Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Потапова

и ослабило. Постепенно стало все убирать на своем пути и подбираться к лакомому кусочку — к нашему ангелу. Может, хотело слопать, а может, держать в качестве батарейки, а может, утащить и обменять на что-нибудь.

— А кто хозяин этого чуда-юда?

— Мы с тобой об этом никогда не узнаем, и вообще, меньше знаешь, лучше спишь.

— Это точно, — согласилась я. — Надеюсь, мы больше с ледяным ангелом никогда не увидимся.

— Ага, размечталась, теперь у вас с ним ментальная связь.

— Откуда такое чудо?

— Оттуда, — хмыкнул Шелби. — Не помнишь, как ты работала с ним?

— Помню, — вздохнула я. — А еще помню ведьму Настю. Я эту звезду никогда не забуду.

— Думаю, что и она тебя тоже.

— Какая я незабываемая женщина, — хмыкнула я.

— Ну вот, — продолжил Шелби, — Один раз привязался, и всё, теперь может выходить на связь в любое время суток.

— Какая радость, — поморщилась я.

— А чего это у тебя капустный лист на тумбочке лежит?

Шелби подцепил лист когтем, покрутил его, понюхал и лизнул, потом откусил кусочек.

— Ничего так, только он какой-то вялый, — он запихнул его себе в пасть.

— Конечно, я его на лоб клала, чтобы убрать головную боль.

Он подавился и посмотрел на меня с изумлением.

— А что, таблеток совсем нет? — спросил он.

— Есть, но я решила лечиться народными средствами.

— Слушай, у меня такая вещь есть, поднимет любого. Сейчас. И все как ты любишь — самое настоящее народной средство.

Томас пошарился в пространстве и вытащил баночку из темного стекла. Выдернул притертую пробку, и по комнате мигом разлетелись жутко вонючие миазмы. Я тут же заткнула нос, к горлу поступила тошнота.

— Закрой это сейчас же, — просипела я, ловя ртом воздух.

Вскочила с кровати и вылетела пробкой из комнаты. Только в коридоре смогла продышаться.

— Ну вот, я же говорил, — выплыл из спальни Шелби, — Поднимет любого.

— Что это за дрянь? — спросила я, кивая на баночку.

— Это вытяжка из струи скунса.

— Верни обратно животному его струю, — сказала я, — И при мне больше эту гадость не открывай.

— Я все же тебе ее оставлю, вдруг пригодится, — улыбнулся он и исчез.

— Вот собака сутулая, — проворчала я.

Заглянула в спальню, но там невозможно было находиться. Задержав дыхание, я добежала до окна, открыла одну створку и выскочила из комнаты. Пришлось идти в ванную, умываться, а затем топать на кухню за завтраком.

— Да, средство действенное, это точно, — хмыкнула я. — На ноги поднимет даже мертвого.

Глава 17–18

Есть же на свете такие люди упертые

После обеда пришел Славка из школы. Вел себя, как обычно, на мои расспросы пожимал плечами.

— Мама Агнета, да ничего такого я не делал, откуда я знаю, зачем тебя вызывают. Может, услуги твои требуются или еще чего, — возмутился он.

— Ага, стены в классе покрасить или окна.

— У нас давно все окна в школе пластиковые, — ответил он.

— Замазать сами стекла, — пошутила я.

— Ты сама как себя чувствуешь? — спросил Слава.

— На букву «ха», и не подумайте, что хорошо. Всю тушку ломит и задние ноги отваливаются, — пожаловалась я.

— Тогда чего по дому шарахаешься, иди ложись, ужин с Катюхой мы сами приготовим, да и коз тоже подоим.

— Отлично, — кивнула я. — Все же хорошие у меня дети.

Не успела уйти с кухни, как кто-то затарабанил в калитку и принялся давить на звонок. Маруська в истерике то ли от испуга, то ли по должности принялась громко верещать, лаять и кидаться на дверь.

— Вот кого черти принесли? — проворчала я.

— Наверно, опять к тебе пришли, — кинул Славка.

— Или к твоему отцу, — ответила я.

— Пойду посмотрю.

На улице моросил мелкий противный дождик. Часть листвы уже облетела и чавкала на земле, раскисая в грязи и лужах противной кашей. Все небо было затянуто серой депрессивной тучей. Погода в этот день не радовала. Видно, кому-то очень сильно надо было, что он не поленился выйти из дома в такую слякоть и мерзопакостность.

Славка сунул ноги в калоши, накинул на плечи отцовский плащ и выскочил во двор. Через несколько минут с улицы послышалась ругань. Дверь резко распахнулась, и в дом кто-то влетел. Маруська кинулась с оглушительным лаем встречать непрошенного гостя, тут же получила от него ногой в бок, заскулила и пришла ко мне жаловаться. Я уже встала со своего любимого места, как некто ворвался на кухню. Передо мной стояла разъяренная худощавая женщина в грязных сапогах, мокрой куртке и с зонтом, с которого стекала вода на чистые полы.

Она швырнула на обеденный стол какой-то грязный вонючий кулек, от которого несло тухлой рыбой.

— Это что, я тебя спрашиваю? — заорала она на меня и стала тыкать зонтом в кулек.

— Во-первых, здравствуйте, во-вторых, у нас в доме в обуви не ходят и в верхней одежде тоже, так что пройдите в коридор и разденьтесь там. Зонт можно оставить там же. В-третьих, у нас не обижают животных и детей.

— Я бы еще тебе здоровья не желала, — зашипела она мне в лицо. — А в твоем свинарнике я буду ходить в обуви, и даже залезу на диван и грязь везде разбросаю. И ничего ты мне за это не сделаешь.

Позади нее стоял Славка.

— Выкинь ее, — спокойно велела я.

— Это наша классная, — сказал он.

— Мне все равно, кто она, выкинь ее из моего дома, — я стала вставать со своего места. — Пшла вон, и дрянь свою забери.

Я натянула на руку перчатку, в которой иногда мою плиту, взяла в руки вонючий кулек и сунула ей в руки.

— Пшла вон, — я продолжала на нее напирать.

— Все никак не успокоишься? — взвизгнула тетка. — Подумаешь, мой сын твою дочку немного пощупал, а ты до сих пор злишься? Сына своего подучила, и он мне подкинул вот это!

Она тряхнула кулек, и из него вывалилась страшная самошивная серая кукла с черными потрескавшимися глазами-пуговицами и перекошенным, намазанным помадой красным ртом. Кукла имела вместо волос пакли, а одета она была в коричневое платье, сшитое из старого мешка, в котором когда-то носили картошку. Прошито было все грубыми стежками, и из некоторых швов проглядывала кукольная начинка.

— Фу, мерзость какая, — сморщилась я. — Ты чего эту гадость ко мне приперла? Свои проблемы решала бы дома.

— Это, это, это твоих рук дело, — тетка схватила в руки жуткую куклу и стала трясти ей перед моим лицом. — Все не можешь забыть тот случай с моим сыном и твоей дочерью. Думала, я не узнаю, кто это сделал?

— Не тряси этой гадостью