Память (Братья) - Марина Болдова

– О! Елена Владимировна! Здрасти, – Артем радостно улыбнулся. Он, как и все сотрудники Борина, знал, что она подруга любимой жены любимого начальника.

– Здравствуй, Артем! Здравствуйте, Сергей!

– Здравствуйте, Елена Владимировна, – Безрядин был, как всегда, сдержан. Он считал, что при ста килограммах веса негоже проявлять щенячий восторг.

Лялька и Маринка вошли в открытую дверь.

– Что стряслось, соседка? – Борин посмотрел на Маринку. То, что причиной их визита были ее дела, а не Лялькины, он уже догадался. Маринка посмотрела на тетушку.

– Леня, нам нужны сведения об одном человеке.

– Имя? – Борин не стал задавать лишних вопросов, захотят – сами расскажут.

– Джанаев Вадим, – Маринка произнесла имя и поймала себя на мысли, что боится что – то узнавать о нем. Просто боится и все.

– Так, – Борин строго посмотрел на Маринку, а потом укоризненно – на Ляльку.

– Что не так? – Лялька напряглась.

– Все не так. Теперь мне придется задать вопрос. Откуда вы его знаете? – в голосе Борина появились твердые нотки.

Маринка испугалась по– настоящему. Лялька вздохнула: так и есть, парень несет беду.

– Он отец моего будущего ребенка, – пролепетала Маринка.

– Борин, не томи. Ты что – то о нем знаешь?

– Он в розыске. По делу маньяка, который убивает молодых девушек. Пока, как свидетель, – Борин не стал уточнять, что в отделе уже почти уверены, что он убийца, – Марина, рассказывай все по порядку.

Пока Маринка рассказывала Борину свою историю, Лялька исподтишка за ним наблюдала. Она до сих пор не могла понять, что нашла миниатюрная нежная Дашка в этом нескладном грубоватом мужике. «Но он мужик! Надежный и не лживый», – говорила ей подруга, вспоминая, наверное, при этом своего первого мужа.

– В общем так. Джанаева пока не могут найти. Он не появлялся ни на съемной квартире, ни в квартире у своей бывшей жены. Да, Марина, он был женат, у него двое детей – близнецов. Не знала? – Борин старался говорить строго, а у самого сердце сжималось при виде горестно сгорбившейся на казенном стуле фигурки.

Маринка помотала головой.

– По – видимому, сбежал он именно тогда, когда вы поссорились. Вопрос, от кого он прячется: от тебя или от нас? Из города он не выезжал, по крайней мере, билеты на самолет и поезд не покупал. Теоретически, мог на машине.

Борин помолчал, задумавшись.

– Ляля, отвези ее домой, мать, кстати, где?

– В больнице.

– Что еще у вас случилось? – Борин аж поперхнулся: с этой семейкой не соскучишься.

– Да ничего. Больного навещает, – Лялька махнула рукой.

Борин облегченно вздохнул.

– Поезжай к тетке, Мариш.

– Я бы лучше домой.

– Домой, так домой. Только сиди, дверь никому не открывай. Ты хоть понимаешь, что этот Джанаев может объявиться?

– Не съест же он меня.

– Я сказал: закройся на все замки и сиди тихо. Вечером приду с работы, зайду. Хочешь, Дашку попрошу с тобой посидеть?

– Не надо, дядя Леня. Я спать лягу. Очень хочется.

– Ладно. Но из дома – ни ногой. И еще. Вдруг он позвонит – тут же сообщи. На, возьми номер сотового, – протянул он Маринке листок бумаги с цифрами.

– Лень, пойдем, перекусим?

– Нет, Ляля. Некогда, – мысли Борина уже были далеко. Он думал о том, что рассказала Маринка. Это может помочь в поисках Джанаева. Только бы не пришлось его ловить «на живца», то есть на Маринку.

Ляля с племянницей вышли из здания. Они пошли к стоянке, где Ляля оставила джип. Они не заметили, что за ними наблюдает тот, о ком они сейчас говорили. «Что она забыла в прокуратуре?» – подумал Джанаев, провожая взглядом машину. Он ездил за Маринкой уже несколько дней, на чужой раздолбанной «копейке», так и не осмеливаясь подойти. «Надо уже на что – то решаться. Она должна знать, на что я пошел ради нее!» – он завел двигатель и поехал за Лялькиным джипом.

Глава 36

Он устал и хотел есть. Все эти полчаса, пока Марина и эта рыжая тетка были в здании прокуратуры, он провел в воспоминаниях о родительском доме. Мать умерла рано, родив брата, который не дожил и до года. Вадим остался с отцом и бабушкой, которая его любила без памяти. Отец его не баловал, строго следя за его воспитанием. Бабушка же, как могла, скрашивала суровый нрав сына.

В соседнем доме жила армянская семья. Один бог знает, как их занесло в это осетинское село. В школе, где учился Вадим, учились и два брата и сестра Манукян. Ануш была настолько хороша собой, что у местных ребят при виде ее захватывало дух. Вот ее сердце и решил покорить Вадим. Но братья не подпускали его к ней, находясь при сестре почти неотлучно. Вадим, Ануш и ее брат – близнец Карен учились в одном классе. Старший, Акоп, был уже женат. Ануш никогда не оставалась одна и Вадим мог перекинутся с ней парой слов только в присутствии одного из братьев. Это бесило его. Карена он ненавидел, к Акопу относился с опаской. Ануш никак не выделяла Вадима из одноклассников. Она знала, что ее ждет жених в Ереване, дальний родственник по материнской линии. Ануш видела его только один раз, когда они всей семьей ездили в Армению. Ей тогда было всего четырнадцать лет, но она уже расцвела своей женской красотой. Закончив школу, она должна была выйти за него замуж. Так решил отец, и она даже не мыслила ослушаться его воли.

Вадим ходил кругами вокруг ее дома, ждал около клуба, где Ануш занималась танцами. Но все напрасно. Однажды из дома вышел Акоп и подозвал его к себе. Спокойно объяснив ему, что у Ануш есть жених, он попросил его не надоедать им. Вадим молча подчинился.

Летом в семью Манукян приехали родственники. Вадим сразу догадался, что невысокий молодой армянин и есть жених Ануш. Музыка и танцы не смолкали три дня. Вадим смотрел, как рушатся его мечты, и злость плотным туманом заползала ему в душу. Но что он мог сделать! Ануш уехала. Вадима отец решил отправить в Россию учиться. Легко поступив в Куйбышевский строительный институт, он поселился у дальних родственников отца. Годы учебы пролетели быстро и весело. Отработав два года на стройке по распределению, Вадим вернулся домой. Он не сразу понял, что изменилось. Вроде бы, люди остались прежними, но! Как – то раз, проходя со своим другом мимо дома Манукян, он спросил про Ануш. Неожиданно злобным голосом тот процедил: «Что б им всем пропасть» и отвернулся. Скоро Вадим понял, в чем дело: теперь они здесь чужие. Их все ненавидят. Просто за то, что они армяне… Джанаев поморщился, вспомнив, как женился. Отец приказал ему, и он не посмел ослушаться. Близнецы родились ровно через год. «Честная девушка, вот и родила вовремя, и слушается тебя во всем, чего тебе не хватает?», – ругался отец, видя, как сын мечется по дому, злой и недовольный. Он и сам себя не понимал. Иногда он чувствовал, как из него рвется наружу другой человек, нет, не человек, а скорее зверь. Это мучило и угнетало его. Его спасла от безумия война. В горах всегда было неспокойно, но в то лето особенно. Все мужчины имели оружие, хрупкий мир мог в любой момент лопнуть…

Манукяны готовились к отъезду. Как вспыхнула ссора между Акопом и отцом Вадима, никто не заметил. Выглянув с высокого крыльца, Вадим увидел, что его отец, размахивая руками, что – то кричал. Акоп возбужденно отвечал. Они стояли почти у ворот. Вадим потом не помнил, как он, схватив ружье, выбежал на улицу. Очнулся он от пронзительного женского крика. Прямо на пыльной дороге в луже крови лежал Акоп. Рядом с ним на коленях стоял отец Вадима. Вадим медленно подошел к отцу. Тот посмотрел на него и только покачал головой. От дома Манукян, на ходу передергивая затворы, бежали Карен и его отец. Вадим вскинул ружье. Одновременно раздались два выстрела, Вадим почувствовал жгучую боль в плече и выронил ружье. Краем глаза он увидел, как падает Карен. Раздался еще один выстрел. Рядом с Вадимом вскрикнул отец. Со всех сторон бежали вооруженные мужчины. Вадим, зажав рану рукой, опустился на колени рядом с телом отца. То, что тот мертв, он понял сразу. В бессилии он стал биться головой о землю, воя в полный голос. Чьи – то сильные руки оттащили его на обочину. Последнее, что он увидел – полные отчаяния глаза своей жены.

Он провалялся в бреду несколько дней. Первое, что он узнал, это то, что семьи Манукян больше нет.

Его бабушка умерла, не выдержав обрушившегося на нее горя. Друзья помогли уехать. Вадим с женой и малышами вернулся в Куйбышев.

Джип остановился около дома Маринки. Джанаев припарковал Жигуленок у соседней арки. «Вот и конец путешествия. Остается только дождаться, когда эта дамочка уедет домой».

Глава 37

Лилечка и Стрельцов подъезжали к дому ее родителей. «Как я хочу домой!» – Лилечка даже прикрыла глаза, как будто ей было больно. Вот странно – то как – они с мужем живут чуть ли не в соседнем дворе, а домом она по – прежнему считает родительскую квартиру. Она прожила в ней всю жизнь. Сюда ее внесли маленьким свертком, перевязанным розовой ленточкой. Именно в этом подъезде она первый раз самостоятельно спустилась во двор по деревянной лестнице. Сейчас уже и не найти такие лестницы в многоэтажках, а в их доме было целых четыре этажа. Лилечкина семья занимала пятикомнатную квартиру на первом, сразу же налево после лестницы. В трех больших комнатах – спальня родителей, гостиная и папин кабинет. В самой маленькой – Лилечкины владения. Но любимой комнатой всех членов семьи была десятиметровка бабушки. Лилечка, придя из школы, торопливо скинув в коридоре обувку, забегала к ней и плюхалась в огромное кожаное кресло. Бабушка никогда не ругала ее за то, что она мнет школьное платье, когда внучка, ерзая в этом кресле от нетерпения, торопилась рассказать ей последние новости. Когда Лилечка наговорившись, вылезала из его мягкого нутра, ее колготки бывали закручены вокруг ног буквально спиралью, а форменная юбочка сзади напоминала гармошку. Как часто в моменты острой горечи Лилечке хотелось вот так забраться в это кресло! Но бабушка давно умерла, а Лилечка вот вышла замуж за Топильского и теперь живет совсем в другом доме. Так захотел ее муж: видите ли, банкиру не пристало жить в этой развалюхе аж восемнадцатого века. Мама с отцом часто в последнее время заговаривали об обмене на более маленькую жилплощадь, но решиться уехать так и не смогли. «Будете приводить к нам внуков, им будет, где играть», – оправдывалась мама. Топильский никак не понимал тещу: зачем жить в старье, если есть деньги купить приличное жилье? Хотя сам он, приехав из Москвы, чтобы возглавить филиал столичного банка, познакомился с Лилечкой именно во дворе ее дома. Этот закрытый двор образовали три здания: корпус педагогического института, общежитие его же и жилой дом. Топильский, будучи молодым, холостым и при должности, был приглашен своим другом в гости в общежитие к веселым студенткам. Держа в одной руке торт размером с автомобильное колесо, в другой – пакет с позвякивающими бутылками, он вылез из такси. То ли оступившись, то ли от толчка развеселившегося раньше времени друга, он смачно приземлился в лужу, покрытую первым ледком. Друг бросился спасать торт и спиртное, а Топильский так и остался сидеть с почему – то вытянутыми вперед руками. Лилечка, на глазах у которой это все произошло, чисто по – женски пожалела его и протянула бедняге руку помощи в буквальном смысле этого слова: она помогла ему подняться. Критически осмотрев поверженного банкира (о том, кого она спасла, она узнала гораздо позже), она покачала головой. Отец, молча наблюдавший в окно за своей сердобольной дочерью, решил все же вмешаться. Видя, что парень не спускает с нее глаз, он догадался обо всем первым. Лилечка еще не знала, что решается ее судьба, а он уже мысленно примерил на нее фату и белое платье. Мама Лилечки, выслушав фантазии мужа по поводу свадьбы, только посмеялась. Но, услышав от него «попомнишь еще мои слова, женщина», она все же задумалась: муж ее обладал просто звериным чутьем, иначе бы и не стал хорошим журналистом. Отмывался Топильский в ванной Роговцевых. А через месяц прозвучал свадебный марш. Лилечка сама не поняла, как влюбилась. В тот же день, когда увидела отмытого Топильского, смотрящего на нее горящими глазами. Она даже не смутилась от его взгляда, открыто отвечая ему и поражаясь своей смелости. Продолжая разговаривать, они с Топильским не заметили, когда ушли спать родители. К утру они знали друг про друга все. И объявили, что женятся. Мама только ахнула, жалобно посмотрев на мужа, но тот только ухмыльнулся. Похлопав будущего зятя по плечу, чмокнув дочь в розовую щечку, Матвей Роговцев удалился к себе в кабинет.