Трижды одинокий мужчина - Ольга Баскова

– Отчего же она умерла? Болела?

Старушка пожала плечами:

– Да нет, на здоровье не жаловалась. Кроме того, Галина Петровна Болотова ее пестовала. Та скорее перестрахуется. Знаете, как этот случай на нее подействовал?

– А что говорила Болотова?

– Только руками разводила, – Елистратова скривила губы. – Все в мою смену случилось. Как только жена ученого девочку родила, не прошло и часа – кровь из нее хлынула. Бедняжка стала кричать и звать на помощь. Я прибежала, потом Леночка Потапова, дежурная медсестра, Игната Вадимовича разбудили.

– Игната Вадимовича? – переспросила Катя. – А он что тут делал?

– Захотел быть рядом с женой, – пояснила Анна Лукинична. – Ну, разродилась она, папаша в отделение зашел, на дочку взглянул, кивнул жене и отдыхать отправился. Схватки у Хомутовой ночью случились, супруг как привез ее, так и не отходил, пока не выгнали. И то домой отказался ехать, в комнате дежурного врача на диване прикорнул.

– А Болотова?

– Домой укатила. Внучка маленькая с температурой лежала, а сын с дочерью в командировке были. Она, правда, не собиралась насовсем родильницу покидать. «Я, говорит, туда и обратно». Но ушла – и след простыл. Еле-еле ее потом дозвались. Представляете, пришла домой, внучке таблетки дала, села пить чай и заснула, да так крепко, что телефон не слышала. Хомутов за ней машину послал. Вот он, бедный, тогда метался! Положение – хуже не придумаешь! Как врач, понимал, чем это грозит любимой жене, а помочь ничем не мог – специализация не та.

Зорина поежилась:

– Значит, до возвращения Болотовой никто не смог остановить кровотечение?

Старушка перекрестилась:

– Никто. Кровищи-то из нее вышло! Я в жизни столько не видела!

– Что же предприняла Галина Петровна?

– На мужа набросилась, – Анна Лукинична подняла брови. – На весь коридор кричала: «Вы же врач! Неужели элементарные меры принять не могли?»

– А Хомутов?

«Я не гинеколог, – отвечал, – наш с вами девиз, сами знаете, – не навреди. Тем более Инна – моя жена. А вот вы еще ответите перед законом. Покинуть только родившую женщину – преступление». Болотова вызвала реанимационную бригаду, но, видно, было уже поздно. Хомутова потеряла сознание да так в себя и не пришла. Когда супругу сообщили о ее смерти, он как полотно побелел и на пол грянулся. Тут уже ему помощь потребовалась.

– А потом?

Елистратова вздохнула:

– Инну в морг увезли, мужа ее домой отправили, а мы с Галиной до утра в дежурке просидели. Места себе баба не находила. «За всю мою практику не было подобного, – говорила она мне. – Да разве бы я оставила ее в тяжелом состоянии? Ничто беды не предвещало!»

– Вы ей верили?

– Представьте, да, – старушка откашлялась и продолжала: – Болотова у нас – опытнейший и лучший специалист. К ней вся область ехала рожать. Уж свое дело она знала.

– Хомутов осуществил угрозу?

Анна Лукинична покачала головой:

– Не взял греха на душу. «Мне, объяснил, нужны силы, чтобы дочь поднимать, а не по судам бегать. Бог ей судья». На том все и кончилось.

Журналистка отложила блокнот:

– Никто в вашем коллективе не рассуждал о причинах смерти молодой и здоровой женщины?

– Если вы о том, осуждали ли коллеги Галю, я отвечу отрицательно, – заметила Елистратова. – Кто как не медики знают: бывают случаи, которые невозможно предугадать. Галка все сделала правильно.

– И больше о Хомутовой не вспоминали?

Гардеробщица отвела глаза:

– Нет.

– Вы сказали, адрес Болотовой я могу узнать у секретаря?

– Точно.

Поблагодарив словоохотливую старушку, вытянувшую у девушки обещание принести ей экземпляр книги об академике Хомутове, Катя отправилась к секретарю главврача и без проблем получила адрес, мотивируя это желанием написать о больнице и прославить ее лучшие кадры. Неоднократно видевшая Зорину на экране, секретарь без колебания продиктовала ей необходимые данные, подробно объяснив, как добраться до Галины Петровны.

Глава 22

Болотова жила в трех кварталах от родильного дома, поэтому, по мнению Кати, винить врача за то, что та на минутку покинула боевой пост, чтобы дать лекарство пятилетней внучке, было неправильно. Чутье подсказывало: Галина Петровна заснула не специально. Такое случается со всеми. Попадаешь после напряженной бессонной ночи в теплое место, расслабляешься и сам не замечаешь, как начинаешь видеть приятные сны. Подходя к дому гинеколога, Зорина бросила взгляд на угловые окна на третьем этаже и вздрогнула: угол здания в этом месте отсутствовал, словно какая-то неведомая сила начисто снесла его. На земле валялись обломки камня и оконных рам.

– Как это понимать? – спросила Катя у представительной дамы, гулявшей с огромной кавказской овчаркой.

– Несчастье у нас случилось, – женщина показала на кран, лежавший на боку недалеко от дома. – Позавчера эта чертова махина сошла с рельсов и рухнула вы сами видите куда. Квартиру моей соседки Галины Петровны снесло начисто, – она махнула рукой. – Интересно только, кто за это ответит.

Зорина побледнела:

– А хозяйка?

Дама вздохнула:

– Светлая ей память! Когда из-под обломков вытащили, уже не дышала. Накануне как чувствовала, что беда произойдет. Правнук с правнучкой у нее последнее время жили. Она сама их внукам не давала, говорила: «Скучно мне одной в пустой квартире». А тут родителям отправила.

– Как же так получилось?

Женщина зло пнула носком итальянского сапога остатки рельсов:

– Мы в РЭП давно жалобы писали. Видите, рельсы под углом расположены? Даже дети говорили: «Кран в любой момент может сорваться». В другие дворы уходили играть.

Девушка удивленно посмотрела на нее:

– А машинист?

Соседка Болотовой усмехнулась:

– Этому море по колено. Он через день выпивший на работу являлся.

– Почему же начальство не отреагировало?

Дама зло рассмеялась:

– А кого нынче интересует простой народ? Вот если бы эта дура под окном у представителя власти каталась...

– И когда же кран слетел с рельсов?

– Ночью и слетел, – женщина бросила взгляд на разлегшуюся у ее ног собаку, – закрепил его машинист и ушел. Ночью ветер поднялся, и, видно, крепежа оказалось недостаточно.

– Что же теперь будет машинисту? – поинтересовалась девушка.

– Вот уж сомневаюсь, что его накажут, – усмехнулась соседка Болотовой. – Он свое дело сделал и ушел.

– Разве это справедливо?

Собеседница расхохоталась:

– Справедливость, деточка, только в кино бывает.

Катя решила сменить тему:

– Галина Петровна жила здесь давно?

– Да, – кивнула женщина. – Она вообще святая была. Раньше, кроме детей и внуков, еще на работу надышаться не могла. Каждые роды – словно сама в первый раз.

– А друзья ее навещали?

– С прежней работы часто заходили, – дама смахнула снежинки с ресниц. – То с букетом на Восьмое марта, то с тортом.

– А кроме коллег?

Женщина бросила на Зорину пристальный взгляд:

– Вы из милиции?

Катя достала удостоверение:

– Журналистское расследование.

Соседка успокоилась:

– То-то мне ваше лицо знакомо. Я поэтому и разговорилась с вами. Уверяю вас, я не каждому...

– Так навещали? – перебила ее девушка.

Дама задумалась.

– Галя скрытная была, царствие ей небесное, – она перекрестилась. – Лишнего не скажет. У меня вызвали подозрение двое мужиков.

– Почему?

– После их посещения соседка сама не своя ходила, – пояснила женщина. – А однажды сказала: «Если, Лида, со мной что-нибудь случится, в нижнем ящике тумбочки кое-что найдешь. Сама сообразишь, что с этим делать».

Зорина подалась вперед:

– Что не сказала?

Лидия покачала головой:

– Нет.

– А вы не спросили?

– Пыталась, – призналась дама. – Галя только рукой махнула: «Забудь».

– И вы связали тот разговор с двумя приходившими мужчинами?

– Они пробирались как воры или преступники, – Лидия сжала губы. – Честный человек разве станет по сторонам озираться и косые взгляды на встречных бросать?

– Они приходили вдвоем?

– По отдельности.

– И вы никогда не спрашивали о них?

– А как же, спрашивала, – дама усмехнулась. – Галя и тут отмахнулась: «Старая и темная история». Я поинтересовалась: «Тебе ничто не угрожает?» Вот тогда подруга и обронила фразу про тумбочку.

Катя достала блокнот. Второй раз за сегодняшний день она жалела, что не захватила диктофон.

– Описать сможете?

Ответ женщины поверг ее в уныние:

– Нет, дорогая. Если думаете, что я лица разглядела, то ошибаетесь. Они словно боялись. В холодную погоду в воротниках спрячутся, в жаркую – за кепками и очками. Оба высокого роста – вот и все, что я вам скажу. А блондины или брюнеты – извините.

– Где живет дочь Болотовой, знаете?

– Алла-то? Конечно, знаю.

– Адрес дадите?

– Слушайте.

Словоохотливая соседка быстро проговорила название улицы, номер дома и квартиры.