Гордость - Иби Зобои

Сейчас зайдет в магазин!

Я с ходу понимаю, о чем речь. Пишу ответ:

Ну и?

Дарий не ждал меня здесь увидеть и быстро отводит глаза. Так откровенно, что даже и не смешно. После того концерта в парке мы с ним ни разу не говорили.

– Привет, – начинаю я.

– Привет, – отвечает он и встает у прилавка со мной рядом.

– Уй-йя! Богатенький пришел! – удивляется Эрнандо.

Дарий поджимает губы, смотрит в пол.

Лучше бы Дарий научился отвечать, когда ему что-то не нравится, иначе здешние парни его просто порвут. Нельзя, чтобы все чувства отражались у тебя на лице: их разом перетолкуют непонятно как. Райончик у нас громогласный, а уж мысли и точки зрения все и вовсе высказывают громче некуда.

На заднем плане тихо звучит спокойный и старомодный R&B, и от этого вся ситуация выглядит как-то странно, будто это видеоклип, в котором Дарий звезда, а я статистка. А у него все как надо. Опять рубашка, застегнутая на все пуговицы, и слишком тесные шорты-хаки. Я сразу вижу – не те, в которых он тогда ходил в парк. Эти из плотного хлопка, и мне хочется пнуть саму себя за то, что я заметила эту подробность. В смысле у него что, нет нормальных шмоток?

– Тебе фотографию подарить? – спрашивает он, улыбаясь уголками губ.

Тут я внутри будто подпрыгиваю: не сообразила, что так вот на него таращусь.

– Нет, – отвечаю я резко и чувствую себя дурой за то, что он меня подловил.

– У вас карандаши есть? – обращается он к Эрнандо.

– Карандаши? – уточняет Эрнандо. Хватает ручку, привязанную на веревочку, подает Дарию.

Дарий вздыхает, качает головой.

– Тебе, в смысле, один карандаш нужен? – спрашиваю я.

– Вы продаете карандаши – в коробках, в наборах? – обращается Дарий к Эрнандо, а меня будто и не видит.

– Не, за этим вам на Бродвей. В магазин «Все по девяносто девять центов», – советует Эрнандо и гладит Тома-и-джерри, толстого и лохматого – он как раз запрыгнул на прилавок.

Дарий отшатывается, будто Том-и-джерри – какая-то инопланетная зверушка.

– Ты чего, котов магазинных боишься? – говорю я с усмешкой.

– Допустим, у меня аллергия на кошачью перхоть, а я пришел купить банан или что-то в таком духе. Это как, по-твоему, повод подать в суд?

Мы с Эрнандо громко хохочем, и Дарий тут же опускает голову и засовывает руки в карманы. Долгую минуту стоит неподвижно, и тут внутрь заваливаются трое из этих типов – и сердце у меня падает. Все трое, входя, пристально смотрят на Дария, поравнявшись с ним, – тоже, а один намеренно толкает его локтем.

– Как житуха, Зи? – спрашивает один. Это Джей, я его всю жизнь знаю. Смотрит он при этом на Дария.

– А как твоя, Джей? Чего поделываешь этим летом? – спрашиваю я, пытаясь снять напряжение. Остальные парни вытаскивают выпивку из холодильника в дальнем углу.

Мне краем глаза видно: Дарий не знает, что делать. Смотрит, что там расставлено вдоль стены за прилавком, как будто не может решить, что ему взять. Но там только батарейки, зажигалки, сигареты, презервативы – все такое. Эрнандо говорит по телефону, Том-и-джерри свернулся у него под рукой. Джей и его дружки несут какую-то хрень, причем куда громче, чем надо. Я прекрасно понимаю, что они затеяли. А потому, похлопав Дария по предплечью, делаю ему знак идти за мной.

– Так как оно, Зи? – не отцепляется Джей. – Слыхал, ты тут на днях отдыхала с моим дружком Уорреном.

– Джей, не твое собачье дело! – Я подхватываю пакет с покупками и иду к выходу – с надеждой, что Дарий идет следом.

– В смысле не мое собачье дело? Он мой друган.

– Все, Джей, пока. – Хватит с него.

– Сказать Уоррену, что ты вот этому строишь глазки? – спрашивает Джей. Голос звучит совсем близко – я понимаю, что он пошел к выходу за нами следом.

Я поворачиваюсь, вижу, что Дарий идет сразу за мной, а потому спрашиваю:

– Дарий, ты ведь с Уорреном в одной школе учишься?

– Да, – отвечает он, причем голос звучит хрипло, не как всегда.

После этого я высовываю голову сбоку от него и говорю:

– Не лезь не в свое дело, Джей.

Джей отстает – какое облегчение. Они знают, что ко мне лучше не цепляться, но все равно страшно: если Дарий придет к Эрнандо один, они наверняка устроят какую-нибудь пакость.

Мы стоим на углу, ждем, когда загорится зеленый свет, – и Дарий, слава богу, держится со мной рядом. Я пытаюсь краем глаза рассмотреть его лицо.

– Ты бы так и позволил им к тебе цепляться? – спрашиваю я.

– Цепляться?

– Ага. Они бы и дальше нарывались, а ты бы просто стоял – и все?

Он не отвечает, мы переходим улицу, дальше к дому по прямой.

– Тут не выйдет ходить с таким видом, будто ты лучше других. Эти парни живо поставят тебя на место.

– Это предупреждение? – уточняет он.

– Нет. Добрый совет.

Мы уже возле угла его дома, я вижу, как сестрички старательно отводят от нас глаза.

– Спасибо, но это лишнее. Я и сам прекрасно разберусь.

Я хохочу.

– Ты, насколько я вижу, вообще не в курсе, как принято на улицах.

Теперь он смотрит на меня в упор. Без улыбки. Не двигая подбородком. Мой хохот стихает.

– Почему? Я не так одеваюсь?

– Да не тупи ты, Дарий. Если в маленький магазин входят местные парни, с ними нужно поздороваться. Кивнуть, спросить, как жизнь, руку пожать. Хоть как-то отреагировать. Как угодно. Только не стоять и не делать вид, что вообще их не видишь. А если они начинают чесать языки про твоего парня, ты встаешь на его защиту. На улицах