Пьесы - Афанасий Дмитриевич Салынский

хороший мастер. Двадцать пять лет назад он мне костюм на свадьбу сшил. Рука у него легкой оказалась. Счастливо прожили. Новая одежда или счастье приносит…

М а д и н а (с легким раздражением). …или счастье уносит.

И н с а ф. Правда ваша. И на серебряную нашу свадьбу шить начал.

Ш а р и ф а (настораживается). Где шить начал? (Сама с собой, недоуменно.) Что он, совсем… уже здесь начал шить?

И н с а ф. В ателье «Дятел».

Ш а р и ф а. Почему же тогда в ателье не пошли?

И н с а ф. Ходили. Уже два раза ходили. Скоро будет готово.

М а д и н а. Инсаф Мисбахович! Оставь ты портного в покое, ему свое место.

И н с а ф. Да-да, правда ваша.

Звонит телефон. Ш а р и ф а  берет трубку.

Ш а р и ф а (смотрит на часы). Позвоните, пожалуйста, через пятнадцать минут. Передам. Есть, двое… (Кладет трубку.)

М а д и н а. Давно работает?

Ш а р и ф а. Кто? Портной? Не знаю.

М а д и н а. Юлбердин. (Показывает на дверь с табличкой «Председатель».) Он.

Ш а р и ф а. Председателем пять лет. До этого заместителем был. (Показывает на наружную дверь.) Семь лет в эту дверь ходит. А вы разве не в нашем районе живете?

И н с а ф. Мы в Средней Азии жили. Только год, как вернулись.

М а д и н а. Беда не грянула, так и начальство не нужно было.

Ш а р и ф а (уяснила ситуацию). Заместитель тоже очень внимательный, очень отзывчивый человек. Только сегодня из отдыха вернулся. Завтра с хорошим настроением за работу возьмется.

И н с а ф. После отдыха человек себя отдохнувшим чувствует.

Ш а р и ф а. Может, ваше дело заместитель решит? Завтра с утра вас первыми и примет.

М а д и н а. Спасибо, ханум. Только нам к самому нужно попасть. Вы уж нас от порога назад не заворачивайте.

И н с а ф. Да-да, пожалуйста. Дело у нас — большое, его только большой человек может решить. Да и не с просьбой пришли…

Ш а р и ф а. За советом?

М а д и н а. Э, ханум! Не такие нынче времена, чтобы за пустым советом ходить, людей беспокоить.

Ш а р и ф а. Что-то я не поняла.

М а д и н а. Пустой совет и старичок-пенсионер задарма даст, а нам поддержка нужна. Защита. Несчастье у нас. Сколько лет жили, беды не знали… (Достает платок.)

И н с а ф. Да. Ваша правда.

В кабинете появляется  М а х м у т. Звонит. Ш а р и ф а  уходит.

М а д и н а (показывает на дверь). Туда войдем, ты свое «да-да» и «правда ваша» забудь, почаще «нет» говори.

И н с а ф. Да-да… ладно.

М а д и н а. Что-то не по себе мне.

И н с а ф. Да-да. Сколько дней — ни сна, ни покоя…

Ш а р и ф а  выходит из кабинета.

Ш а р и ф а. Войдите. Он ждет.

Входят. М а х м у т  стоит возле стола.

М а д и н а. Здравствуйте, Махмут Ильяс… Ильясович… Махмут Ильясович!

М а х м у т. Здравствуйте.

М а д и н а  деревянно протягивает руку. Здоровается. Такими же деревянными шагами идет к креслу, садится, сидит прямо, будто аршин проглотила.

(Растерян.) Простите. Я вас никак здесь не ожидал. Извините… Шарифа намекала на что-то, но я не понял. Растерялся даже вот…

И н с а ф. И мы растерялись. Неудобно получилось. Замзагуль тоже на какую-то другую вашу должность намекала. Оказывается… Кто бы мог подумать…

М а д и н а. Комедия… Зачем ты эту комедию играешь, Махмут?

М а х м у т. Я не играю. Я живу.

М а д и н а. Кто же ты, кем ты живешь?

М а х м у т. Самим собой.

М а д и н а. Нет, Махмут, даже у той одежды, которую ты шьешь, одна сторона — лицевая, другая — изнанка. А у тебя? Где лицо и где изнанка?

М а х м у т. Я ведь не одежда, я человек.

И н с а ф. Авторитетный человек.

М а д и н а. Кто ты — районный руководитель или портной?

М а х м у т. Оба я.

М а д и н а. А который же настоящий?

М а х м у т. Я сам настоящий.

М а д и н а. Так не бывает! Не бывает так! Мы тоже немного пожили, что к чему — знаем. Ты или по юродству, или по умыслу все это вытворяешь.

М а х м у т. По какому умыслу?

М а д и н а. По такому! Таких же, как ты сам, пристыдить хочешь, попрекнуть: дескать, вы какие и я какой. Я прост, я доступен, я демократичен.

И н с а ф. Спорить пристало только людям равного положения, Мадина-ханум.

М а д и н а. Кому она нужна, твоя простота? Те, кто знает, отворачиваются, наверное, и прыскают от смеха.

М а х м у т (просто). Смеются. Смеются над Пешим Махмутом — кто просто тешится, а кто и пыжится.

М а д и н а. А может?.. Даже язык не поворачивается спросить…

М а х м у т. Коли подумала, спроси.

М а д и н а. Может, говорю, оттого портняжить не бросишь, что нужда поджимает?

М а х м у т. И не без этого. Семь ложек враз поднимаем. А тут — какое-никакое, а тоже подспорье.

М а д и н а. Коли правда — вот это уже настоящее юродство! Весь район под тобой, а у тебя другого пути нет, чтобы накормить семью? Другого способа?

М а х м у т (резко). Какого пути? Какого способа?

М а д и н а. Разве нет?

М а х м у т. Нет! Хоть и во главе района — имений да угодий у меня нет, крепостных тоже нет. Вернее, не я во главе района, а район (хлопает себя по темени) у меня на голове. Он мне хозяин.

М а д и н а. И такие слова мы тоже давно знаем.

М а х м у т (с болью). Нет! Не знаете! Если бы знали, над моим ремеслом, над моей честной работой, над моей святой верой, может, не насмехались. Отчего же вы, которые давно и все знаете, если начальство наверху сидит и вниз не спустится, шепчетесь язвительно: «от народа оторвался», «зазнался», «занесся», а спустится он, пешком начал ходить, вы уже хихикаете: «ломается», «в демократию играет», хитрость здесь какую-то видите, умысел ищете. Но хуже всего не это. Хуже всего: когда вы тем, что он пешком ходит, с народом близок, начинаете восхищаться, чуть не в праведники его возводите. А что человек может вести себя просто по-человечески, вы и представить не можете. Вы, которые давно все слышали и давно все знаете! Вот ваш суд.

И н с а ф. Правда ваша. Судить легко.

М а х м у т. Кому легко, кому трудно. Суд суду рознь.

При слове «суд» Мадина и Инсаф тревожно переглядываются.

И н с а ф (потерянно). Правда ваша… (Вспомнил.) Нет…

Пауза. Мадина обходит кабинет, проводит рукой по столу, стульям, по макету района, стоящему поодаль.

М а д и н а. Прости, Махмут, наверное, я просто не хочу понять по-другому… Вот такое твое положение, такой кабинет, такой стол, такие вот стулья, диваны, эти все телефоны — и были моей мечтой. А ты всем будто пренебрегаешь, за старое свое ремесло вцепился. Будто волчонок: его в теплую шапку положили, а он все в свой лес смотрит. Обидно мне, словно ты над моей мечтой издеваешься.

И н с а ф. Так и волчонок, наверное, не зря и свей лес смотрит. Тянется душа на волю.

М а х м у т (без иронии). Правда ваша. Нет воли слаще, чем любимая работа.

М а д и н а. И эти слова, красивые слова…

М а х м у т (неожиданно мягко). Действительно, сколько сразу всяких слов наговорили. Давайте уж без обиды.

И н с а ф. Объясниться не грех.

М а х м у т. Что ж, добро пожаловать! На этот раз, кажется, не на примерку пришли?

И н с а ф. Нет-нет.

М а д и н а. Мы ведь, Махмут, не к тебе,