Тайна острова Химер - Николь Жамэ

— Что касается Ферсена, если он окажется на моей дороге, я буду беспощаден.

То, что казалось ей лишь бахвальством, словами, брошенными в приступе отчаяния, неожиданно приобретало зловещий смысл.

— Еду, — просто сказала Мари и отключилась.

Она подвесила медальон на холодный камень стелы и, не задерживаясь более, покинула кладбище.

Облава началась.

Анна сразу поняла, что визит этот далеко не дружественный.

Она поспешила навстречу Мари, которая поднималась на борт шхуны в сопровождении Ангуса и еще двух ирландских жандармов.

Глядя на бледное, замкнутое лицо возлюбленной своего брата, Анна с лихорадочной поспешностью изливала сожаления в связи с постигшим ее трауром, оправдывая вместе с тем Кристиана, который никоим образом не мог быть замешан в случившемся. Однако никто и не требовал от нее оправданий, и срывавшиеся с ее губ сбивчивые слова обвиняли Кристиана вернее, чем признания.

— Он не отходил от меня весь вечер, — блестя глазами, заверила Анна. — Я могу в этом поклясться.

Мари довольно долго была знакома с Анной и знала, что та пойдет до конца, чтобы защитить брата. Да и как ее в этом упрекать? Он был ее героем, старшим братом, опекавшим ее после смерти матери, защищавшим от отца-алкоголика. Мари все было известно о выпавших на их долю испытаниях, когда они были детьми, и о том, как все это их сплотило.

Однако сейчас было не до воспоминаний и не до разных уловок.

Она собралась было заговорить, но услышала глухой хриплый голос Кристиана:

— Хватит, Анна, ни к чему сейчас вранье…

Он вышел из рубки. Под его голубыми глазами обозначились синие круги. Видно было, что он не сомкнул глаз.

— Как ты мог так поступить? — с горечью проговорила Мари.

Глубокая складка пересекла лоб шкипера.

— Я часто желал ему смерти, я мог бы его убить. У меня были и случай, и повод, и желание, — без обиняков признался он. — Но клянусь тебе всем самым для меня дорогим, что я здесь совсем ни при чем.

«…если он окажется на моей дороге…»

— Ты встретил его этой ночью, — то был не вопрос, а прямая констатация.

Кристиан и не думал отпираться. Расставшись с Мари около двух часов ночи, он вернулся в порт и прошелся по барам. К четырем он уже прилично набрался, и из последнего хозяин его просто-напросто выставил. Пошатываясь, он шел вдоль доков, где и увидел Лукаса: какой-то тип лежал на набережной ближе к молу лицом вниз. Он подумал, что это пьяный матрос.

— Я узнал его, когда перевернул. На виске виднелся след от удара. Я знал, что заподозрят только меня, и запаниковал. Я решил засунуть его под брезент поддона, готового к погрузке.

Мари и глазом не моргнула.

— Я тебе не верю.

— Ты не поверила мне, когда я сказал тебе о доме свиданий и той рыжеволосой, и все же ты пошла проверить… Знаешь, что я не соврал.

— Какой дом? Какая рыжая? — недоуменно спросил жандарм.

— Позже, Ангус, потом…

Он не стал настаивать и приказал Кристиану продолжать. Тому больше нечего было добавить. Он вернулся на шхуну и решил отплыть как можно быстрее. Потом пришла Мари. На долю секунды ему захотелось поверить, что боги сжалились над ним.

— В это время позвонили вы, — сказал он Ангусу.

А дальше рассказывала Анна.

Разбудил ее звонок Мари. Она едва успела накинуть на себя кое-какую одежду и выйти, а та уже спускалась по сходням. Анна озадаченно повернулась к Кристиану, желая спросить, зачем Мари приходила к ним, и увидела, как лицо брата исказилось от страдания.

— Я хотела побежать за тобой, Мари, — с горечью пробормотала Анна, — сказать тебе, что он довольно настрадался и чтобы ты навсегда ушла из его жизни. Но он мне помешал, потому что сейчас не время, ведь случилось нечто ужасное… И он все мне рассказал. — Она подошла к Мари. — Прошу тебя, не дай горю ослепить себя.

Взволнованная Мари заставила себя трезво взглянуть на факты. Но с какой бы стороны она ни рассматривала их, они представлялись бесспорными уликами.

— Будь он виновен, Мари, неужели ты думаешь, он остался бы только из любви к тебе?

И тотчас ей вспомнилось все, что Кристиан мог сделать из любви к ней. Его ложь, его предательство. А теперь еще и это!..

«Ты моя жена, понятно? Моя жена! Я никогда не соглашусь тебя потерять! Ты — моя!»

Твердым голосом она ответила Анне:

— Да.

И она позволила своему ирландскому коллеге арестовать Кристиана, даже не подарив тому возможность еще раз встретиться с ней взглядом.

Около десяти часов некая супружеская пара из туристов заметила автомобиль, застрявший двадцатью метрами ниже на скалах одной бухточки после падения с горной дороги в северной части острова.

Поднялся ветер, и жандармы отчаянно пытались закрепить веревки, чтобы по ним можно было спуститься.

Но Мари это не заботило.

Стоя над обрывом, она все еще была в том заведении, где несколькими часами раньше перевернулась ее жизнь. Хозяин позеленел от страха при виде заполонивших его притон полицейских. И уж совсем он впал в панику, узнав, что типа, снимавшего двенадцатый номер, только что нашли убитым в каких-нибудь двухстах метрах отсюда.

По его словам, рыжеволосая была шлюхой, недавно высадившейся на остров, — такую бомбу трудно забыть, однако он колебался перед фотографией Келли, сунутой ему под нос Ангусом.

— Не уверен, что узнаю эту мордашку, — осторожничал он, избегая уточнять, что, разглядывая ее, обратил больше внимания на фигуру. — Что-то похожее есть, но поклясться не могу. А вот он — точно из новеньких, можете мне поверить!

Из последовавших далее объяснений следовало, что Лукас вытащил из кармана приличную пачку купюр, когда расплачивался за номер, и это было крайне неосмотрительно с его стороны.

— По-моему, шлюха грабанула его, они подрались, она выскочила в окно, он поймал ее возле доков и…

Лицо его расплылось в натянутой гримасе, когда он, разведя руками, добавил, что клиенту просто не повезло.

— Надеюсь, он успел выстрелить до того, как отдал душу.

Мари пошатнулась.

Если бы Ангус не бросился к ней и не поддержал, она бы наверняка рухнула вниз… недалеко от той машины.

— Не стоит вам так переживать. Возвращайтесь во Францию. Я вам обещаю, что Бреа так легко не отделается, — убежденно заявил он.

Мари подумала о том, чьей женой была и кто обычно говорил, что она знала о нем только хорошее и что у нее будет время узнать о нем плохое.

«Ты ничего не знаешь о нем…»

А если худшее еще впереди?

Решительно вздернув подбородок, она спокойно заявила, что не покинет Киллмор, пока все не выяснит.

— Не надо меня уговаривать, Ангус… пожалуйста.

Не дожидаясь его ответа, она стала спускаться по крутому откосу, за ней с трудом следовал пожилой жандарм, проклинавший и свои года, и свою намечающуюся полноту.

Перевернутая машина была похожа на выброшенное морем и оставленное на скале ушедшим отливом нелепое ракообразное. Между колес прицепились водоросли; одно колесо еще медленно вращалось.

Мари сразу узнала автомобиль, предоставленный им Эдвардом по прибытии, которым Лукас пользовался накануне. Она потянула за дверцу, втиснулась внутрь и уже заканчивала осмотр, когда наконец к ней присоединился обливающийся потом, запыхавшийся Ангус.

— Бреа, возможно, сбросил ее в море, а приливом ее выбросило на берег, — заявил он, пытаясь восстановить дыхание. — Вылезайте, это небезопасно.

Мари беспрекословно повиновалась, тем более что быстрый осмотр внутри кузова ничего не дал. Не здесь должна она найти ответ на свои вопросы. Их и так было немало, а отныне добавился еще один — виновность Кристиана.

— Он разбирается в течениях, — убежденно сказала она. — Если бы он не хотел, чтобы машину нашли, то поступил бы иначе, можете мне поверить.

— Он был в панике… Он засунул тело под брезент, а ведь мог…

— Сбросить его в море.

Ангус медленно кивнул. И в самом деле странно, что он избавился от машины, а не от трупа. Любопытно и то, что Лукас разгуливал с приличной пачкой купюр. По выражению лица жандарма Мари догадалась, что высказала свои мысли вслух.

— А эти деньги, вы нашли их?

Ангус с сожалением признался, что не подумал обыскать труп, и помрачнел, поняв, что она сама сделает это.

— Мои соболезнования, мадам Ферсен.

«Мадам Ферсен…» От этого слова сжалось сердце. Ведь прошло так мало времени… Что за чудовищная несправедливость!

Стол для вскрытия стоял в центре помещения, и мощный неоновый свет кидал бледные тени на белую простыню, которой был накрыт неподвижный силуэт.

«Пока смерть не разлучит нас».

Укрывшись за профессиональным автоматизмом, Мари для разговора с судмедэкспертом непринужденно выбрала обезличенные термины: «тело, жертва». Как и Ангус, тот понимал, что это единственное средство сохранять необходимую дистанцию.