Столичный доктор. Том VI (СИ) - Вязовский Алексей

А я тоже умник — поперся с одним Жиганом. Почему охрану не взял? Гюйгенс ведь настаивал, а я рукой махнул, мол, центр города, полиции — как тараканов в дешевом трактире. Только туда и обратно. Чем думал? Точно не головой. Александра Николаевича, дедушку нынешнего императора, какие-то дилетанты тоже в центре города, при наличии конвойцев, бомбами забросали, будто в компьютерной игре на минимальной сложности. Ладно, мы отделались ерундой: разбитое стекло, пара швов на физиономии, да погибшие в бою брюки.

Дабы отвлечься — спросил Михеева, как дела на скорой.

— Да все слава Богу. Наладилось, штат полный, — доктор посмотрел на Агнесс, улыбнулся. — А у нас, Евгений Александрович, случай был смешной буквально на прошлом дежурстве. Дама одна ужинала в ресторане «Додон», и пошла, извините Агнесса Григорьевна, в туалетную комнату. Там она зачем-то влезла с ногами на санитарный прибор, поскользнулась, упала, и сломала лодыжку. Начала кричать, звать на помощь. Прибежали служители — заперто изнутри, а пострадавшая дотянуться до щеколды не может. От большого ума швейцар выбил дверь. И той со всего маху даме еще и по голове попало. Вдобавок к перелому, и мозговое сотрясение получила. Вот и поужинали.

Да уж, легенда о вросшем ногте, одна из самых популярных баек у первокурсников медицинских вузов, не на пустом месте родилась. Мы посмеялись, после чего дождавшись Жигана, откланялись. Вот не зря создавал скорую. Самому пригодилось!

Похоже, с прогнозом уменьшения количества визитов в наш дом я не угадал. Вскоре после курьера, доставившего приказ об удовлетворении моего прошения об отставке, как прорвало. Приехал генерал Бунаков. Тощий, бледный, но жизнерадостный. Главный казак империи выказал всестороннюю поддержку. Мол, жизни осталось не очень много, так лучше последние дни на хорошие дела потратить, а не на акробатику на дворцовых паркетах. Потом прибыл начальник Военно-медицинской академии Пашутин. Главный редактор журнала «Врач» Вячеслав Авксентьевич Манассеин. После давнего конфуза с плесенью он с особой любовью освещал все мои достижения. А вслед за ними — фрейлина императрицы, баронесса Эмма Фредерикс, бывшая на нашей свадьбе подружкой невесты. Значило ли это смягчение позиции Его величества? Если честно, мне было всё равно. Мое-то мнение совсем не изменилось — власть дело грязное, ничего хорошего из Царского я уже не ждал.

Вишенкой на торте стал приезд кареты с короной Великого князя Сергея Александровича. Экипаж демонстративно остановился у главного входа в дом, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Впрочем, прибыла к нам Елизавета Федотовна. Официально — к Агнесс. Но со мной Лиза общалась явно дольше.

Вторая беременность дается ей намного тяжелее, чем первая. Срок уже подходит, а она худая, бледная. С почками там хоть всё нормально? Потащил мерить давление — вроде в пределах нормы, отеки… да так, голени чуть пастозны, но для беременных это почти обыденное явление. Плод шевелится, сердцебиение хорошее. Разве что размеры… Плод явно покрупнее Сашки будет.

— Что с тобой? Ты похудела сильно.

— Еще и два зуба потеряла, будто растворились.

— Я же говорил, что нужна пища, богатая кальцием. Плод тянет всё себе. Пей молоко, ешь творог!

— Да нет аппетита совсем! — вспылила Лиза. Потом вздохнула, взяла меня за руку. — Извини, не хотела. Просто раздражительной такой стала… Хоть в колдовство верить начинай. Фафку вчера выгнала…

— Твою фрейлину кто другой уже давно расстрелял бы. Можно, конечно, княжну Лобанову-Ростовскую оригиналкой назвать, но держать такую барышню при себе… Разве что только с твоим терпением.

— Это все пустое! Как мне тебе помочь?

— Никак. Мы уезжаем из России.

— А клиника, опыты?

— Я договорился — Николай Васильевич все возьмет под свое крыло.

— И «Русский медик» тоже?

— Нет, тут у меня есть сильный партнер — Келер. Все равно производство на нем.

А одиннадцатого мая статейки о врачах-вредителях прекратились. Бюджет кончился? Или поступило ценное указание не муссировать эту тему? Я не думал о причинах, больше радовали результаты. А то охрана в режиме постоянного аврала — не очень хорошо. Гюйгенс после поездки в лавру даже кричал на меня. Сказал, что слушать больше не будет. И сразу начал готовиться к осаде. Потому что вероятность появления возмущенных народных масс под окнами — совсем не нулевая. После, когда полыхнет пламя и наши трупы начнут обугливаться, приедут пожарные и конная полиция, но нам уже будет всё равно. Это цитата, если что.

Двенадцатого я продолжал заниматься ленивыми перемещениями по дому. Пока безделие утомить не успело. Написал пару писем, набросал черновик статьи про установку бронхоблокатора. Не здесь, так в Германии опубликуют. Или в Британии, Штатах, какая разница?

А вечером приехал Зубатов. Ну наконец-то прислали гонца. А я всё думал, кто же прибует озвучивать вердикт? Сергей Васильевич выглядел усталым. Загоняли Сивку крутые горки. На износ работает. Надеется, что в силу возраста Горемыкина отставят и назначат взамен ретивого служаку? Наивный. Такие в заместителях до конца сидят, а министром будет лично преданный императору царедворец.

От чая мой гость не отказался. Глядя, как он уничтожает баранки, я велел принести бутерброды, а потом и вовсе выставил бутылку коньяка из бара.

— Французский?

— А чей еще? Говорят, Шустов в Москве пытается наладить производство, но я пока не пробовал его коньяк.

Зубатов жадно набросился на бутерброды.

— Вы что же, Сергей Васильевич, не ели сегодня?

— Так некогда! Всё на ногах, бегом. Повсюду глаз да глаз нужен, доверить никому нельзя! Ужас, до чего некомпетентные сотрудники! У меня в Москве таких и близко не было!

— Вы же забрали с собой людей?

— Шесть человек. И они просто растворились в Питере. Знаете, какой штат МВД?

— Нет

— Больше двадцати тысяч человек! Впрочем, толку от такого огромного штата мало… Бездельники, казнокрады…

— Ваша правда. На меня с женой какие-то негодяи напали возле лавры, так городовой заявился к шапочному разбору! А я думал — столица…

Зубатов с сожалением отставил тарелку с бутербродами, вытер рот салфеткой.

— Я знаю о случившемся. Виновные понесут наказание — уже назначена проверка.

— Нападавших, конечно же, задержать не получилось?

— Вы так говорите, будто что-то знаете.

Ой, а чего это мы глазки отводим?

— Кое-что — да. Моим людям удалось буквально за два дня выяснить, что главный лейб-медик Цыцурин в французское посольство как на службу ходит. И это он дал приказ фальсифицировать протокол вскрытия цесаревича.

— Ну, это еще не…

— Уже да. У меня есть заверенные нотариусом показания патанатома Вольского, производившего аутопсию. Хотите, и вам копию предоставлю? Я скажу, завтра нарочный принесет.

Сергей Васильевич скривился как от приступа зубной боли. Обсуждение дворцовых перипетий в его планы явно не входило. Тут и самому впору на скользком паркете головой удариться. А специфика службы в МВД такая, что от подобного удара можно сразу скончаться — скорая приехать не успеет.

— Спасибо, не надо. Мы, знаете ли, тоже работать умеем. Кстати, а куда вы дели это ваше изделие, отобранное у Вольского?

— В левом кармане мундира цесаревича. Я положил его туда, когда прощался с ним.

— В любом случае, князь, не стоит больше продолжать рыть в этом направлении. Считайте это моей личной просьбой и рекомендацией.

Ничего другого я даже не ожидал.

— Не пойму только, чем я этому Цыцурину помешал? Я его видел полтора раза, и то — издалека.

— А чья идея была передать лейб-медиков из министерства двора в минздрав? Вот Федор Степанович и осерчал. А тут очень кстати подвернулся несчастный случай с цесаревичем, — Зубатов перекрестился. — Никакого заговора, обычное головотяпство, но казус он использовал. А Его величество быстро обиды не забывает — злопамятный. А вы ему еще и перечить стали, прошением об отставке размахивать. Разрешение на ваш отъезд получено, на днях его вам доставят. Вас же приглашали лекции читать? Ну, вот и езжайте, читайте.