ICO: Замок в тумане - Миюки Миябэ

Но качание становилось все сильнее, и он был вынужден признать, что это не он — каменный саркофаг вокруг него трясся.

Саркофаг раскачивался вверх, вниз и в стороны с нарастающей силой. Руки Ико были прикованы к деревянной раме, он напряг ноги и сглотнул от страха. Низкий гул сопровождал нарастающую вибрацию, заполняя уши. Казалось, что весь зал вокруг него содрогается. Даже воздух дрожал от толчков.

Вскоре раскачивание стало сильнее, чем мог выдержать саркофаг, и деревянная рама отломилась от спинки. Механизм, с помощью которого священник задвинул саркофаг Ико в полость, сработал в обратном направлении и выплюнул саркофаг наружу. Он разбился о пол, открыв крышку и отправив Ико в полет. Мир закружился вокруг него, и в следующее мгновение он рухнул на холодные камни пола. Его правый рог ударился о пол, издав пустой звон, а затем все вокруг померкло.

Снаружи шел ливень.

Ико поднимался на башню, такую высокую, что у него кружилась голова. Если смотреть снизу вверх, то вершина терялась в тенях.

Вокруг внутренней стены башни вилась каменная лестница, такая же древняя и обветшалая, как и сама башня. Примерно на уровне глаз Ико у лестницы были перила, а по всей ее вершине торчали копьевидные шипы.

Раздался гром, и Ико вздрогнул. Наступила ночь, и разразилась буря, хотя Ико не мог точно сказать, когда именно.

На полпути к башне у Ико перехватило дыхание. Было холодно. Потрепанная занавеска висела в окне впереди него, хлопая под порывами ветра. Холодный воздух, врывавшийся через окно, и холодные камни стены сделали Ико продрогшим до мозга костей.

Сверкнула молния, ярко освещая глаза Ико, но в этот момент он заметил что-то, висящее далеко над ним. Осторожно прижав одну руку к стене для опоры, он вгляделся в темноту. Что это? Темный силуэт напоминал птичью клетку, но в ней могла бы поместиться птица гораздо крупнее той, которую Ико когда-либо видел. Казалось, она была подвешена к потолку башни. Быстро шагая, Ико возобновил подъем. Сделав еще два-три круга вокруг башни, он добрался до клетки.

Чем ближе он подходил, тем более необычной казалась клетка. Хотя птицам в Токсе разрешалось свободно разгуливать, соловьев, которые, по преданию, могли отгонять злых духов, и штормовых пернатых, которые пели на алтаре во время праздников и, как считалось, предсказывали будущее, часто держали в хитроумно сплетенных клетках из длинного тонкого тростника и молодых ивовых веток. Нередко красота клетки соперничала с красотой песни птицы.

В этой клетке не было ничего изящного. Казалось, она была сделана из черного железа и выглядела очень тяжелой. Цепь, на которой она висела, была толще руки Ико, а расстояние между толстыми прутьями едва достигало ширины ладони. По нижнему краю по кругу прорастали стальные шипы, призванные не столько предотвратить побег того, кто находился внутри, сколько препятствовать спасению.

Клетка медленно раскачивалась на сильном ветру. Ико подбежал выше. Он был уже в нескольких шагах от того, чтобы увидеть, что находится внутри, когда заметил, что со дна клетки что-то капает. Он остановился и прижался к перилам, чтобы рассмотреть поближе. Это… вода? Кап, кап, кап. Капли неуклонно падали на пол башни, оставляя на камне темные круги. Нет, не темные, понял Ико. Черные. Что бы ни капало из клетки, оно было чернее смолы, цвета расплавленной тени.

Там что-то есть!

Густые капли напомнили Ико охотников, возвращавшихся в деревню: добыча висела на их седлах, кровь капала с копыт лошадей. В клетке было что-то живое, и оно сочилось черной кровью.

Снаружи загрохотал гром, как бы предостерегая Ико от дальнейшего подъема. И все же он продолжил подъем. Дно клетки оказалось на уровне его глаз. Он повернул шею, чтобы заглянуть внутрь… и ничего не увидел. Там было пусто.

Подождите…

Что-то шевельнулось в затененном углу клетки, но было слишком темно, чтобы разобрать, что именно.

Там кто-то есть?

Ико замер, когда темная фигура подняла голову и встала перед ним. Фигура была стройной, изящной, как тень, отбрасываемая в ночь полнолуния. В темноте трудно было различить очертания, но фигура двигалась, причем бесшумно. Ико различил дугу декольте и изгиб плеча.

Сдерживая рвущийся из горла крик, Ико отступил к стене, ощущая твердый камень за плечами и спиной. Он уже не был уверен, что фигура смотрит на него — не было видно ни рта, ни глаз. И все же Ико чувствовал на себе ее взгляд.

Сверкнула молния, загремел гром, высветив силуэт в клетке.

Там кто-то есть. Смотрит прямо на меня.

Пристально вглядываясь в открывшееся перед ним видение, Ико не заметил черной тени, расползающейся по той самой стене, у которой он искал убежища. Тень образовалась возле кончика его левого пальца и быстро распространялась, пока не стала достаточно большой, чтобы поглотить его целиком.

Когда он отпрянул от холода, прижавшегося к его спине, было уже слишком поздно. Тень начала выходить из стены, поглощая Ико, словно живой зыбучий песок. Ико почувствовал, как его тянет назад, засасывает внутрь. Он дернулся, хватаясь за все, до чего мог дотянуться, но его руки сомкнулись на воздухе.

Черная фигура в птичьей клетке наблюдала за ним. В последний момент он понял, что это черная кровь, капающая из клетки, просочилась в башню, поднялась по стене и поглотила его — он уже ничего не мог с этим поделать.

Ико открыл глаза.

Это был сон. Только сон.

Ико лежал лицом вниз, прижавшись к полу, широко раскинув руки и ноги. Некоторое время он был доволен тем, что лежит так. Он не хотел двигаться, пока не поймет хотя бы немного, что с ним произошло и где он находится.

Я все еще в замке.

Он приподнялся и огляделся, проверяя себя на наличие повреждений и не обнаружив таковых. Он встал и попытался размять ноги. Он сделал небольшой прыжок. Ничего не болело; он чувствовал себя таким же здоровым, как и всегда.

Осмотревшись, он заметил каменный саркофаг, лежавший, как перевернутая тачка, на небольшом расстоянии от места, где он очнулся. Его крышка и металлические петли были сломаны. Ико поднял кусок раздробленного камня. Он был шершавым и холодным.

Саркофаг больше не светился.

Он мертв, подумал Ико. Саркофаг открыл рот и проглотил его целиком, но Ико был для него ядом. Он выплюнул его, но не раньше, чем получил смертельную дозу. То, что было ядом для саркофага, могло стать ядом и для Замка в тумане. Знак пульсировал на его груди и спине, хотя в большом зале не было заметно ни