Защити или отомщу! - Юта Пахомова

как стоило Михаилу приблизиться к чувствительным точкам, но потом пройти рядом, так и не прикоснувшись к ним, Амелия надавливала на его спину острыми ногтями, вызывая довольную улыбку и мужчины.

Он не стал долго задерживаться на верхних полушариях, к великому разочарованию девушки, и скользнул руками куда ниже.

Михаил обхватил упругую и молодую попку девушки. Он сжал оба полушария и издал довольный рык. Ему явно нравилась новая, завоеванная территория.

Прежде чем она успела что-то понять, девушка оказалась сидящей верхом на коленях мужчины, который стал совсем близко. Для этого он даже прекратил ее целовать и пристально посмотрел ей в глаза.

- Поиграем, огонек? – то ли спросил, то ли подначил он, называя ее придуманной кличкой.

- Смотри не ошпарься. Я могу и обжечь! – сказала она и, не дожидаясь ответа, потянулась к нему, но не для поцелуя.

К этому она еще успеет вернуться. Ей хотелось куда большего. Она нуждалась в тесном контакте. Кожа к коже.

Амелия первой стала срывать с мужчины одежду. Расстегивать пуговицы и тратить на это время она даже и не думала. Несмотря на внешнюю хрупкость, у нее оказалось достаточно силы и дури, чтобы ухватиться за ворот и рвануть его в обе стороны. Ей удалось разорвать лишь половину из всех пуговиц, но и того, что получилось, было достаточно, чтобы убедиться в том, что мужчина идеально сложен и сексуален, как древнегреческий бог любви Эрот.

Амелия уже хотела запустить свои руки ему под рубашку и начать там хозяйничать, но он ее опередил, и пока она была занята им, он, не снимая с нее одежду, скользнул под свитер и майку, которые были на ней надеты и накрыл своими большими и мозолистыми руками ее соски, чтобы немного сжать и крутануть каждый. Те места, которые он тщательно обходил на ее одежде, он быстро оприходовал под ней.

Михаил умело надавливал на нужные точки, и Амелия извивалась в попытке одновременно отстраниться от столь великого соблазна, но в то же время она же придвигалась ближе для продолжения и лучшего доступа.

Амелия лишь застонала, не способная удержать стон в себе. Она давно капитулировала в попытке сдерживать свои стоны, но только в этом, ведь уступать главенствующую роль именно сейчас ей не хотелось. Ее заводила борьба между ними в попытке доставить партнеру наслаждение, но при этом раздразнить и раззадорить.

- Аххх... - протяжно выдохнула она.

- Вот так, покричи для меня! Ты сейчас так прекрасна! – сказал Михаил, стоило Амелии откинуть голову назад и застонать от наслаждения.

Михаил получил временное преимущество из-за того, что нащупал одну из самых чувствительных точек этого тела.

Мужчина не стал медлить и, помогая себе одной рукой, он оголил ее торс, не забывая играть с грудью и целовать нежную кожу в районе шеи, между грудью, на каждом полушарии и самих круглых и розовых, а сейчас призывно стоящих сосках.

Он целовал, облизывал и местами покусывал ее, чтобы места укусов тут же зацеловать и подуть на них, тем самым вызывая у Амелии новые мурашки по коже от возбуждения.

Долго его преимущество не продлилось, и руки Амелии вновь отправилась исследовать новые территории, в чем мужчина ей активно помогал, снимая то одну, то другую вещь с себя. О целостности одежды никто не думал. Сейчас явно было не до этого.

Прохладный ветер не чуть не студил и остужал их пыл. Пара совершенно не замечала того, что на улице прохладно. Они горели и сгорали в порывах страсти. Им сносило крышу, и они просто кайфовали, наслаждаясь друг другом.

Изначально Амелия планировала просто заняться сексом с мужчиной, который явно намекал на свою заинтересованность в этом, но то, что творилось между ними сейчас, было сложно назвать просто сексом. Это был экстаз, который они делили на двоих.

Амелия не ожидала, что то, что планировалось как обычный перепихон, чтобы остудить кровь и вновь почувствовать себя живой в отсутствие обязательств, обернется одним из самых запоминающих моментов в ее новой жизни, которые она будет вспоминать с прикусанной губой, от того, что даже воспоминания заставят ее течь в предвкушении похожих эмоций.

Девушка не хотела сравнивать то, что происходило сейчас с тем, что у нее было с ее мужем, но мысли были ей не подвластны, и после стандартного и обыденного секса, который был такой же рутиной, как и вся ее жизнь последние годы, то, что происходило сейчас, было сложно описать словами.

Это было как взрыв сверхновой! Для невинного тела Амелии все ощущения были как разряд тока по оголенным проводам и извержение давно уснувшего вулкана.

Секс с мужем был по-своему прекрасен и хорош, но в нем не было больше того самого огня, который присутствует, когда ты находишься на грани жизни и смерти и ты готов на все, чтобы получить желаемое.

Амелия до конца своей новой жизни будет с теплом вспоминать Диму, как чудесного спутника, мужа и партнера. Он был для нее опорой и плечом, которое всегда было рядом в нужный ей момент. Он был нежен и внимателен. По сути, он был крепкой и спокойной бухтой, защищающей ее от бури, но только Михаил, в отличие от ее мужа, был той самой бурей, к которой Амелия вышла добровольно.

Мысль о Диме долго не задержалась у нее в голове, ведь Михаил уложил ее на заранее расстеленные пледы и стянул с нее последнюю одежду, при этом не двусмысленно прокладывая себе дорогу и спускаясь поцелуями вниз, от груди к пупку, а потом еще ниже.

- Даааа... - не сдерживая себя закричала Амелия. Стоило Михаилу добраться до ее тела и начать выводить языком там такие зигзаги, что в глазах у нее помутнело и ей стало так горячо, что первый оргазм за вечер стал поистине крышесносным. Если бы его язык был бы предметом письма, то им сейчас, он явно бы написал поэму мировой величины.

Амелия знала, что для того, чтобы ТАК ублажать женщину, нужно иметь не шуточный опыт, но именно сейчас ей шло это на пользу, ведь те, кто был до нее, стали предметом учебы и тренировки, чтобы в момент их встречи он удовлетворил именно ее потребности.

- Мне продолжить? – с хитрой улыбкой спросил Михаил, переждав, пока конвульсии девушки закончатся и она придет в себя.

Все это время он пристально следил за ее лицом, явно наслаждаясь и поглощая это зрелище, которое сталкивало его в пучину разврата. Как он мог сдерживаться