Бумеранг желаний - Иван Диго

Леонид вяло промямлил в ответ:

– Ну… в общих чертах…

– Да, брат, ты совсем расклеился, как я посмотрю, – бодро продолжил Анатолий. – Ладно, у меня сейчас в суде дела закончатся, я тебе наберу, встретимся и перетрем, не забудь поискать грешки на него, давай, пока…

В трубке короткие гудки. Леонид позвонил Леночке по внутреннему телефону и попросил снова пригласить главбуха и юриста и чаю горячего с конфетами попросил.

На повторном совещании дал указание пересмотреть все сделки с клиентами на предмет участия со стороны Олега и выяснить все, что связано со вспомогательными фирмами. Сотрудники пошли работать. В дверь заглянула Леночка.

– Леонид Андреевич, вам, может быть, еще чаю?

– Нет, ничего не нужно, хотя зайдите, пожалуйста.

Дверь полностью открылась, и Леночка появилась во всей красе. Белая обтягивающая рубашка подчеркивала осиную талию и полную грудь. Пуговки расстегнуты так, что виден кулон небесного цвета на золотой цепочке как раз в ложбинке рядом с сердцем. Волосы убраны назад так, что маленькие ушки в полной мере показывают сережки с такими же камнями. Черная юбка-карандаш, длинные тонкие ножки заканчиваются яркими синими туфлями на высоком каблуке. Тонкий прямой носик, пухлые губки, черные как смоль глаза, брови вразлет, ресницы хлопают, как крылышки бабочки.

«Сумасшествие какое-то! Ей надо в индустрии моды работать или на телевидении, а не у нас. В каком-нибудь журнале Vogue или на Первом канале, – подумал про себя Леонид. – Секс ходячий».

Леночка стояла перед Леонидом.

– Присаживайтесь, Леночка, присаживайтесь.

Леночка осторожно присела на стульчик. «Наверное, тяжело в такой юбке. Все обтянуто. Пукнешь случайно, а юбка по швам разойдется», – со смехом подумал Леонид. Мысль о «пукающей секретарше» помогла ему перенастроиться на деловой лад.

– Леночка, расскажите мне, пожалуйста, все, что можете, об Олеге Алексеевиче. Ну и, конечно, о вашем с ним общении.

Леночка произнесла какие-то общие фразы. Потом разговорилась, раскраснелась, как будто вспомнила что-то постыдное, и рассказала, как он домогался ее последние полгода.

– Ну и как же вы от него отбивались?

– Ну ка-ак-как? – Леночка говорила в своем стиле, чуть нараспев, что, впрочем, добавляло ее сексуальному образу дополнительный шарм и изюминку. – Ну не могла же я ему сказать в лицо, что он такой мерзкий, что меня бы стошнило от одной мысли, что мы с ним… – Леночкино лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.

– Ну так как же?

– Нуу я емуу сказала, что у меня есть постоянный молодой человек и я не могу.

– А он?

– А он все домогался, кто это. И еще, что он – Олег – такой замечательный, богатый и все такое, что лучше любого мужика и что мне надо подумать хорошенько, пока такой, как он, не передумал.

– А вы?

– А что я? Меня же тошнить меньше от этого не будет? – Леночка сделала удивленные круглые глазки, как бы говоря «Ну что тут непонятного, я же уже сказала, что он противный».

– А вы сказали, кто этот замечательный человек?

– Неет, конечноо. Ну как я могла сказаать?

– А почему бы не сказать или, к примеру, когда тебе звонит противный мужик, передать свой телефон молодому человеку и попросить его поинтересоваться, кто звонит и зачем. В большинстве случаев это остужает…

– Леониид Андреевиич! Ну так для этого молодой человек должен быть рядом. А не так, как у меня, мечты однии…

Леночка скромно потупилась. А Леониду почему-то стало жарко… Он встал из-за стола, подошел к окну, посмотрел на белую метель за стеклом. Потом развернулся, собрался с духом и спросил:

– Леночка, извините за очень нескромный вопрос. Ну раз уж у нас сегодня день откровений и все такое. Можно?

Леночка посмотрела на Леонида. Тот стоял темным пятном с красными ушами на фоне белого экрана окна.

– Спрашивайте…

– Леночка, извините, но вот пока вы у нас работаете, другие мужчины из офиса, ведь, наверное, тоже к вам неоднократно приставали? Вы отвечали взаимностью хоть кому-нибудь из наших сотрудников?

– Да вы чтооо? Леониид Андреевиич! Да я никогда! Да я бы никому! Да как вы не понимааетее?

– Леночка, извините, пожалуйста, меня за этот вопрос. Мне просто надо было его задать. Чтобы пресекать слухи и все такое, – скороговоркой зачастил Леонид.

– Да-даа! Я понимаюю, но так обидноо, как вы только могли подумать? – Леночка с укором посмотрела на Леонида.

– Ну, все-все! Извините. Считайте, что этого разговора не было. Спасибо вам большое, Леночка.

Леонид опять посмотрел в белую мглу. «Бред какой-то! Совсем спятил! Ерунду какую-то у сотрудников спрашиваю!»

– Что-нибудь ещее, Леониид Андреевич? – послышалось за спиной.

– Нет, Леночка, ничего не нужно. Хотя… Можно вас попросить сделать еще чая и конфет или шоколада принести. И еще, как только Анатолий придет, вы знаете его – юрист. Так вот, как только он придет, проводите его сразу ко мне, даже если у меня встреча.

– Конечноо, Леониид Андреевич.

9.5

Часа в три Леониду позвонила взволнованная Лера. Леонид помнил, что Лера сегодня с Дианой должны быть у врача. Сердце у Леонида болезненно сжалось. Лера начала сбивчиво рассказывать, что ей звонила заведующая детского сада, того самого, куда ходит Диана. Точнее, звонила заведующая, но разговаривал какой-то злой мужчина, назвавшийся капитаном милиции, тьфу, полиции, а заведующая нервная и запуганная, только трубку передала.

– Лера, подожди, не тараторь, пожалуйста!

Лера замолчала.

– Давай по порядку. Вы с Ди к врачу ходили? – начал выпытывать Леонид.

– Ходили, только я не поэтому звоню, там тот мужик от заведующей звонил, такой злой и наглый, весь из себя, он… – снова засуетилась жена.

– Ну, подожди же ты. Лера, давай так: я задаю вопросы – ты на них отвечаешь. И до мужика тоже доберемся. Понятно?

– Понятно, – смирилась Лера.

– Значит, так, вопрос первый. Что сказал врач?

– Ничего не сказал. Мы только энцефалограмму сделали, и все. Он бумажки заполнил и сказал послезавтра приехать за распечаткой и отчетом. Я тебе о другом хотела рассказать…

– Лера, я все понял. О’кей. Теперь скажи мне: что сказал этот мужик? О том, что он злой и якобы из полиции, я уже понял, но только скажи мне дословно: что он сказал?

– Он сказал, что хочет поговорить с нашей Дианой.

– Так. А ты что сказала?

– Что с нашей дочерью он сможет поговорить, когда я посоветуюсь с мужем.

– Умница. И что он сказал на это?

– Сказал, что перезвонит через десять минут.

– Так. А зачем он хочет поговорить с нашей дочерью?

– Он сказал, что дело касается выяснения обстоятельств, при которых Борис Плетнев получил повреждение головы. Ну, помнишь, Боря, мальчик из их группы, который ударился головой о батарею.

– Помню… Значит, так, скажи ему дословно: если мы и согласимся на то, чтобы он беседовал, то только в присутствии нас – обоих родителей. Причем не одного, а обоих. Второе – перед тем как я решу, согласны ли мы на эту беседу, ему следует поговорить со мной. Можно еще короче сказать – пусть мне звонит. Дай ему номер и сама с ним не общайся. Ни слова ему, понятно?

– Да.

У Леонида было четкое ощущение, что Лера на другом конце провода кивнула, когда сказала «да». Лера вроде бы успокоилась и положила трубку.

Через десять минут ему позвонил тот самый капитан. Леонид сразу понял, кто звонит, по чеканным фразам и металлическому голосу. И этот человек хочет допрашивать его дочь? У Леонида волосы на затылке зашевелились, как у волкодава перед прыжком в сторону волка.

Металлический голос сказал, что ему немедленно нужно поговорить с Дианой. Леонид не растерялся и ответил, что дочь находится вместе с мамой на больничном и разговаривать ни с кем не намерена. И поинтересовался в ответ, почему ему нужно поговорить именно с Дианой и в чем такая срочность. Капитан сказал, что почти со всеми детьми уже поговорили и для завершения проверки осталось поговорить только с Дианой. «Щас! – подумал про себя Леонид. – Тебе проверку скорее закончить надо, а нам потом от заикания ребенка всю жизнь лечить. Вон уже Лера связно говорить не может, а что тогда с ребенком будет?»

– Ничем не могу помочь, – сказал Леонид, – и еще я не уверен, что наши сведения могут изменить картину в целом, если вы всех уже опросили. Я думаю, что вам уже и так все понятно. Не правда ли?

– Нет, без ваших показаний, боюсь, мы не сможем разобраться, – вкрадчиво сказал капитан. – Дело в том, что, по показаниям остальных детей, ваша девочка находилась ближе всех к Борису Плетневу во время падения. Так когда вы сможете предоставить девочку для беседы?

Напористость капитана Леонида нервировала. И еще что-то неприятное было в его голосе и в словах. Теперь Леонид начал понимать, почему Лера пребывала в таком возбуждении, когда звонила.

– Э-э-э, капитан, простите, представьтесь, пожалуйста, еще раз по всей форме. Я зафиксирую, кто вы.

Он представился – капитан полиции Иван Лапшин и так далее. Леонид тщательно записал все сказанное.