Сердце в гипсе - Катажина Грохоля

Как его обольстить. Как от него уйти. Как его заманить. Как ему опротиветь. Женоненавистник и женщина, которая любит. Найди общий язык с партнером. Найди общий язык с мужем. Найди общий язык с любовником. Понять, что он говорит. Понять, что он чувствует. Догадаться, чего он не сказал, и так далее. К этим книжкам продавщица отдела добавила еще две. «Знаки Зодиака. Как подобрать спутника жизни, чтобы жить долго и счастливо» – эта показалась мне самой интересной. И еще одну книжку о сексе. Потратила я сто шестьдесят четыре злотых, потому что покупала все в отделе уцененных книг.

Я подготовлю цикл статей. Главный придет в экстаз и предложит мне вести постоянную рубрику. Воображение уже рисовало заголовок большими буквами: «Советы Юдиты». Нет, все это бессмыслица – когда кто-то кому-то дает советы, люди уж точно не станут это читать. Юдита понимает. Никто этому не поверит. Юдита и ты. Ты и Юдита. Юдита не дает советов. Юдита, которая никогда никому ничего не советует.

Юдита, которой нужен совет.

Юдита тебя поймет. Ты, он и Юдита. Обожаемые треугольники. Ты в треугольнике с Юдитой. Твой партнер и Юдита. Любовь Юдиты. Адам и Юдита. Юдита и Адам Голубой. Интересно, как бы выглядела наша общая визитка на двери? Я бы никогда, конечно, не поменяла своей фамилии, тем более на фамилию Адама, потому что Тося носит мою, то есть Экса – нынешнего Йолиного мужа, и ей было бы немножко неловко, если бы я вдруг стала носить фамилию Адама. Ведь Тося, наверное, так скоро не поменяет своей. И я тоже нет. Никогда за него не выйду, потому что не хочу. Я не стану носить никакой дурацкой фамилии какого бы то ни было типа, пусть даже им окажется мой Адасик!

Я немножко разволновалась. Столько всего на мне. Адам должен был подъехать к пяти на угол Маршалковской и Иерусалимских аллей, и нигде его не было видно. А здесь нельзя парковаться. Я больше не желаю с ним договариваться. Ведь еще совсем недавно я могла на него рассчитывать, он был пунктуален. И ведь даже никакой дурацкой свадьбы у нас не было, после которой мужчины начинают опаздывать, разбрасывать носки где попало и перестают менять прокладки в кранах, чем Адасик занимается с удовольствием и с видом знатока социологии и чего никогда не умел делать мой предыдущий.

Я торчу на углу, как дура, и действительно чувствую себя покинутой женщиной. Книги оттягивают мне руки, и наверняка все посматривают на меня и думают: о, взгляните, еще одна брошенная наивная баба. Не буду выставлять себя на посмешище. Подожду еще пару минут и пойду на электричку. Вот как влияет утренний секс на мужчин. Я бросила взгляд на часы – семнадцать сорок. У-у-у, вот так дела! Но хотя бы пару минут он мог бы меня подождать? Было время – ждал. Интересно, долго я тут стою? Минут пять? Собственно, незачем дольше стоять. Он уехал.

– Моя сладкая крошка, у тебя есть часы?

Я обернулась и увидела своего ненаглядного Голубого.

И не подумала устраивать ему скандал из-за того, что я опоздала. Только развела беспомощно руки с двумя тяжелыми пакетами с надписью: «Дешевая книга».

– Мне пришлось поставить машину возле универмага «Смык».

– Пошли.

Он подхватил мои сумки с книгами и заглянул внутрь одной. На самом верху «Секс и все, что ты должна знать о нем».

Голубой расплылся в улыбке – чертов социолог!

– Надо было спросить у меня утром, а не литературу на эту тему покупать. Здесь важен эмпиризм. – Когда он хочет меня поддеть, то выражается именно так.

– Эмпиризм, – начала я, – то есть опыт, следовательно… – Я по-дружески хлопнула его по плечу, ничуть не упрекая за то, что он должен был вчера ждать меня с этим вином. Потому что Адасик очень, ну просто очень классный. Я вообще порой не знаю, как вести себя с ним, потому что даже не могу с ним поссориться, что у меня получалось неплохо с теперешним Йолиным супругом.

Мы приехали домой поздним вечером. На западе небо струилось оранжевым цветом. Мы сели под ивой и стали обгладывать курочку из какой-то столовки, запивая апельсиновым соком. Адам допил вчерашнее вино.

– Юта, ты серьезно не хочешь никуда ехать в отпуск? Будем сидеть дома?

Ну вот так всегда, даже спокойно поесть нельзя, потому что тебе тут же припомнят, что ты сболтнула в минуту слабости. А может, ему на руку то, что я не хочу ехать на этот Крит?

– А ты хочешь поехать? – спрашиваю его осторожно.

– Я бы поехал… Но…

Я замерла. Сейчас он скажет, что не со мной или что хотел бы поехать с одним Шимоном или с бывшей женой, потому что по ней соскучился.

– Шимону срочно нужен компьютер. Я подумал, если ты действительно не прочь остаться, то хватило бы на компьютер из тех денег, что мы с тобой отложили на отпуск, а мы бы могли махнуть куда-нибудь зимой, как ты и говорила. У меня появилась постоянная подработка на радио, так что расходы быстро возместятся… Что ты на это скажешь?

Я? Ничего. Не могу же я признаться, что должна Але деньги. Мне пришло в голову, что я могу ему соврать, будто моей маме и моему отцу срочно понадобились деньги и не могли бы мы им… Наврать еще успею.

– Естественно, – ответила я спокойно, – так и сделаем. Сейчас в теплых странах слишком жарко.

– Отлично. Шимон обрадуется. Кстати, я подумал, что Тосе тоже пригодился бы свой компьютер. Ведь у нее уже год идут занятия по информатике, а ты ей не разрешаешь пользоваться своим!

– Разрешаю, – обиделась я. – Конечно, разрешаю, но в пределах нормы.

– Ну да. – Адам схватил меня за ногу. – Только норма у тебя совсем небольшая.

– Адам, это моя работа, а не инструмент для игры. Сколько можно держать компьютеров дома? Твой, мой и еще Тосин?

– Ну, – соглашается Адам, – старый компьютер Шимона, если заменить у него память на более мощную и жесткий диск, станет вполне сносным, и денег на это больших не нужно. Что-нибудь около тысячи двухсот.

Ровно столько, сколько мне предстоит выплачивать ежегодно в течение ближайших двух лет, если получу этот чертов кредит в банке, чтобы вернуть Але долг. Боже милостивый, что я наделала?

Скрипнула калитка, и из-за георгинов показался Кшисик. Он взмахнул рукой, указывая в небо.

– Приглашаю к нам на скромное барбекю, – сказал сосед. – Отпразднуем этот закат.

И мы отпраздновали.

Обретаю независимость

– Вы и в самом деле не хотите никуда ехать? – Голос Конрада прозвучал так зычно, что даже Уля, копавшаяся в земле на своем участке, подняла голову от растеньиц.

Конрад с женой заехали к нам в субботу днем. Было совершенно очевидно, что я становлюсь зависимой от Адама и пора исправлять положение. Теперь наш дом будет полон гостей.

«Если ты перестаешь видеться с друзьями, потому что он для тебя всех важнее…»

– Я им ничуть не удивляюсь. – Жена Конрада окинула взглядом наш садик, который, по правде говоря, еще до конца не обустроен, но всякая всячина уже цветет, например, тыква, посаженная в дальнем углу, протянула к дому шестиметровые плети с чудесными светло-желтыми цветами.

– Можно узнать, почему? – опрометчиво поинтересовался у супруги Конрад. До сих пор я считала себя слишком болтливой. Это вовсе не так, в сравнении с женой Конрада я могла бы сойти за жену Лота. Прежде чем кому-то из нас удалось предотвратить, казалось, витающую в воздухе ссору, супруга Конрада затрещала со скоростью пулемета:

– Ох, дорогой, вспомни, как ты заявил, что отпуск мы проведем без детей? В прошлом году… – Вопросы сыпались один за другим, но ответа дама не ждала. – Ты сказал, что они уже вполне взрослые, могут ехать в лагерь или на турбазу, к счастью, нам это по карману, а мы – ну что же, хоть самую малость нам следует подумать и о себе. Ты ведь именно так говорил, дорогой, разве я не права? И представь себе. – Тут она обратилась ко мне, слегка подавшись в мою сторону корпусом. – Дети уехали, а он принес рекламные проспекты туристических фирм, сказал, раз уж это наш столь долгожданный медовый месяц, то экономить не станем. Помнишь, милый?

Конрад хотел ее остановить, но я заметила, как Адам одернул его под столом. И Конрадова половина продолжала:

– У нас нет кровати. Ведь правда, дорогой? До сих пор. А знаете отчего? – Она обвела нас торжествующим взглядом. – Оттого, что он, – она выставила указательный палец и жестом обвинителя почти ткнула им в грудь мужа, – утверждает, что воспоминания важнее новой кровати. На двуспальную мы копили деньги с прошлого года, когда наша старая развалилась, и с тех пор мы спим на матрасе для йоги, купленном лет двенадцать назад! Разве не так, дорогой?

– Но… – пытался отважно защищаться Конрад, и это все, что ему удалось вставить.

– У этого матраса с одной стороны торчат пружины, кто бы мог подумать, что нечто подобное в нем есть, зато с другой образовалась яма. Прикинь, неужели на этом можно спать, а? – Последняя реплика была снова адресована мне.

Я согласно кивнула, бросив взгляд на Адасика. Он слушал с непроницаемым лицом. Супруга Конрада просияла.