Пустые калории. Почему мы едим то, что не является едой, и при этом не можем остановиться - Крис Ван Туллекен

сразу существуют и не существуют – в зависимости от того, хотите ли вы продать акции, чтобы заработать (тогда они существуют), или же получить компенсацию за принудительный рабский труд (тогда они не существуют). Но вот деньги, заработанные этими компаниями, существуют – и еще как существуют.

Хиппи – модно одевавшийся муж внучки Артура Имхаузена – вышел из тюрьмы «Брухзаль» в один солнечный понедельник весной 1993 года35–37. По подсчетам государственного прокурора, в 1980-х он заработал около 90 миллионов дойчмарок на сделке с Ливией. Он задолжал немецкой налоговой около 40 миллионов марок (25 миллионов долларов). Но Хиппи воспользовался своей кандидатской степенью по экономике и выиграл гонку вооружений с законом. Воспользовавшись тем, что прокуроры назвали «гигантской денежной каруселью», состоявшей из узловых счетов в швейцарских банках и пяти подставных компаний, зарегистрированных в Лихтенштейне, он увел все деньги в неизвестном направлении.

* * *

Именно когда я изучал всю эту историю, мне впервые пришло в голову, что корпорации – это организмы в экосистеме, работающей на деньгах. Вы можете сколько угодно ругать компании, являющиеся прямыми потомками режима: стыд и возмущение практически никак не влияют на выживаемость компаний, замешанных в преступлениях против человечества. А концепция экосистемы объясняет, почему: их поведение меняется тогда и только тогда, когда они лишаются притока энергии – денег. Стыд может прервать поток денег, но если он этого не делает, то никаким образом не сможет ограничить поведение корпораций.

Оказывается, что экономисты пользуются для описания выживания корпораций в экономической гонке вооружений таким же набором уравнений, как экологи – для описания выживания или вымирания видов в биологической гонке. Компании и группы живых организмов (виды, семейства и т. д.) подчиняются одним и тем же законам, вне зависимости от того, на чем работает их экосистема – на деньгах или на энергии38–42.

Мне кажется, что есть здесь еще какая-то ускользающая идея, связанная с производством еды из угля – или с любым другим процессом промышленного синтеза. Она уничтожает само понятие еды, сводя его к «веществу, которое поддерживает жизнь» (хотя бы временно – как угольное масло для экипажей немецких подлодок). Пища должна превратиться в техническое вещество, не имеющее культурного или исторического значения – вот он, нутриционизм в своей самой экстремальной форме.

И, похоже, эта идея действительно существует – судя по статье Ханса Краута, опубликованной в 1949 году (и до сих пор доступной для скачивания) в British Journal of Nutrition43. «Физиологическая ценность синтетических жиров» – это одна из тех засоряющих научную литературу статей, которая ссылается на эксперименты Флёсснера, не упоминая, что они проводились на узниках концлагерей. Затем автор выдвигает аргументы в пользу продолжения производства синтетического жира:

Работники тяжелой промышленности не могут получать достаточно калорий, если только бо́льшая их часть не будет в форме жиров… Особенно это важно для тех, кто отрабатывает долгие смены в современной промышленности, не имея достаточно долгого перерыва на полноценный прием пищи. Увеличение потребления жира во всех промышленных странах в последние 100 лет, соответственно, является не вопросом вкуса, а лишь необходимостью современной жизни, так что я считаю, что продолжение исследований в области синтетического жира будет благом.

Вот она, неумолимая логика всей промышленной еды: уменьшить время, необходимое рабочим для приема пищи. Я каждый раз вспоминаю об этом, когда вижу «продукты для перерыва на обед». УПП-чипсы, УПП-газировка, УПП-сандвич.

Когда я брал интервью у бразильской команды ученых, которая дала определение УПП и провела огромную работу по разработке концепции, я спросил об их собственных пищевых привычках. Они все говорили конкретно об обеде, всячески делая акцент на том, что каждый день за обедом садятся и едят рис с фасолью. Когда я работал в Бразилии, то тоже так делал. В современном мире обедать, сидя за столом, – это уже признак здоровья и хорошей жизни.

В последние несколько десятилетий вытеснение традиционной пищи ультрапереработанной происходит на невообразимой с точки зрения эволюционных процессов скорости. И это не может не беспокоить, потому что в иерархии деятельности биологической жизни прием пищи стоит на самой вершине (вместе с размножением). Практически всем остальным мы занимаемся, чтобы обеспечить себе либо одно, либо другое. Чтобы разобраться в том, какое влияние оказывают УПП, мне пришлось вернуться назад во времени и задать вопросы, которые раньше меня особенно не волновали: что вообще означает слово «есть» и как живые организмы «научились» есть в процессе эволюции? Давайте вернемся к самому началу, когда камни были едой, – я называю это «первой эрой еды».

Часть вторая. Но разве я не могу просто контролировать то, что ем?

5. Три эры еды

Мне кажется полезным воспринимать еду как процесс, который прошел три отдельные, но пересекающиеся эры развития, причем все три одновременно продолжаются до сих пор.

В первую эру еды живые организмы начали есть то, что никогда не было живым, например камни и металлы. Этот процесс продолжается с начала времен до сегодняшнего дня. Во вторую эру живые организмы начали есть другие живые организмы, в том числе после некоторой переработки. Эта эра продолжается сотни миллионов лет (а для людей – около двух миллионов лет).

В третью эру еды один-единственный биологический вид (а также его домашние животные и скот) стали есть ультрапереработанную пищу, которая производится с помощью ранее неизвестных промышленных методик и новоизобретенных молекул. Для сравнения – эта эра длится всего несколько десятилетий. Вот почему полезным будет рассмотреть влияние УПП в контексте длинной, очень длинной истории жизни на нашей планете.

Давайте вернемся к самому началу.

Земле около четырех с половиной миллиардов лет. Первые 700 миллионов лет были очень веселым временем – постоянные бомбардировки астероидами; из одного из них, размером с планету, получилась Луна. Жидкое ядро Земли вращается и постоянно двигает поверхность, даже сейчас, так что следы этих бомбардировок давно исчезли, но чтобы представить себе масштабы, посмотрите хотя бы на испещренную кратерами поверхность Луны. Первые полмиллиарда лет существования Земли не просто так в английском языке называют гадейским[35] периодом.