Я - жена злодея?! Требую развод! - Аманда Франкон

ведь не могу позволить, чтобы моя супруга ходила на них в одних и тех же немодных платьях, поэтому взял на себя смелость выбрать наряды на свой вкус. Надеюсь, вам они понравятся, — буднично, так, будто дело касалось булки хлеба, пояснил граф.

Ты же моя радость, прямо мечта любой аристократки! Если ты относился к Марии с тем же вниманием, то почему она предпочла другого, любопытно мне знать? Впрочем, наверняка за эту неделю я познакомлюсь с главной героиней — может, тогда что-нибудь прояснится?

— Заботитесь обо мне так, будто я несмышленое дитя, — мягко укорила супруга я, наблюдая, как горничная возвращается в спальню, нагруженная коробками и кофрами, а потом уходит снова.

— Я лишь стараюсь помочь вам привыкнуть к переменам, — граф многозначительно замолчал и окинул меня внимательным взглядом, — которые вскоре произойдут в нашей жизни. Этим летом нам придется наведываться в город гораздо чаще, чем прежде.

Так он все-таки знает! Фраза про перемены — явный намек на это. Но почему не хочет говорить прямо? Из-за свидетелей?

— Если вы знаете, насколько мне сейчас нелегко, — я отзеркалила многозначительную паузу и долгий взгляд мужа, — то почему не хотите рассказать обо всем, что происходит?

— Ради вашей же безопасности. Теперь я — вашу муж, и я буду защищать вас, чего бы мне это ни стоило, — с нажимом ответил граф, потом взял мою ладонь и едва ощутимо коснулся ее губами.

Прежде, чем я успела еще хоть что-нибудь спросить, он развернулся и вышел в переднюю. Я шагнула вслед за ним, но пусть мне преградила служанка с очередной горой одежды.

— Вы только взгляните! — с придыханием прошептала она, раскладывая на кровати новые наряды.

Сквозь щель между портьерой и стеной я заметила, что Адриан вышел из комнаты. Сбежал, поганец! И заклинило же его на фразе «я смогу вас защитить». Сколько раз я ее уже слышала? Эх, взять бы его за грудки и вытрясти всю информацию, но вряд ли получится, да и не бежать ведь сейчас за ним. Поэтому я покорно повернулась к платьям, которых за пару дней «новой жизни» повидала уже столько, что от кружев и оборок тошнило.

Как выяснилось, вкусом граф обладал весьма неплохим. Нежно-зеленое платье с позолоченной сеткой на лифе — самое простое и неплохо подойдет для завтрашнего чая, нежное голубое с белыми оборками, к которому прилагался кружевной зонтик от солнца, явно предназначалось для прогулок по городу и пикников, темно-бордовое с длинными, выше локтя, перчатками и очень откровенным декольте — самое пышное, не стыдно будет надеть и на королевский прием, а миленькое бежевое с идущей в комплект аккуратной шляпкой-котелком и приколотой к ней белой вуалью выглядело более-менее универсальным.

Ко всему этому великолепию прилагалось несколько комплектов нижних юбок, мягких корсетов, туфельки и ботинки самых разных вариантов и видов. Нарядил как куклу, нечего сказать. Впрочем, несмотря на язвительный настрой, глядя на платья я отчего-то улыбалась. Разумеется, не от их красоты и дороговизны, а от того, что они в каком-тот смысле символизировали заботу мужа.

Стоп! Отставить хорошие мысли о графе, мне с ним еще разводиться!

Провести день я решила в одном из тех нарядов, которые привезла с собой, и покончив с утренним туалетом, выбралась в основную комнату. Адриан полулежал на диване, прикрыв глаза, но как только заметил меня, поднялся и подхватил со стола тонкую коробку размером и толщиной с большой блокнот.

— Деньги на мелкие расходы я оставлю на комоде, — все тем же будничным тоном сообщил он.

Вот и решилась проблема с просьбами. Однако страшно представить, сколько он потратит на меня за эти пару месяцев. Наверное, надо будет вернуть эту сумму, чтобы не чувствовать себя обязанной. Сразу не получится, но понемногу…

— Благодарю, — тем не менее ответила я, слегка склонив голову.

— Не стоит, — улыбнулся Адриан и протянул мне коробку. — Это небольшое дополнение ко всему остальному. Помнится, в предыдущем уже не осталось места.

Удивленная его словами, я приняла коробку и тут же ее открыла. Надо же — угадала: в ней лежал блокнот в кожаной обложке с выбитыми на ней кружащимися на ветру перышками. Рядом — письменный прибор. Сначала я подумала, что это перьевая ручка, но внимательно разглядев, поняла, что больше посеребренная трубочка похожа на держатель для грифеля. Как удобно!

Я подняла глаза на супруга, не зная, что и как должна ответить, и должна ли вообще, но он разрешил мои сомнений одной неожиданной фразой.

— Заслуживает ли ваш муж в качестве благодарности хотя бы один поцелуй?

Что?!

Видя, как удивленно округлились мои глаза, граф улыбнулся и подошел так близко, что нас друг от друга отделяла лишь тонкая полоса воздуха, который стремительно нагревался. Или это я краснею как школьница на первом свидании? Скорее второе.

— Если вы этого хотите, — взяв себя в руки, я прищурилась с легкой полуулыбкой и еще немного подалась вперед. Меня охватила какая-то полудетская лёгкость и озорство, хотелось сделать глупость или шалость.

— Буду счастлив, — прошептал он мне в губы.

Мое сердце забилось чаще, и как я не пыталась вразумить саму себя или остановить, ничего не вышло. Я коснулась губами его губ — легко, почти невесомо. Он не стал углублять поцелуй, ответил так же нежно и тут же отстранился. Прижал к щеке мою ладонь, которую в этот миг будто огнем зажгло, и смотрел на меня еще несколько мгновений.

Идиллию момента разрушил шорох портьеры за моей спиной и сдавленный выдох горничной. Даркрайс отпустил мою ладонь и удалился в спальню, распорядившись напоследок, чтобы его никто не беспокоил до полудня.

Сейчас бы съязвить про онанизм, но как-то не хочется. Вот зачем, зачем я это сделала? Повелась, как дура малолетняя, ей богу! Если так пойдет и дальше, тот как мне потом доказывать ему необходимость развода? Да и понадобится ли он?

В первой половине дня я бродила по широким центральным улицам в компании камеристки. На шумных и пестрых улицах чувствовалось что-то знакомое, почти родное: вспоминались времена, когда