Фиолетовый гном - Николай Бахрошин

– Не буду, – пообещал он.

Про себя подумал, что никуда ее и не торопит. Если правильно понял ее матримониальный намек – тем более не торопит. Проходили уже…

Говорить ей, конечно, ничего не стал – сказать женщине, что ее сравниваешь, это не просто наплевать в душу, а гораздо хуже. Они все единственные и неповторимые. Для себя самих. Это он давно понял…

Вообще, вспоминал Серега, в то время у него появилось приятное состояние легкости, некоего бездумного, безостановочного скольжения, когда дух перехватывает от самого движения. Жизнь подхватила и понесла? Пусть так! Даже интересно куда оно, кривое и непредсказуемое, вывезет в результате…

Или просто сказывались несколько сброшенных килограмм? Физиология тоже многое объясняет, причем гораздо проще и откровеннее…

– Между прочим, Саша Федотов тобой доволен, – сообщила Таня.

– А ты откуда знаешь?

– Звонил. Поболтали.

– Чего звонил, чего хотел? – полюбопытствовал Серега безразличным тоном.

– Не ревнуй. Просто звонил. Между прочим, интересовался, как у нас с тобой – серьезно или так.

– Это ему зачем?

– Говорю же – не ревнуй. Просто. Любит быть в курсе всего. К тебе еще долго будут присматриваться. А ты как думал?

– Никак не думал, – проворчал Серега. – Мое дело служивое, мне думать по должности не положено. На это командиры есть, у них зарплата больше.

– Заметно… Впрочем, ты – молодец, в школе выживания себя хорошо зарекомендовал.

– Имеешь в виду курсы телохранителей? – не сразу сообразил Серега.

– Для кого – курсы, а для кого – школа… – Танька сделала загадочную физиономию.

Серега про себя усмехнулся. Все-таки девчонка совсем! Что она может знать о выживании? Ладно, пусть так… Школа…

В знак протеста Серега трахнул ее с особой жестокостью. Долго и старательно глумился над трупом. Танька от восторга пищала.

3

После курсов Саша Федотов опять усадил его за пульт. Присматривайся, привыкай, велел он. С другой стороны, чего ему не присматриваться, при такой-то зарплате. Серега не против был присматриваться хоть до бесконечности.

За время учебы на курсах Саша Федотов, на удивление, заплатил ему полный оклад за все три месяца. Серега продал свои «Жигули», еще добавил, у Жеки немножко занял, купил «япошку» в хорошем состоянии. Зверь-машина. Сосед дядя Виталик полчаса ходил вокруг и облизывался.

– Ну ты теперь, Серега, совсем новый русский, – заключил он.

– Я не новый, дядя Виталик, я – новейший.

– А это как?

– А это те, кто после новых, – объяснил Серега.

– Тогда понятно, – кивнул дядя Виталик.

Но по лицу было видно, что ничего ему не понятно. Серега, впрочем, и сам не очень понял, что сказал. Ляпнул для красивости разговора, а получилась – информация к размышлению. Вот так и плодятся новые, неожиданные теории, как поганки в замусоренных местах, усмехнулся он. Из ничего.

– Чего смеешься, сосед? – заметил дядя Виталик. – Не смеяться, а радоваться надо – такую красавицу пригнал.

– А я и радуюсь, – возразил Серега.

– Не вижу радости! Что это за радость, если до сих пор не налито? – прозрачно намекнул дядя Виталик.

Он вдумчиво посидел на задних и передних сиденьях, по-хозяйски залез под капот, заглянул в багажник. Может, тоже такую хотел?

Но – не получится.

Последнее время сосед явно катился по наклонной плоскости, знал Серега. Пил безбожно, бузил не по возрасту, работы менял как одноразовые зажигалки. Везде выгоняли с треском. В принципе правильно выгоняли, что это за водитель, который все время с похмелья. Несколько раз Серега находил его спящим на лестничной клетке. Не дошел, значит, до квартиры, расслабился душой и телом. Серега, по старой дружбе, всегда заносил его домой.

Спивался мужик. На глазах глупел. Когда забредал к Сереге, все ходил по квартире, все смотрел, все головой крутил. Мол, барином живешь, Серега, красиво жить не запретишь. Но и не научишь, конечно. Пристроил бы меня, что ли, куда?

Завидовал. А чему завидовать? Ну, отделка под евро, тут Серега денег не пожалел. А мебель, например, простенькая, из Икеи, магазин для шведских безработных – сделай сам из отходов. Зато легкая и простая. Сереге никогда не нравилась массивная, давящая мебель со всякими вычурными завитушками.

Да нет, дело не в мебели, конечно, не в отделке, дело в принципе, как любит говорить Саша Федотов. Просто выкинуло дядю Виталика на повороте мордой в грязь. Если на повороте – то всегда мордой в грязь. Закон поворота…

Забавно получается… А когда-то он, Серега, завидовал соседу до дрожи…

Хозяин, например, называл таких людей топляками. Есть, мол, такие человечки, как бревна-топляки на лесосплаве. Хоть на поверхность не выныривают, но и тонуть не тонут, плавают под водой, но плавают же, тянутся изо всех сил. Они и есть масса. Большинство. Большинство – страшная сила, но, к счастью, обычно об этом не догадывается…

Серега вдруг подумал, что в последнее время все чаще начал повторять высказывания Шварцмана. В конце концов, почему бы и нет? Шварцман – кто угодно, но не дурак, определенно…

Он все-таки немного выпил с дядей Виталиком, обмыл машину. Много нельзя было, завтра на работу. Похмельный синдром Хозяин прощал только себе…

На работе ребята-охранники тоже одобрили его новую «тележку». Все уже давно ездили на иномарках. Теперь Серегины «Жигули» больше не отсвечивали на стоянке в коттеджном поселке, как плевок на лысине ответственного чиновника.

Пары месяцев не прошло, а Серега уже работал как все. Не только за пультом сидел, но и охранял Хозяина в машине, на работе, даже в командировки с ним ездил. Для него, Сереги, разумеется, это называлось командировками. Для Ивана Ивановича это были деловые поездки по стране. Шварцман ездил часто, но ненадолго. Своей страны Хозяин боялся, запивать по-настоящему он предпочитал дома, в крайнем случае, на заграничных курортах.

Серега окончательно влился в коллектив. Не только в переносном смысле, но и в самом прямом. Проставился, как положено. На весь вечер, естественно, не хватило, два раза бегали за добавкой. На следующий день все болели с похмелья и весело вспоминали подробности.

Это у них называлось пропиской нового сотрудника. Когда-то, на стройке, Серегу тоже прописывали таким образом. При таком же изобилии водки, только худшего качества и без закуски.

В общем, ничего не меняется в этом лучшем, а может, единственном из миров. С этим Серега никогда не спорил. Чтобы спорить с очевидным, надо быть или гением, или идиотом, а это уже крайности…

Служба в общем-то была скучной. Охрана есть охрана. Куда идет король – большой секрет. Очень большой. Особенно если ноги несут короля куда глаза не глядят.

Шварцман часто капризничал, как женщина. Мог, например, погнать машину в ресторан через весь город, зайти в зал, развернуться и сразу уйти. Запах ему, видите ли, не понравился. Или публика вокруг не та. Не комильфо. Не высшее общество.

На себя бы в зеркало посмотрел, хотя бы интереса ради!

Вот где Сереге в полной мере пригодилась его флегматичность. Деревянность. Капризы Шварцмана его не раздражали. Он просто не обращал на них внимания и спокойно подчинялся до тех пор, пока Шварцману самому не надоедало капризничать. В конце концов, хозяин – барин, а его дело служивое, налево-направо, кругом-марш. За зеленые американские рубли можно и по много раз разворачиваться в марше куда изволите…

Да, охранная служба – дело не слишком забавное. Тоска резиновых, тянущихся часов. Как раньше, на вышке. Два шага влево, два – вправо. Тут уже книжку не почитаешь, не парфюмерная лавочка. Саша Федотов все время проверял, как его люди несут службу. За такие вещи, как книжка или газета, выгонял без предупреждения. Если ты, например, сидишь в машине и ждешь Хозяина, подчеркивал он, то должен именно сидеть, наблюдать и быть готовым, как граната с выдернутой чекой! А не пялить зенки на баб или мимолетных ворон!

Иногда Серега думал, что почти всю свою жизнь охранял кого-то или чего-то. Сколько караульных часов в общей сложности протянулось перед ним со скоростью рысящей улитки? Много, трудно даже сосчитать, насколько их много. Проводишь жизнь в наблюдении за часовыми стрелками… А потом еще и еще. Сидишь и смотришь, пока кончится время… Пока кончится жизнь… Веселое занятие, ничего не скажешь!

Впрочем, кто и когда обещал ему веселую жизнь?

Тут главное – ни о чем не думать, пусть время течет само по себе, а ты – сам по себе. На посту – это главное, Серега еще в армии понял. Полезная штука армия.

Два шага влево, два – вправо…

4

Серега долго не мог определить для себя, как он относится к Шварцману. Нравится ему новый босс или нет? Сначала вроде бы да, хоть и еврей, потом – нет, потом опять – да. Никак не мог определиться.

Конечно, он, Шварцман, был разный в одном лице. Например, Шварцман трезвый, какой случался иногда по утрам, и Шварцман пьяный, послеобеденный, уже зарядивший внутрь четверть кило белой – просто два человека.