СВАТЫ - Дебби МАКОМБЕР

Каждая частичка Дори чувствовала Гевина, каж­дый нерв, каждая клеточка. Она никогда не надея­лась, что ее ожидает подобная близость с каким-либо мужчиной. Она видела в нем нежность и ра­нимость — те чувства, которые он так редко про­являл.

К ним приблизился официант с кофеваркой, но Дори покачала головой. Гевин взглянул на часы и спросил:

— Пойдем обратно в номер? Нас не было всего два часа.

Она чувствовала, что сегодня ночью для нее нет безопасного места, только не в том случае, если она будет рядом с Гевином. Она хотела быть в его объ­ятиях так сильно, что практически жаждала его при­косновения. Дори искала причину, чтобы остаться.

— Они будут ужасно разочарованы, если мы вер­немся так рано.

— В холле играет какая-то группа, — ответил он. — Хочешь потанцевать?

— Да. Я с удовольствием. — Ее голос слегка дро­жал.

Гевин не стал искать столик, когда они вошли в холл. Звучала мягкая, мелодичная баллада, и он по­вел ее прямо на площадку для танцев и там повер­нул к себе лицом.

Дори глубоко вдохнула. Она положила ладонь на его шею и прижала голову к твердой линии его под­бородка. Их тела были так близко, что Дори могла чувствовать неровный ритм его сердца, но она по­нимала, что и ее собственный пульс буквально за­шкаливал. Они делали лишь вид, что танцуют, держа друг друга так тесно, что казалось, в течение несколь­ких секунд было невозможно дышать. Втянув воздух в легкие, Дори закрыла глаза и отдалась на волю пол­ноты ощущений, которые волной нахлынули на нее. Неделями она боролась с чувствами к Гевину. Она не хотела влюбляться в него. Сейчас за несколько ко­ротких минут, которые прошли с того момента, как он взял ее руки в свои, Дори осознала, что уже слиш­ком поздно. Она любила его. Целиком и полностью. Но признание в своих чувствах лишь напугает его. Ее интуиция кричала, что Гевин не готов к принятию ее любви или же к признанию своей собственной. Если сейчас последовать за этой пока еще маленькой ис­коркой, то можно ее затушить еще до того, как поя­вился бы шанс раздуть ее до огромного пламени.

— Дори. — В его голосе звучали необузданные эмоции, которые растопили ее сердце. — Давай уй­дем отсюда.

— Давай, — прошептала она в ответ.

Гевин повел ее к выходу из холла, а затем по за­полненному людьми вестибюлю. Он на мгновение помедлил, очевидно никак не решаясь, куда им сле­дует пойти.

— Дети будут в кроватях, — напомнила ему мяг­ко Дори.

Лифт был пуст, и, как только тяжелые двери за­крылись, Гевин обвил ее тело своими руками. Она так сильно желала его поцелуя! Дори улыбнулась и смело посмотрела на него. Она увидела, что его гла­за потемнели от страсти. Потянувшись к нему, она встретила губы, устремившиеся к ней со всей жаж­дой, что пробудилась в этот вечер. Гевин целовал ее с глубокой нежностью до тех пор, пока они оба не стали задыхаться, а затем лифт остановился.

Глубоко вздохнув, Гевин усилил объятие, придви­гая Дори еще ближе.

— Если ты будешь целовать меня так каждый раз, когда мы заходим в лифт, мы никогда отсюда не убе­ремся.

— Этого я и боюсь, — пробормотала она и вни­мательно посмотрела ему в глаза.

Он долгое время молчал, а затем все же произнес:

— Тогда нам необходимо выйти сейчас, пока мы все еще можем.

Его хватка слегка ослабла, когда они выходили из лифта.

Из-под двери их номера не пробивался свет, но Дори сомневалась, что у них будет настоящее уеди­нение. Несомненно, Мелисса и Денни были просто за дверьми спален, стремясь стать свидетелями наи­более интимных подробностей в отношениях их ро­дителей.

Гевин тихо открыл дверь. В комнате было темно, а тот неяркий свет, который пробивался через окно, исходил от яркого серпа луны. Они вошли в номер, и рука Гевина по-прежнему лежала на талии Дори. Он повернулся, закрыл дверь и прижал ее тело к сте­не. Они неотрывно смотрели друг на друга.

— Мне не следует целовать тебя здесь, — хрипло пробормотал он, будто надеясь, что она откажет ему.

Дори не могла найти слов, чтобы отговорить его, — она хотела его всем сердцем. Казалось, время засты­ло. Наконец, Дори очень медленно подняла руки, что­бы погладить его напряженный подбородок. Кончи­ки ее пальцев скользнули в его темные густые воло­сы, она поднялась на цыпочки и нежно накрыла его рот губами. Прикосновение было настолько легким, что их губы едва соприкасались.

Постепенно к активным действиям перешел и Гевин. Он легонько исследовал ее губы, нежно дви­гаясь от одной стороны ее рта до другой. Поцелуй был настолько чувственным, что по телу Дори про­шла дрожь. Вздох удивления сорвался с ее губ, а горло судорожно сжалось. Следом послышался ти­хий стон, когда поцелуй стал невероятно страстным и в нем засквозило желание. Все это было слишком ново и неожиданно. Она думала, что эти чувства, эти ощущения умерли вместе с Бредом. Но сейчас она хотела Гевина и не смогла бы остановить его, даже если бы он поднял ее на руки и понес в спаль­ню. И эта мысль шокировала ее.

Он поглаживал изгибы ее плеч и начал играть с ее губами, делая небольшие, чувственные укусы. Паль­цы Гевина запутались в ее волосах, и он скользнул ртом по ее щеке, к глазам, носу и слегка коснулся ее подбородка. Она чувствовала, что его бросает в жар. Необходимость испытать интимные прикосновения его рук и губ волной поднималась в ней. Но он сдер­живал себя, и ей казалось, что для этого Гевин при­лагает огромные усилия.

— Если ты оценишь этот поцелуй на десятку, тог­да у нас серьезные проблемы, — пробормотал он, приблизив губы к ее уху.

— У нас действительно серьезные неприятности.

— Я тоже так думаю, — прошептал он, но не ра­зомкнул объятия.

— Зная Денни, я бы предположила, что он, возмож­но, фотографирует это небольшое происшествие, — медленно произнесла Дори, чувствуя, как по ее телу разливается восхитительная слабость.

— И, зная Мелиссу, я бы сказал, что именно она одолжила ему камеру.

Постепенно его объятия ослабли.

— Думаешь, они действительно попытаются шан­тажировать нас? — спросила она, надеясь закончить вечер на более светлой нотке.

— Сомневаюсь, — прошептал Гевин. — В любом случае у меня отличная защита. Я думаю, мы можем списать это на счет шампанского и отличной еды. Согласна?

Нет, она не была согласна! Но Дори все же про­молчала. Она знала, что новое сильное чувство меж­ду ними появилось с того момента, как они сели на самолет в Сиэтле. Гевин хотел остаться с ней наеди­не этим вечером, так же как и она желала остаться с ним. Их поцелуй был естественным следствием поя­вившегося желания.

Она пришла к выводу, что правильней будет не солгать, а промолчать. Поэтому, притворившись, что широко зевает, Дори пробормотала:

— Мне следует подумать о сне. Был долгий день.

— Да, — согласился Гевин слишком быстро. — И завтрашний день будет точно таким же.

Они разделились в середине гостиной, расходясь в противоположные стороны по своим комнатам. Дори разделась в темноте, не желая разбудить Ме­лиссу — если, конечно, та спала. Даже если девочка и бодрствовала, Дори не желала отвечать на ее на­верняка многочисленные вопросы. Аккуратно при­поднимая покрывало, она скользнула на свою кро­вать и легла в удобную позу. Она наблюдала, как на противоположной стене играли колеблющиеся тени. Сомнения и обвинения измучили ее. Гевин списал их всепоглощающее влечение на шампанское. И что, интересно, он скажет, если подобное повторится? А это обязательно повторится — они зашли слиш­ком далеко, чтобы повернуть назад.

На следующий день Мелисса, Денни и Дори си­дели перед телевизором и смотрели игру «Золото­искателей из Сан-Франциско». Дори не особо интересовалась футболом и знала о нем слишком мало. Но она никогда ранее не смотрела игру, которую комментирует Гевин. Сейчас Дори гордо и внимательно слушала его комментарии, в первый раз оце­нив его мастерство в спорте. Партнером Гевина был еще один известный бывший игрок в футбол, и они легко обменивались остротами и шутками. В пере­рыве камера показывала двоих мужчин, сидящих в комментаторской будке. Гевин держал в руках блок­нот с надписью, которая гласила: «Привет, Мелисса и Денни».

Дети очень обрадовались, и Дори со счастливой улыбкой наблюдала за ними. Эти выходные, которые продлились четыре прекрасных дня, она не за­будет никогда. Все было просто идеально, возмож­но, даже слишком идеально.

Гевин вернулся в отель спустя несколько ча­сов после того, как закончилась игра. Его ши­рокие плечи были слегка ссутулены, и он рукой тер глаза. Гевин избегал смотреть на Дори, ког­да приветствовал детей, а затем тяжело упал на стул.

— Вы были великолепны! — прокричал Денни с беззастенчивым энтузиазмом.

— Да, пап. — Гордость в голосе Мелиссы была очевидна.

— Вы говорите так только потому, что «Золото­искатели из Сан-Франциско» выиграли, а вы оба болели за них. — Улыбка на губах Гевина никоим образом не маскировала его воспаленные глаза.