Призрак любви. Женщины в погоне за ускользающим счастьем - Лиза Таддео

взяла «Анну Каренину», прочитанную до 44 страницы. Когда-то она сидела в небольшом баре на Элизабет, мужчина увидел ее с книгой «Излучина реки», и купил для нее двойной скотч. Знаток любовных романов оказался парамедиком из Австралии. У него была крепкая, толстая шея и голубые глаза. Они немного поболтали и отправились в постель. Его язык между ее ногами оказался алмазным резцом. «Поехали со мной в Париж, – предложил он. – Я уезжаю утром». «Да, – ответила она. – Да, да, да…»

Это было семь лет назад, а она до сих пор берет с собой книги на ужин. Подруга Талия, хитрая еврейка, объясняла, почему она до сих пор одна – потому что ей вечно чего-то не хватает. Она недостаточно смела и недостаточно застенчива, она не пьет слишком много – но и не трезвенница, она не богата, но и не бедна. Даже вес Грейс Магориан был абсолютно средним – она не была ни толстой, ни худой, ни пышкой, ни доской. Она была средней во всех отношениях. Талия тоже была одинока, но она регулярно напивалась узо (греческий алкогольный напиток) до потери сознания. И всегда твердила Грейс, что свиданий у нее больше.

– Понимаешь? Я такая, какая есть. И меня запоминают!

– Да, – отвечала Грейс. – Да, да, да…

У девушки (вот черт!) официантки Грейс заказала уни, икура, унаги, морского карася, аджи, ботан-эби, лакедру и медузу. Еще сакэ и сливовое вино, которое подали в красивой деревянной коробке.

До того, как ей подали рыбу, в баре появился мужчина в деловом костюме в елочку. Он был намного моложе и пришел в бар один. Раньше казалось, что она обращает внимание только на особенных. Парень в метро с осенними волосами. Всю дорогу она представляла, какая у них могла бы быть жизнь. Даже дом за городом и овчарок себе вообразила. Теперь она уже не цеплялась за любовь. Теперь бы лишь не умереть в одиночестве. Всего лишь.

От выпитого в глазах Грейс мутнело, но этот в баре показался ей знакомым. Она наклонила голову, прищурилась. О, да – тот самый парень из гольф-клуба!

– Привет! – она подняла голову.

Половина бара отвлеклась от своих разговоров. Но только не он. И Грейс Магориан поднялась, сократив расстояние.

– Эй, привет! – произнесла она громче.

Мужчина моргнул, а потом узнал ее.

– О, привет! – ответил он удивленно и не слишком радостно.

– Надо же, какое совпадение!

– Да уж! Бывает… Черт!

Он посмотрел на свой телефон. Пьяная или нет, но дурой Грейс никогда не была.

– Что ж, оставлю вас.

– Грейс, верно? – спросил мужчина.

– Грейс Магориан.

– Вы здесь одна?

– Да.

– Я бы пригласил вас присоединиться, но у меня встреча с другом.

Он понизил голос и опустил глаза:

– Вообще-то, еще одна подруга из Venus. Где я познакомился с Вероникой.

Грейс кивнула.

– Понимаю. Нет причин для беспокойства. Я уйду в свой маленький уголок мира…

– Я просто хотел сказать… Не раскрывайте меня… Сейчас такие девушки: стоит им узнать, что ты встречаешься с другими, они на следующий же день ставят хэштег me too и вываливают на тебя все дерьмо.

– Конечно… Ха-ха…

Грейс направилась к своему столику, но что-то ее остановило, и она обернулась.

– Джед?

Мужчина писал сообщение кому-то по имени Внутренняя Безопасность.

– Да?

– Окажите мне услугу. Конечно, это может показаться вам странным… Может быть, вы можете… Если вас не затруднит… Пригласите меня на этот сайт. Если он, конечно, не только для молодых. Если бы вы меня пригласили, я была бы очень признательна.

– Ха-ха! Какая у вас почта?

Грейс дала ему свою почту.

– Без проблем, – кивнул он, записывая почту в свой телефон.

– Спасибо.

Он подмигнул ей, и она ощутила себя голой. Грейс красиво повернулась, мягкий рассеянный свет освещал ее спину. Ее последним мужчиной был архитектор. Она позволяла ему входить в себя и чувствовала, как его сперма течет по стенке колпачка. Он был красивым, высоким, нежным. Почти идеальный мужчина с красивыми зубами и здоровым телом. Ушел он почти вежливо – через час. И больше она о нем не слышала. На следующее утро из нее вышло нечто, напоминающее хлопья краски.

Это было три года назад. За это время мир изменился. Грейс нуждалась лишь в том, чтобы ее хорошо трахали и бескорыстно любили. Хотела, чтобы ее кто-нибудь домогался, и она могла списать свои неудачи на этот опыт. Конечно, она с юности терпела мелкое, ежедневное насилие, и даже нечто более серьезное. Но нехватка любви – такого не было. Она завидовала женщинам, позволяющим себе роскошь вспоминать всяких козлов и почти козлов, которые их ранили. Грейс вообще не могла припомнить ни одного домогательства.

В тот вечер Грейс в своей розовой студии включила новый бордовый вибратор и ноутбук и принялась искать что-нибудь романтическое, но пикантное. В соцсети она нашла видео молодой пары в метро – в аккаунте «Стервы Нью-Йорка». Девушка в пышной черной хлопковой юбке оседлала парня в велюровых спортивных штанах. Она энергично двигалась на его коленях, на красивом лице играла пьяная улыбка. Поведение же парня было уклончивым, в нем не было страсти, лишь сдержанное удовольствие. Когда вибратор как следует зарядился, Грейс вытащила постиранное белье из сушилки и улеглась на свою жесткую двуспальную кровать. На лицо она положила стопку чистых полотенец, а в персиковые трусики – кролика. На ноутбуке молодая пара продолжала заниматься любовью в метро. Сегодня это занимает двадцать секунд – максимум. Явно нужно поставить на автоповтор.

А потом она лежала и думала об отце. Всегда лучше думать о родителях сразу после оргазма, когда в душе столько места.

Донал Магориан. Высокий, широкоплечий, с крепкой шеей, но тонкими ногами, розовощекий, с красным носом и ладонями, широкими, как лопаты. С девяти лет он резал и жег торф, управляя повозкой, запряженной двумя тяжеловозами. Когда техника стала отбирать работу у людей, Донал вместе с несколькими безработными приятелями взялись за проект иностранного девелопера – они строили в своем маленьком городке поле для гольфа. Напряженная работа длилась два года. Мужчины в белых брюках приходили на поле и замахивались невидимыми клюшками, чтобы определить, где лучше расположить пригорок. Половина рабочих спилась до смерти – от злости, но чаще от слабости. В день торжественного открытия Донал остался единственным из рабочих, кто мог занять достойное (насколько это возможно) место на церемонии. Он стоял за спокойным армянином с большими ножницами. Грейс смотрела церемонию по телевизору. Она стеснялась, но все же была очень горда. Она сидела дома и делала уроки, чтобы никогда не оказаться