Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ) - Токсик

— А мы с Геральтом, — начал Эскель, — ещё детьми решили устроить салют. Настоящий, красивый, чтоб как в Новиграде был.

— Как же, помню, — подтвердил Весемир, — с тех пор от нашей башни на стене один остов сохранился.

— Да, — засмеялся Эскель, — что ведьмаки ни смешивают, в итоге получается бомба.

Я уже забыла о своём плане напиться, но неожиданно он выполнился сам собой. К сожалению или к счастью, у меня абсолютно отсутствует период, когда я ещё на ногах, но колоброжу, несу чушь и делаю глупости. Происходит наоборот — минуту назад я полна сил и веселья, а потом организм сурово сообщает, что баста, включён обратный отсчёт и срочно нужно принимать горизонтальное положение, и неплохо бы, чтоб в собственной постели.

Так и произошло. Я встала из-за стола, споткнулась о лавку, уронила вилку и поняла, что нужно отступать в направлении кровати, желательно не ударив в грязь лицом. Ведьмаки понимающе переглянулись, Ламберт заржал. С гордо поднятой головой я пожелала всем спокойной ночи и отправилась в свою башню, по дороге задев плечом шкаф.

Рядом материализовался Эскель, приобнял за плечи и повёл наверх. Я пыталась сопротивляться, но его хватка была железной.

— Перила-то на лестнице мы ещё не сделали, так что идём cмирно и спокойно, — уговаривал он.

Все накопленные и невысказанные за месяцы в Каэр Морхене эмоции, наконец-то, нашли шанс выйти наружу. Я упёрла лоб в плечо Эскеля и зарыдала. Мозг при этом осознавал происходящее, и я понимала, что завтра мне будет очень, очень стыдно. Но поделать ничего не могла.

Эскель довёл рыдающую меня до кровати, помог стянуть куртку и сапоги. Я продолжала рыдать, скрючившись на постели. Ведьмак достал из пояса пузырёк, капнул в чашку с водой.

— На, выпей.

— Что это? — с трудом разлепив опухшие глаза, спросила я и утёрла лицо рукавом рубахи.

— Иволга с Белым мёдом, завтра будешь как новенькая.

Я послушно выпила эликсир.

— Прости меня, Эскель, я веду себя как дура, а не как ведьмачка.

— Всё хорошо, ложись.

От его заботы я заревела с новой силой. Эскель сидел рядом и держал тёплую руку у меня на плече, пока я не стала проваливаться в сон. Поднялся:

— Спокойной ночи, Яна. Думаю, что из тебя выйдет настоящая ведьмачка.

Последние слова я слышала уже в полусне и не была точно уверена, произнёс ли он их.

***

Наутро мне, конечно же, было стыдно, при этом чувствовала я себя полной сил. Стиснув зубы, я оделась и побежала. Сегодня я осилила Мучильню дважды, сначала в одну сторону, потом в другую.

Жизнь потекла своим чередом. Ведьмаки закончили расчищать арсенал, соорудили временную крышу взамен рухнувшего куска и занимались укреплением конструкции замка.

Весемир решил, что пора учить меня Игни. Оранжевый дракон появился на Испытании последним, так и упрямый огненный знак никак не хотел получаться. Я знала, что рано или поздно я его сделаю, но когда — было совершенно непонятно.

К середине марта дневное солнце уж начало припекать. Снег стал ноздреватым, появились проплешины земли, запахло весной и переменами

В один из дней, когда я тренировалась на внешнем дворе, пришёл Весемир, уселся на булыжник и, нежась на солнце и прищурившись, долго наблюдал за тренировкой. Потом подозвал меня.

— Ты значительно продвинулась в искусстве владения мечом, Яна.

— Спасибо, стараюсь.

Весемир кивнул, помолчал.

— В открытом бою ты уже более-менее подготовлена к встрече с чудовищами. Не со всеми, конечно, но это дело практики. Но вот что меня беспокоит — ведьмак должен уметь выслеживать, чувствовать, замечать больше, чем обычный человек. В этом нам помогли мутации.

— И что же мне делать? — расстроилась я.

— Я думаю… Думаю, что раз тебе открылась энергия Шепчущих Камней, мы должны начать тренировки вслепую. Тебе нужно научиться подключаться к силе, ведь она тебя приняла.

Весемир достал из кармана чёрный лоскут ткани.

— Давай попробуем.

Я завязала глаза. Ожидаемо я перестала видеть вообще что-либо и совершенно не понимала, что делать.

— Сначала страховки, туда и обратно.

На всякий случай защитившись Квеном, я закувыркалась по двору. Впечаталась в стену. Начала делать страховки назад и врезалась в противоположную.

— Так не пойдёт, — прикрикивал Весемир. — Сконцентрируйся! Будь как в медитации!

Медитация в прыжке — такого я ещё не делала! Но честно попыталась, всё-таки опыт ежедневных медитаций я накопила приличный. Задышала, привычно растворилась в пространстве и делала страховки так, будто стен и препятствий нет вовсе. Слабое ощущение, что впереди что-то есть, заставило остановиться. Я подняла повязку — перед носом была стена. «Ага, — подумала я, — надо прислушиваться к чуйке, а не пытаться ничего увидеть или понять».

— Так, теперь в сторону бревна, высокая страховка! — скомандовал Весемир.

Разумом я уже не могла сориентироваться, где находится бревно, да и времени на раздумывания не было. Поэтому направила перекаты в ту сторону, куда мне интуитивно показалось правильным, и также интуитивно сделала высокий прыжок через место, где мне почувствовалось бревно. Стянула повязку — ага!

— Получилось! — закричала я Весемиру.

Тот важно кивнул.

— Надевай повязку, — услышала я со спины голос Эскеля.

Он подошёл, прокручивая в руке тренировочный меч. Я подняла свой деревянный, надвинула повязку, сконцентрировалась. Дальнейшее было похоже на избиение младенцев. Немножко я могла предугадать, с какой стороны будет атака, но этого было совершенно недостаточно. Я просто не успевала за Эскелем, как если бы сильно близорукий человек решил поиграть в пинг-понг с профессионалом. Весемир, однако, остался доволен.

— Главное — практика. Теперь большая часть тренировок в замке должна быть с повязкой на глазах.

Легко сказать! Я чувствовала себя так, словно пришлось начинать всё сначала. Однако через месяц уже уверенно отбивала мечом снежки, которые Эскель швырял в меня.

В знак солидарности Эскель и Ламберт, когда тренировались со мной, тоже завязывали глаза. Они стали позволять учиться вместе с ними бою против нескольких соперников. Теперь или они нападали на меня, либо я присоединялась к одному из ведьмаков, и мы вместе атаковали второго.

Для тренировки я зажмуривалась на утренней пробежке по Мучильне: надеть повязку и лишить себя возможности подглядывать у меня ещё не хватало духу.

Как и раньше, домой в свой мир я отправлялась где-то раз в неделю. Ставила музыку, по которой жутко скучала в Каэр Морхене, устраивалась на диване между сыном и мужем и тихонечко сидела, прикрыв глаза. Всё сильнее я ощущала, как новая я отдалялась от моей семьи. Я изменилась, вросла корнями в тот мир, родной для моего нового тела. Однако я твёрдо знала, что когда вернусь обратно, всё снова