Журнал «Вокруг Света» №04 за 1982 год - Вокруг Света

15 марта 1979 года. Выскочить из вертолета и добежать до обрыва — дело минуты. И вот мы стоим на высоте семидесяти метров, а снизу доносятся приглушенные расстоянием звуки: то нарастающий, то слабеющий шум, вкрадчивое шуршание, глухие удары. Вдоль северного берега острова Генриетты, с которого нам предстояло стартовать, желтой нескончаемой полосой двигался лед.

— Триста метров — что за расстояние! — воскликнул командир вертолета Плотников.— В одно мгновение вас перенесем. Я даже машину не буду сажать, зависну, а вы прыгайте.

— Мы должны стартовать с земли,— ответил я.

Съемочная группа улетела, 10 человек остались. Снегирев и я от домиков — раньше здесь была полярная станция — спустились по довольно крутому леднику, обрывавшемуся в море 3—8-метровой стеной. Подошли к самому узкому месту ледяного потока — метров шестьдесят-восемьдесят, не более.

После обеда Мельников занимался профилактикой радиостанции, остальные наладили лыжи и пошли на разведку. Дул сильный ветер, мороз был под тридцать, и многие из нас в этот вечер обморозили щеки.

Солнце ушло, и полоса льда стала серой. Мимо нас проплывали заснеженные поляны. На них виднелись холмы — обтаявшие летом торосы. Володя Рахманов измерил скорость их движения.

— Три километра в час!

Поднялись на скалы восточного берега. Стоять здесь, над пропастью, жутко. Казалось, что ветер вот-вот изменит направление, ударит в спину, и ты тотчас сорвешься вниз.

Мимо домиков прошли к северозападному мысу. Темная мрачная болотная трясина лежала у подножия чешуйчатых скал. Льдины не двигались. Прямо, словно бамбук из воды, вырастали струи густых испарений. Затем они как бы теряли прочность, поддавались ветру, клонились. А еще выше, над раскачивающимися стеблями, носился дым.

Прежде чем войти в дом, я поглядел на полосу льда, бегущую вдоль берега. Она стала шире. Завтра в 10 часов с острова Жохова вернется вертолет. Теперь, когда видно, что пути отсюда нет, может быть, использовать его?

16 марта. Двинулись на запад. Большой айсберг, словно могучая плотина, застыл недалеко от берега.

— Переберемся на лодках к нему, потом дальше,— предложил Давыдов. Мысль казалась дельной. Справа от айсберга движение почти замерло, тут густо скопился мелкобитый лед, а слева и позади чернела вода. В прежних наших маршрутах уже случалось такое — переправа в два этапа. Вначале на плавающий остров, потом дальше. Однако произошло непредвиденное. Медленно могучая крепость стала крениться. Мы затаили дыхание. Наконец ледяная громада опрокинулась. Справа тотчас возник круговорот, в который затягивало снежные комья и обломки льда.

Все думали об одном и том же: что было бы, окажись мы на этой столь надежной на первый взгляд ледяной горе. Я сильно нервничал. Казалось, один за другим исчезают все приемлемые варианты.

Прошли еще дальше к западу. Плыли большие и маленькие льдины. Повсюду крутые скользкие обрывы. Поддерживая друг друга, мы залезаем на огромные кубы льда, спускаемся. Страх — вдруг что-нибудь случится — не покидает меня. Я боюсь за себя, за ребят, хочу всех видеть и точно знать, что никто не оступится, не сорвется и несчастье не произойдет еще до старта. Наладить переправу здесь — дело на редкость трудное. Да и не очень понятно, куда пристанут лодки — противоположный ледяной берег тонет в дымке. Не получив ответа на вопрос — что же делать? — мы отправляемся завтракать.

Через два-три часа прилетит вертолет. Он заберет последних провожающих, мы останемся одни. Сколько дней ждать? Может, лучше уж рисковать сейчас. Вертолет на берегу — не тот ли это тыл, который надо было бы предусмотреть, знай мы, что здесь творится! Очень спешим. Поторапливаю товарищей. Будем стартовать. Ребята, наверное, довольны — хорошо, когда начальник решителен.

Вот так мы встречаем утро...

Возникли трудности с рюкзаками. Все-таки сорок пять килограммов за плечами это очень много. И проблема пока одна — спуститься с этим грузом от избушки к морю и не упасть.

Внизу сбрасываем рюкзаки. Расходимся. Рахманов пробует шагнуть на движущийся лед. Я наблюдаю за ним с высокого уступа. В руках у Володи две лыжные палки, с берега его подстраховывают. Ребята нашли место, где обрыва почти нет. Глыбы под Володей ходят ходуном, мне даже издали это видно.

Третий раз возвращаюсь на тот же надоевший ледяной мыс. Обрыв здесь пять метров. На небольшой площадке стоят провожающие: члены штаба Олег Обухов, Володя Снегирев и фотокорреспондент Саша Абаза. Кажется, именно возле нашего мыска самое узкое место. «Стартовать лучше всего отсюда — по веревке соскользнуть вниз»,— думаю я.

Прошел час. Дважды Рахманов уходит на разведку и дважды до нас доносится предостерегающий крик: «Назад!»

Я видел приближающуюся к нам круглую льдину диаметром в сотню метров. И прикинул, что, когда она займет выгодное положение, образуется цепочка, которая поведет нас на северо-запад к большой овальной льдине.

Шишкарев ловко спустился по веревке с нашего мыска. Вторым Леденев, потом еще трое. Рахманов и Мельников отправились осмотреть «дорогу». Ребята торопливо подтаскивали к месту, выбранному для спуска, рюкзаки. Еще двое соскользнули вниз. Я третий. Сажусь на край, хватаю веревку и еду вниз, стараясь тормозить спиной о стену. На высоте полутора метров Василий нащупал уступ, ледорубом расширил его, мои ноги попадают точно на эту удобную ступеньку.

Бежим по замерзшему крошеву. Ясно, что дальше дорога сложна, но она есть. Чувствую — теперь мы заряжены какой-то новой энергией.

— Быстрее. Быстрее за рюкзаками! Леденев с кинокамерой снимает, как Обухов и Снегирев сверху передают нам рюкзаки, лыжи, лыжные палки. Как мы подлезаем под груз. И командует:

— Зажгите сигнальный дым!

Они машут нам, а мы цепочкой быстро уходим с острова Генриетты.

Не менее получаса провели на белом островке. Его влекло на запад и чуть-чуть уносило от берега. Со стороны открытого океана нас обгоняли небольшие осколки пака, а мы поджидали подходящую льдину, чтобы сделать на нее второй шаг.

Как раз напротив домиков полярной станции наконец отыскали единственно приемлемый путь. Лыжи несли в руках. Используя их, дважды наводили мостки.

Шишкарев впереди. Я шел за ним. Мы растянулись метров на сорок, но шагали не поодиночке, а группами. Казалось, что каждый участок достаточно подстрахован.

От Генриетты нас отделяло метров двести. Крошево под ногами состояло теперь из кусков покрупнее. И на тебе — вот тут-то Василий и провалился в воду. Только что Василий маячил впереди, метрах в двадцати, Леденев слева, рядом. Я скорее почувствовал, чем увидел — что-то изменилось. И секунду спустя понял: нет Василия. Потом увидел его голову. Шишкарев упал в серое ледяное месиво. «Василий в воде!» — крикнул я Леденеву. Мигом скинул рюкзак. Рванулся к товарищу.

Василий подплыл, ухватился за край льдины. Подтянулся. Сорвался. Снова его скрюченные пальцы тянутся вверх, ногти от напряжения белеют. Он срывается вновь...

Я бросаюсь на лед, хватаю руку Василия. Подбегает Леденев. Вдвоем вытаскиваем друга. Рахманов и Мельников вылавливают рюкзак и лыжные палки.

— Лыжи утонули,— тяжело выдохнул Василий.

— Не может быть!

Шишкарев стоял насквозь мокрый на тридцатиградусном морозе.

— Надо пройти. Сможешь? — спросил я Василия, костюм которого на глазах превращался в белый ледяной панцирь.

— Мне не холодно.

Поверить в это было просто невозможно.

— Возьми свой рюкзак и чьи-нибудь лыжи.

Начали движение, обходя злополучный канал справа. Прошло не более трех минут, и путь снова преградила чуть смерзшаяся каша — разводье шириной метров десять. Быстро обсудили и наметили курс. С полуметрового обрыва нужно было спуститься на небольшой кусок льда. Под Леденевым, который шел третьим, эта ровная площадка чуть-чуть «поехала». Очередь Юры Хмелевского. Мельников крикнул:

— Осторожно, лед шевелится!

Наблюдая за переправой, я подумал, что теперь у нас появится излишняя осторожность. А потеря темпа может стоить жизни обледеневшему Шишкареву.

— Давай, Юра, тут крепко,— не выдержал я.

Наверное, он не слышал ни Мельникова, ни меня. Шагнул на льдину, та вмиг перевернулась, и Юра ухнул в воду. В руках у Хмелевского нет лыжных палок, и поэтому он успевает развернуться, ухватывается за край льдины. Рядом уже распластался Мельников, и, поймав правую руку Хмелевского, крепко прижимает ее ко льду. Через секунду с другой стороны подскакивают Давыдов и Рахманов. Юра, видя, что его держат крепко, просит Мельникова: «Отпусти руку!» Ему пришлось повторить это трижды, прежде чем Толя понял, чего именно от него хотят. Прямо мертвая хватка...

...На долгожданной овальной льдине разбили лагерь. Развесили сушить одежду пострадавших. К вечеру наш приют окружала черная, поблескивающая в лучах низкого солнца вода. Горячий чай и теплые спальники согрели парней.