Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

Я стояла в коридоре, не думая ни о чём конкретном, скорее предоставляя мозгу возможность спокойно впитать новую информацию. Всю, от появления опасного магического экстракта и до странного поведения Уилфорта. Всерьёз раздумывать о чём‑либо не пыталась. Мысли напоминали кружащие на ветру листья: вроде и в пределах досягаемости, а попробуй‑ка поймай. Нет, лучше подождать, пока они осядут на земле.

— Что, темнота, взгрустнулось? — насмешливо спросили меня.

Я недовольно уставилась на Белобрысого.

— Отвоевали себе дело Веллореск, а теперь не знаете, как с ним справиться? — злорадно осведомился он.

И замолчал, ожидая ответного выпада с моей стороны, но не дождался.

— Веллореск…Точно, Веллореск! Спасибо, что напомнил! — воодушевлённо воскликнула я и бросилась в наш с ребятами кабинет.

Теперь мне действительно надо было подумать, а людный коридор не казался подходящим местом.

— Ну, ты и ненормальная, — пробормотал мне вслед ошарашенный Белобрысый.

Пододвинув кресло к окну, я уселась в него с окнами и устремила взгляд на медленно плывущие, меняя форму, облака. Итак, дело Веллореск. Мы не продвигались в нём потому, что никак не могли найти исполнителя. Тёмного, умеющего работать с иллюзиями. Но что, если никакого тёмного не было? Выходка Карины открывала совершенно новый взгляд на эту историю. Итак, что мы имеем? Мелина Веллореск убита при помощи тёмной магии, и, насколько мы можем судить, заинтересованы в этой смерти исключительно её братья (главным образом старший), оба светловолосые. Выйти на тёмного исполнителя не удаётся. Но как раз незадолго до убийства в городе открывается подпольная лавка, в которой торгуют совершенно новым средством, позволяющим светловолосым использовать тёмную магию. Средство стоит дорого, но член семьи Веллореск может себе такое позволить, особенно если рассчитывает в результате завладеть всем семейным состоянием. Остаётся выяснить, посещал ли кто‑нибудь из братьев (или других фигурирующих по данному делу людей) эту самую лавку.

Сидеть на месте больше не хотелось: подобная близость к разгадке вызывает во мне жажду деятельности или по меньшей мере движения. Поэтому я для начала направилась во двор, дабы там додумать свои мысли. И на пороге здания столкнулась с Уилфортом, который возвращался, проводив — а говоря точнее, выпроводив — Карину Ростри.

— Сержант, вы уже пришли к выводам по делу Веллореск? — деловито спросил он.

— Да, — подтвердила я.

Чувства были смешанные. Точнее, я не могла определиться с реакцией: то ли огорчаться, что не одна я такая догадливая, то ли радоваться, что начальство, судя по формулировке вопроса, в меня верило.

— Отлично.

С этими словами Уилфорт проследовал к лестнице.

Я полагала, что проще всего будет получить ответы на мои вопросы во время допроса хозяина лавки. Но тут нас всех ждало разочарование. Хозяину удалось уйти. То ли у него были хорошие осведомители, то ли идеальное чутьё. Так или иначе, отряд захвата, прибыв на место, обнаружил лишь пустое помещение, брошенное, вне всяких сомнений, совсем недавно. Это было более чем досадно, поскольку извлечение данного экстракта не имело прецедентов и представляло серьёзную угрозу для общества. Но в данный момент я сосредоточилась на деле об убийстве.

Мы с Диком неспешно осматривали улицу, на которой располагалась интересующая нас лавка. Обычная улица обычного района, не фешенебельного, но и не бедного. Сама лавка — обычный одноэтажный дом с синей дверью. Это главный вход; из рапортов мы уже знали, что имелся также второй, чёрный, через который хозяин с помощником, собственно, и ушли.

Пронзительный звук на тихой в общем‑то улице сперва заставил вздрогнуть, но мы сразу же успокоились, с интересом взглянув на немолодого скрипача. Худой, чтобы не сказать 'тощий', мужчина стоял возле высокого белого забора и играл популярную мелодию, не забывая наблюдать за нами неожиданно живым взглядом. Я подошла поближе. Немного послушала, затем бросила в лежащую на земле шляпу медную монету. Смычок немедленно оторвался от струн.

— Почему вы перестали играть? — удивилась я.

Мелодия оборвалась на середине.

— Многоуважаемая госпожа, — весело откликнулся скрипач, — я имею честь выступать на этой улице уже много лет, и накопил за это время кое — какой опыт. А потому без труда могу определить, платят ли мне деньги за то, чтобы я играл или за то, чтобы, напротив, играть прекратил.

Я усмехнулась. Что ж, в данном конкретном случае скрипач точно не ошибся.

— Мы и правда хотели бы задать вам пару вопросов.

— Отчего‑то я именно так и подумал, — по — прежнему весело откликнулся он.

— Что ж, скажите, пожалуйста, господин…

Я сделала паузу, ожидая, что собеседник представится.

— Зовите меня просто 'скрипач', — усмехнулся он. — Такое имя ничем не хуже любого другого, зато отражает суть.

— Как скажете, — не стала возражать я. — Так вот, ответьте, вы играете на этой улице каждый день?

— В любую погоду и без выходных, — ответствовал скрипач.

— И всегда стоите на этом месте? — продолжала допытываться я.

— Как вкопанный, — рассмеялся он. — А что конкретно вас интересует?

— Вот этот дом. — Я указала на наглухо закрытую синюю дверь. — Вы видели людей, которые туда заходили?

— Только людей и видел, — заверил скрипач. — Честное слово, не было ни одного зайца или енота.

— Опознать сможете?

— Постараюсь.

Дик передал мне взятые с собой портреты.

— Вот этот? — Я начала с Дункана Веллореск.

Скрипач смотрел внимательно, но недолго, после чего уверенно покачал головой.

— Такого здесь не было.

Не скрою, я была разочарована. Но тем не менее продолжила. Следующим шёл портрет младшего брата, Свера.

— А этот был, — практически сразу сказал скрипач.

— Вы уверены? — обрадованно уточнила я.

— Абсолютно. Он два раза приходил. В первый раз пробыл довольно долго, во второй — на следующий день — зашёл буквально минут на пять.

— И вы так хорошо это помните? — усомнилась я.

— А вы постойте здесь с моё, — усмехнулся он. — Я всех местных голубей наперечёт знаю. А тут человек, да ещё и мутный такой, волнующийся, озирающийся всё время.

Радостно переглянувшись с Диком, я продолжила расспросы. Много времени на них не ушло. Узнав всё, что было нужно, я поблагодарила скрипача и бросила ещё одну монету в его шляпу.

— О, я погляжу, тель — рейские стражи стали чрезвычайно щедрыми, — отметил скрипач. — Давайте я вам что‑нибудь сыграю, господа.

— Не стоит. У меня не осталось при себе денег, — отказалась я.