Скромница из царских покоев - Людмила Ситникова

– Я не знаю, так ли это на самом деле, но ты должна знать, – шептала полупарализованная женщина. – Передашь колье своей дочери. Только не продавай.

Но цепь все-таки прервалась. Правнучка Софии, вышедшая замуж за итальянца, скончалась через три месяца после свадьбы. Ее супруг, недолго думая, продал колье одному коллекционеру. Тот, в свою очередь, заработал на перепродаже неплохой капитал.

К слову сказать, оба мужчины умерли от внезапной остановки сердца.

– Акулина Натановна сказала, что последний раз колье Кармелинны было продано в тридцатые годы богатому австрийцу. А потом следы затерялись. И вот по прошествии почти восьмидесяти лет оно оказалось у меня. Валерий купил его у болгарина. Как колье Кармелинны оказалось у него, одному богу известно. Главное, это не подделка.

– Проклятье не может быть вечным.

– Кто это сказал?

– В наши дни верить в мифы и легенды как-то не принято.

– И вы туда же? Валера мне не верил, Казимир насмехался. Какие доказательства вам нужны? – Магда Гансовна усмехнулась. – Колье у вас?

– Д-да.

– Так чего мы спорим? Хотите удостовериться в правдивости слов Акулины, продайте кому-нибудь украшение. И тогда не сомневайтесь – в самом ближайшем будущем вы сами окажетесь на больничной койке. Или умрете внезапно – в одночасье.

– Иногда очень удобно прикрываться легендами, – с расстановкой проговорила Копейкина.

Магда Гансовна в очередной раз схватилась за голову.

– Прикрываться?

– Кто-то знает историю того или иного предмета, вещи: проклятое колье, подвеска, ожерелье и так далее. Обладатель вещицы умирает, и окружающим пудрят мозги сказками о проклятье. Таким образом можно замести множество следов.

Холдеева кашлянула.

– Вы говорите вообще или бросаете камень в мой огород? Учтите, я не собираюсь спокойно выслушивать ваши полунамеки.

– Я просто размышляю вслух. Извините, если ненароком вас обидела.

Магда пришла к выводу, что гостье пора указать на дверь.

– Вы засиделись, – сказала она, вставая с кровати.

– У меня к вам просьба. Могу я лично переговорить с Акулиной Натановной?

– Пожалуйста.

– Номером телефона не поделитесь?

Холдеева продиктовала семь цифр.

– А теперь прощайте.

Спустившись вниз, Катка остановилась у мусоропровода, чтобы позвонить. Из трубки послышался старческий голос:

– Слушаю.

– Акулина Натановна?

– Да, а кто говорит?

Копейкина отсоединилась. Разговаривать с пенсионеркой нет смысла. А телефоном она поинтересовалась, дабы удостовериться, что Холдеева сказала правду, а не выдумала историю о трогательной и несчастной любви Кармелинны и Апостолиса Макионополиса.

На первом этаже Катарина ввела в заблуждение охранника. Пялясь на ее наряд, парень растерянно спросил:

– А ты откуда?

– От верблюда, – буркнула Катка, хлопнув дверью.

В «Фиате» она бросила сумочку на переднее сиденье и посмотрела в зеркальце заднего вида.

С непривычки вести машину, когда на ногах туфли на шпильке, оказалось несколько затруднительно. Но это пустяки по сравнению с тем, что будет, если Катку засекут в костюме бабочки.

«Хоть бы свекровь сидела у себя в спальне и не видела моего позорного возвращения», – думала Копейкина, подъезжая к коттеджу.

Розалия с Полиной вели светскую беседу в гостиной. На протяжении часа свекровь вдалбливала девушке, что ее мать, то бишь Катарина, самое неразумное существо на планете.

– Поля, детка, если бы ты только знала, сколько я с ней воюю. Но мои старания не возымели желаемого результата. Приучаю Катку к гламурной жизни, а она изо всех сил тормозит процесс. Ты видела, во что она одевается? Эти ее джинсики, блузочки, водолазки. На туфли вообще не смотрит. Предпочитает им кроссовки. А женщина должна всегда оставаться женщиной.

– Гламурными не становятся, ими рождаются, – философски заметила девушка.

– Ты ошибаешься.

– Я готова с вами поспорить.

– Не надо портить со мной отношения, лапочка. Запомни, мой авторитет в доме непоколебим. Ты обязана во всем мне подчиняться и беспрекословно следовать моим советам.

Полина уселась поудобней.

– Вы такая современная, Розалия Станиславовна. Совсем не похожи на остальных пенсионерок.

Свекрища вытаращила накрашенные глаза.

– Я не пенсионерка! Поля, мне сорок три года… будет… в октябре… следующего года.

Не слыша ее слов, Полина спросила:

– Любите посещать ночные клубы?

– А то! Обожаю! Но больше мне нравится тусоваться с подругами в стрип-барах.

Глаза Полины заблестели.

– Как я вас понимаю. Сама я, конечно, там не бывала, хотя не прочь наведаться.

– О чем разговор? В следующий раз возьму тебя с собой.

– И куда поедем? – Полина отбросила свою недавнюю скромность и с нескрываемым любопытством ждала ответа Розалии.

– Есть одно местечко, называется «Ночной кайф». Мальчики там – закачаешься. – Свекровь надула губки. – Хотя нет, туда мне вход закрыт.

– Почему?

– Случился неприятный инцидент в мае. Я… в общем, я подралась с официанткой.

– Не может быть!

– Владелец заведения внес меня в черный список.

– Жаль.

– Теперь мечтаю попасть в закрытый клуб «Стрег». Говорят, там настолько интимная атмосфера, что уже на входе в жилах закипает кровь.

– Фигня! На самом деле ничего особенного. Ой, смотрите, кто к нам прилетел! Арчибальд.

Попугай сел на плечо Розалии и, глядя на Полину, прокартавил:

– Мерзавка!

– Арчи! Где твои хорошие манеры?

– Мерзавка!

– Детка, не слушай его, он тебя любит.

Полина встала и отошла к камину.

– А хотите фокус?

– Валяй.

Девушка отвернулась и изрекла голосом Арчи:

– Мерзавка!

Пернатый навострился. Начав вертеть головой, он пытался понять, кто сейчас посмел его спародировать.

– Ну как? Прикольно?

– Божественно! Ты умеешь подражать попугаям?

– И не только. Хотите, заговорю вашим голосом?

– Киска, не льсти себе. Я товар штучный, и мой тембр…

– Арчибальд! Как тебе не стыдно! Где твои хорошие манеры? – прохрипела Полина, давясь от хохота.

Розалия разинула рот.

– Мать моя! Обалдеть! Полька, у тебя талант!

– Знаю. Впервые я поняла, что могу пародировать других, в десятилетнем возрасте. Никогда специально этим не занималась, да и не акцентировала внимание.

– Скажи что-нибудь голосом Катки.

Поля облизала губы.

– Полина, мне жаль, но ты не моя дочь.

– Супер! Вот это я понимаю – наш человек. Пожалуй, я тобой займусь. Превращу тебя в принцессу гламура. Мы с тобой такого шороха наведем.

В замочной скважине заскрежетал ключ. Полина моментально сникла и, сев на диван, прижала к себе подушку.

Появившаяся в гостиной Катка благодаря своему необычному одеянию произвела полный фурор. Не говоря ни слова, она посеменила к лестнице. Розалия Станиславовна напоминала восковую фигуру. Несколько секунд она даже не могла моргнуть, а уж о том, чтобы заговорить с невесткой – не было и речи. Язык свекрови прирос к небу, а на висках выступили капельки пота.

В себя она пришла от возгласа Полины:

– Вот вам и джинсики, блузочки, водолазочки, на ногах кроссовки!

Ираида Карповна была готова сгореть со стыда. Не переставая извиняться, она семенила за взбудораженной Абрамовой и частила:

– Леночка, солнышко, не держи зла. Ланочка не хотела тебя обидеть. Она погорячилась, но вскоре одумается и сама прибежит просить прощенья.

– Очень в этом сомневаюсь, Ираида Карповна. Думается, Светлана целенаправленно хочет поругаться с нами. Вы слышали, что она сказала? Слышали?

Денисова едва не расплакалась.

– Слышала. Леночка, дружочек, будь умнее.

Игорь Абрамов вышел из кабинета вместе с Наиной.

– Ну рассмешила, дочурка. Сто лет так не смеялся.

– И как? – вопрошала Наина. – Денег дашь?

– А у меня есть альтернатива? – Игорь погрозил дочери пальцем. – Смотри, разоришь отца, пустишь меня по миру.

– Папочка, ты лучший.

– Я тоже тебя люблю, Наинка.

Поздоровавшись с Ираидой, Наина прошествовала мимо матери и, перескакивая через две ступеньки, побежала на второй этаж.

Абрамов приветствовал мачеху Казимира возгласом восторга.

– Ираида Карповна, вы молодеете день ото дня.

– Брось, Игорь. Не льсти мне.

– Какая лесть? Вы цветете, словно майская роза. Ленок, подтверди, что я прав.

Елена отстраненно смотрела сквозь мужа.

– Эй, Ленка, отзовись!

– Ее лучше не трогать, – засуетилась Денисова. – Пусть побудет в одиночестве.

– А что случилось?

– Да… тут такая ситуация…

– Светлана вышвырнула меня из дома! – отчеканила Лена.

– Как вышвырнула?

– Очень просто. Я пришла поинтересоваться, как дела, хотела пообщаться, а она указала на дверь, заявив, что я нежеланная гостья в особняке.

– Ланочка, конечно же, поступила грубо, – завела старую пластинку Ираида. – Я ее ни в коем случае не оправдываю. Но и поделать мы ничего не можем. Сколько раз Иван пытался поговорить с дочерью начистоту. Без толку. Она не желает ни перед кем открывать душу. Вся в себе, как улитка.