорила. На ее лбу пролегла глубокая складка, а глаза расширились и наполнились влагой. Она потерла шелком стекло и поднесла цилиндрик к полу. Кусочки сухих листьев рванулись вверх и прилипли к стеклу. Эйрис нервно рассмеялась.

- Эйрис...

- Вроф, - сказала она и снова засмеялась прерывистым дребезжащим смехом, который вдруг окончился всхлипыванием. - Отсюда - во вроф. Та же "сила". Та же.

- Ты пойдешь наконец спать? - недовольно спросил Келовар. Эйрис услышала в его голосе раздражение и посмотрела ему в глаза.

- Фокусы. Игрушки и фокусы, - проворчал солдат.

- Нет. Нет, Келовар, неужели ты не понимаешь, как все это интересно? Они многому научат нас...

- Иллюзионисты. Им нельзя доверять. Если бы мы целыми днями занимались подобными пустяками, то и сами придумали бы не хуже.

Эйрис взглянула на триболо в углу и мягко проговорила:

- Но ведь мы не придумали, правда? Никто в Кендасте не изобрел триболо.

Келовар протестующе вскинул широкую ладонь.

- Они чужаки, Эйрис, не забывай об этом. Такие же чужаки для нас, как и джелийцы. - Он смягчился и добавил примирительно: - Конечно, тебе интересны все эти разговоры об "обучении созиданию" - это естественно. Ты стеклодув, а не солдат. Но все равно не доверяй им.

- Делизия не враждует с гедами, - осторожно заметила Эйрис.

- Я говорил не о вражде, - оборвал ее Келовар.

- Нет. Но, Келовар... - она пересекла комнату, опустилась на ложе и торопливо заговорила: - Геды учат, что весь мир состоит из подвижных соединяющихся и распадающихся частичек вещества и энергии - весь мир, Келовар...

Его раздражение улеглось, он улыбнулся:

- Тебя это поражает, да? - Он ласково взял ее руку и принялся чертить пальцем круги у нее на ладони.

- Келовар, как ты думаешь, это правда? Ты считаешь, что рассказы о веществе и энергии - ложь?

- Я не могу утверждать наверняка.

- Но все-таки?

- Может быть, правда, а может, и нет. Это не важно.

- Как не важно? Геды рассказывают нам о том, как устроена наша планета.

Он поднес ее руку ко рту и нежно куснул за палец, напоминая о прошлой ночи, когда они были вместе.

- Я рад, что тебя забавляют их фокусы и игрушки. Не хочу, чтобы ты скучала. Но наша с тобой главная задача - извлечь из всех этих пустяков какую-нибудь пользу.

Эйрис отдернула руку. Келовар взглянул на свою подругу с удивлением. Она внимательно вглядывалась в его лицо, освещенное оранжевым светом. Похоже, он искренне недоумевал, действительно считая россказни гедов придуманными исключительно для забавы и не собираясь оскорблять ее. Но в его глазах таился тщательно скрываемый страх, нечто такое, что заставило его внезапно нахмуриться. И еще увидела на его руке зеленый кружок - в Доме Обучения Келовар занимался в другом зале.

- Скажи, - спросила она, - разве у вас на занятиях не говорили о веществе и силе, о том, из чего, как утверждают геды, сделана Кома?

- Они говорили об этом. - Он все еще хмурился.