Reet-K - Хх Миро

снова съездил в школу и привёз подростка обратно и больше с Озёрной, пока я не уехала, никуда не отлучался – видимо, он там проживает с семьёй.

– Ты же говорила, он не женат?

– Официально не женат, – подтвердила Вера. – Возможно, мы имеем дело с гражданским браком.

– Ты на арендованной машине была?

– Да.

– Завтра опять поедешь?

– Да.

– И охота тебе, – заметила я.

– Не охота, но надо закончить.

Мы подались из кухни в гостиную – я с кофе, Вера со своей водой.

– А что там с Сергеем Игоревичем и твоим блогом? – поставив кофе на столик, я уселась на диван.

Вера села в кресло и тоже поставила воду на столик.

– Забегу к нему утром, посмотрю, что там твой мастер сделал. Скажу, что это не я была, а сестра. Наверняка же, видел нас вместе из окна, хотя, сверху же. Лиц-то не видно.

– А может он заметил, что я – это не ты, но не подал виду?

– Это с какой, интересно, целью?

– Откуда я знаю! Пусть лицами мы и схожи, но рост, но голос?

– Да старенький он уже, – сказала Вера. – Ничего толком не видит, ничего не слышит. Читает книжки, да интернет. Может у него прозопагнозия, откуда нам знать.

– Что-что у него?

– Лицевая слепота, – пояснила Вера. – Как он отличит, если дизайнер, отвечавший за внешность киборгов моей партии, при формировании конкретно моего облика воспользовался случайной фотографией девушки прошлых времён, которая оказалась твоей.

– У вас что, так делают?

– Нет, конечно. Наше сходство случайно. Не думаю, что у нас используют чьи-либо фотографии. Если только по какому-нибудь специальному заказу. Среди людей тоже встречаются похожие – я не имею ввиду родственников. И ещё я обратила внимание, что лица людей гораздо более разнообразны, чем лица киборгов, и я знаю почему.

– Почему?

– Среди киборгов нет экземпляров с откровенно несимпатичными, неправильными, некрасивыми лицами. Лица киборгов не содержат заметных неправильных черт, например, узко-посаженных глаз, больших носов, неправильных прикусов, отсутствующих подбородков, оттопыренных ушей. Лица киборгов правильны и оттого менее индивидуальны и более схожи, стандартны. Так уж случилось, что твои черты тоже правильны, без каких-либо ярко выраженных отклонений от нормы или даже от канона, но и без червоточинки, без изюминки, так сказать. Мы с тобой красивые, но при этом типичны. В наших обликах не хватает врождённой индивидуальности.

– Да, я знаю. Я уже думала над этим. Обидно. Я как манекен, идеальная маска. И все же, внешность в жизни не работает одна, она работает в комплексе с другим – манерой, поведением. Лицами мы схожи, но если нам сделать разные причёски, разный макияж, надеть разную одежду, и у каждой из нас своя манера смотреть, говорить, двигаться, жестикулировать, то в итоге мы окажемся совсем друг на друга не похожи. Когда мы встретились в первый раз в маршрутке и ты сказала, что мы похожи, то я сначала никакого сходства не заметила и лишь присмотревшись к тебе не целиком, а, так сказать, по частям, убедилась, что да, мы похожи, потому что если взять твои и мой губы, то они одинаковые, и глаза одинаковые, и нос, и лоб, и скулы, и подбородок, и уши… Возможно, у тебя, с твоими типовыми без изюминки чертами, в любом городе двойники есть и совсем не обязательно было попадать в Новосибирск. Кстати, почему именно Новосибирск, как думаешь? – во мне заговорила обида за свою внешность.

– Так я здесь и была, – сказала Вера. – Помнишь, мы с Витей ездили в Кольцово? Вот в Кольцово наше подразделение и дислоцировалось. Сейчас его ещё нет, но в наше время там будет "объект Щ", как микрорайон тут, в Академе. Может, по старой памяти и назвали, а мы его называли "Тамп", не знаю почему. Быть в Тампе, охранять Тамп, убыть из Тампа. Что там делалось, тоже не знаю. Нам ничего официального об этом не говорили. Функции охраны и всё. Там много всякого было, но про Кольцово и Вектор всегда говорили в плане разработок чего-то биологического, бактериологического, медицинского. Поэтому, и Тамп среди нас, не посвящённых, относили к этой сфере, а что там было на самом деле, неизвестно. Основное, как я знала, было под землёй, но мы под землёй не бывали. Там работали другие, а у нас всё было наверху – территория Тампа и внешний периметр.

– Большая территория?

– Не очень. Административка четырёхэтажная, подстанция, шесть складов, караулки, два контрольно-пропускных пункта, терминал, наше расположение – казарма, тренажёрный зал, хозкорпус, спортгородок – и так называемая "шахтная" зона, где сосредоточено оборудование для обслуживания подземки – зона повышенного внимания. Вот это всё мы и охраняли. Мы, это охранный батальон – люди, сигомы и киборги в соотношение пять-два-один. Киборги в армии обычно занимают должности командиров отделений и взводов или имеют какую-то узкую специализацию, например, сапёр, снайпер, медик, переводчик. Люди и сигомы в общем-то друг с другом нормально живут, а киборги как бы в сторонке – всё же немного "иные", в чем-то вроде лучше, чем люди, но при этом как бы второго сорта, не совсем живые. Нет родителей, нет детства, нет потомства, изготавливаются партиями по госзаказу. Хотя, если вдуматься, то и люди изготавливаются по заказу, но сейчас не будем об этом, а то слишком далеко зайдём.

– А ты кем была?

– Я комвзвода. Служба скучная, однообразная, нагрузка минимальная, развлечений нет, перспектив никаких, народ быстро расхолаживается и с одной стороны вроде как напрашивается частая ротация, а с другой, объект чуть ли не высшего уровня секретности и лишних привлекать и посвящать нельзя. Вот и балансируй, как хочешь, но это была не моя проблема, а проблема начальства. Мои же прямые обязанности заключались в обеспечении охраны шахтной зоны, т.е. развод и смена караулов, обучение и инструктаж личного состава, а непрямые – в негласном выявлении нарушений, несоблюдений, ненадлежащих исполнений и тому подобное. Этакий тайно внедрённый контролёр-стукач. И хотя никто не знает, что ты стукач, даже местное начальство, подозревать никому не запретишь. Таким контролёром может быть и человек, и сигом, но почему-то считается, что это обязательно киборг.

– И к тебе как относились?

– Нормально, как и к другим. Это здесь и сейчас я являюсь чем-то уникальным и в своём роде единственным, а там я была