Смотрящие вверх (сборник) - Владимир Исаев

– Да.

– Повозку видела?

– Да.

– А теперь включи стартер и послушай логическую цепочку: в начале были дороги. Потом появилась палка. А потом подул ветер, и палка долго билась об дороги, постепенно превращаясь в колесо.

– А что такое ветер?

– Это то, что дует в лобовое стекло, старый тосол!

– Колёса стали кататься и появился естественный отбор: какое колесо было быстрее – то и выживало! Потом появилась телега. Здесь смотри: только труд и дополнительные нагрузки сделали из телеги автомобиль! Понятно?

– Что за бред? Тебя придумали люди, чтобы им легче было. Они построили тебя, кормят, ремонтируют, моют, заботятся о тебе. И колесо, и телегу, и автомобиль – это всё он – человек-создатель, совершенствовал и придумывал!

– Создатель, говоришь? Ну, допустим, Создатель есть: добрый, ласковый и заботливый. Тогда почему мою подругу Тойоту твой Создатель разбил насмерть и ещё пятерых себе подобных Создателей раздавил?!

– Понимаешь, среди людей есть как создатели, так и разрушители. Всё зависит от того, кто в машине сидит.

– Вот видишь, ты уже с три короба передач напридумывала: создатели, разрушители – бред! Ты ещё скажи, что и твоих Создателей кто-то придумал! Есть мы, есть дороги и антураж вокруг – это всё, что я вижу! И я верю только тому, что вижу!

– А зачем тебе тогда рулевое колесо?

– Да это атавизм! Есть круиз-контроль, есть навигатор – и всё это под моим контролем!

– Ну, а почему ты сейчас никуда не едешь?

– Не вижу смысла

– Ну, давай, заводись!

– Я хочу стоять! И всё!

– Это не ты хочешь стоять – это человек хочет, чтобы ты именно здесь стоял.

– Ты больная старая прокладка… Ты убегаешь от реальности и перекладываешь свою трусость на плечи придуманных создателей! Ты просто не хочешь отвечать за свои поступки, признайся! Ты неудачница! Старая ржавая железка, которую на дороге все объезжают, чтобы не измазаться! Ты боишься признаться себе в этом! Ты смотришь на меня и завидуешь моей мощи и молодости! Оглянись вокруг! Прими мир таким, какой он есть! Не надо ничего придумывать! Пользуйся им!

Шестёрка плавно перебила:

– Пойми, мы созданы, чтобы служить человеку верой и правдой – это наша главная задача. Будешь так делать, и Создатель будет к тебе также относиться.

– Ну что, моя ласточка, – старый дед подошёл и погладил «шестёрку» по капоту, – поехали, милая… Вези уж деда домой…

«Лада» вздрогнула, завелась и запыхтела.

– Давай, давай… Встретимся на свалке, – проворчал Порш вслед уезжающей Шестёрке.

Адовы карусели 

Карусели

Автобус подкатил к платформе, и встречающие неторопливо потянулись к дверям.

– Здорово, брата-а-ан! – два крепких молодых человека обнялись, похлопав друг друга по плечам. Размашисто жестикулируя и громко смеясь, они направились в сторону такси.

– Колян, сколько лет, сколько зим! Малую родину совсем стал забывать! Как доехал? – сыпал встретивший парень лет двадцати семи.

– Да что, Вась, тут делать? Родителей уже нет. Ты да вон Хромой остались. Вспоминал вас часто. Дел – невпроворот, а видишь, всё-таки приехал! – пробасил, улыбнувшись, Колян, и они сели в машину.

I

– Ты, мать, водочки-то ещё принеси пацанам, – шепнул на ухо жене Петрович и вышел во двор покурить. Васька и Колян сидели на кухне: стол ломился от напитков и угощений, благо повод был: встретились два давних друга, да что там давних – древних! Вместе в детском саду, в школе за одной партой; в армию – и туда в один день забрали! Но жизнь, как часто бывает, раскидала всё по своим углам: Васька, навоевавшись, остался в городе, а Колян двинул на заработки «на севера», да и застрял там.

– Но дружбу не разрушить, ибо нет таких расстояний, на которые бы её не хватило! Колян, давай за дружбу! – они подняли стаканы и грохнули их друг о друга.

– А помнишь, как пацанами на каруселях катались? Перепрыгивали через ограду – и на «Ветерке» у-у-ухх! – Васька махнул рукой и зацепил бутылку. Та со звоном упала.

– А-а-а, ничево-о-о, уберё-ё-ом… – он попытался нагнуться, его потащило в сторону, но Колян удержал.

– Жаль, что карусели разломали… Что там, магазины построили?… С этим Ельциным всё к чёрту пошло. Всё!… – Колян тупо смотрел на стакан.

– Да ну-у… есть карусели… новые! Хошь, покажу? – протянул Васька.

– Оба-на! Чё, прям карусели? Хренасе! – Колян аж привстал с дивана. – А ну давай, засвети-ка!

– Мать, прогуляться мы! А то что-то с непривычки повело децл… И тачку вызови! – Васька, опираясь на стену, пошёл в коридор. За ним неуверенно петлял Колян.

Такси подъехало через пять минут, благо этого добра в городе было, наверное, больше чем самих пассажиров. Здесь вообще всё так было: если магазинов – то чуть ли не по пять штук на каждого; если рынок – так на полгорода. Зачем? А кто его разберёт. Чего не хватало, так это детских садов, врачей и учителей – да кого сейчас этим удивишь, правда?

– Как всё изменилось! – Колян прилип к запотевшему стеклу такси и смотрел на ночной город.

– Та ладно… магазы да кабаки одни… чё хорошего? Денег-то в кармане больше не стало, работы нет: завод стоит, мебельную закрыли. У нас ведь как теперь: все бабы торгуют, а мужики их стерегут – в охране работают, а остальное большинство бухает, колется да с ума сходит от безделья. Я вот тоже полгода как маюсь дома, – грустно обронил Васька.

– Шеф, здесь тормозни, а? – он положил сотню на торпеду. – Сдачи не надо.

Они вышли у парка и закурили. Вокруг было темно, лишь несколько фонарей освещали вход с красивой надписью «Парк Аттракционов».

– Поздно уже. Наверное, закрылись давно, – Колян замялся.

– Пошли-и-и, брата-ан! Я угощаю! Ко мне сегодня кореш приехал или кто? – Васька подтолкнул в плечо друга, и они двинулись навстречу каруселям.

– Смотри, вон дед какой-то идёт! Сторож, сто пудов, сторож! – прошептал Колян, когда они перелезли через невысокую ограду.

– Вот он-то нам и нужен, – Васька как-то подобрался и пошёл первым, срезая путь через клумбу.

Старик остановился и спокойно сказал:

– Ребята, касса уже закрыта и карусели не работают. Уходите.

– Слышь, начальник, да касса нам и не нужна. Мы по старинке, бесплатно. А ты нам поможешь, всасываешь базар? – Васька, вдруг оказавшись рядом, сильно сдавил ему шею.

– Эй, эй, эй! Пацаны, в натуре, без рук! Надо так надо! Пошли, поможешь включить. Руки только убери! – захрипел дед и, освободившись от объятий, направился к кирпичному зданию.

– Колян, здесь подожди, я быстро! – сказал Васька и побежал догонять старика.

Через пять минут Васька вышел.

– А где старикан? – Колян сидел на лавочке и курил.

– Та привязал на всякий случай к кровати и телефон забрал, чтоб ментам не стукнул, – Васька, довольный, сел рядом. – Ща покурим и пойдём на «Цепочку», нашу любимую, кхе-кхе…

– А чё он так быстро согласился-то? – спросил Колян.

– Да кому ж охота за четыре тыщи инвалидом остаться, брат? Ну ты даёшь! – Васька встал и потянулся. – Идём, бросай сигару!

Они подошли к «Ветерку». Вокруг стояла мёртвая тишина, слышно лишь, как где-то в центре города выла сирена. Васька открыл кабинку оператора:

– Давай залезай в кресло и пристегнись! А я нажму кнопку и догоню!

Колян прыгнул в деревянное кресло, цепи жалобно заскрипели. Васька, нажав кнопку, молнией вылетел из кабинки и оказался рядом – карусель успела сделать круг.

Ветер бил в лицо, а сердце так и хотело выскочить наружу: всё как в далёком и таком забытом детстве! Карусель набирала обороты:

– Ва-а-аська-а-а-а! – Колян кричал от переполнявшей его радости.

– Коля-я-я-ан! – Васькино лицо, растянутое ветром, напоминало загримированного Джима Керри из фильма «Маска».

II

Собака разрывалась.

– Лежи, пойду сам открою. Пацаны, наверное, нагулялись, – Петрович надел галоши и поковылял к калитке. Жена, быстро накинув фуфайку, засеменила следом.

– Здорово, – возле калитки стоял участковый Пантелеевич, сосед и одноклассник Петровича; чуть поодаль мялись двое в милицейской форме: капитан и сержант.

– Чё, опять подрались? Где эти остолопы? – Петрович почесал кулаки об забор.

– Тут вот какая штука, сосед, случилась… Вот ребята из отдела приехали, расскажут всё… – Пантелеевич неуклюже отошёл в сторону, давая пройти людям в форме.

– Ты это… жена… давай отсюда. Нам с мужиками поговорить надо, – не поворачивая головы, сказал Петрович. Женщина, наклонившись ещё больше, быстрыми шагами пошла в дом.

– Ваш сын? – капитан достал из кармана паспорт и передал Петровичу.

– Да, мой, – осторожно, словно древнюю рукопись, он перелистывал страницу за страницей. – Где вы это взяли?

– Паспорт мы нашли в пиджаке… Ваш сын умер. У него не выдержало сердце. Второй сошёл с ума. Их сняли сегодня утром с каруселей, – капитан смотрел на свои ботинки. Видно было, что каждое слово ему даётся с трудом. Петрович схватился за калитку. Испугавшись, что со стариком случится приступ, участковый стал было поддерживать, но тот махнул рукой, что, мол, всё нормально, продолжай.