Коршун и горлица - Джейн Фэвэр

Здесь же, как казалось Сарите, женщины существуют в тени мужчин, и при малейшей попытке женщины выйти из нее, мужчины вольны поступить как угодно, чтобы предотвратить это.

Мули Абул Хассан считал такое положение вещей единственно верным и никакая мягкость, чувство юмора и надежность, присущие ему, не могли затмить собою эту веру.

Поэтому Сарита покинет это место. В следующий раз ее попытка сделать это обязательно увенчается успехом.

Кадига и Зулема появились как раз в тот момент, когда Сарита пришла к этому решению.

- По-моему, ты просто тронулась, Сарита, - заявила Кадига. - Все вокруг только и говорят, только о том, как ты прервала калифа и его кади во время суда.

- Как ты вообще осмелилась это сделать? - сказала Зулема.

- Мне кажется, вы что-то слегка напутали. Я помешала калифу вовсе не по своей воле. Меня бросил к его ногам какой-то дикарь в образе мужчины.

- Конечно же, тебя должны были принести к калифу, если ты совершила что-то такое, чего не должна была, - рассудительно промолвила Зулема.

- Я вовсе не делала ничего предосудительного, - но Сарита не была уверена в том, что ей следует объяснять свое мнение женщинам. Они явно не поняли бы ее.

Кадига принялась поднимать разбросанные по полу подушки.

- А как это они оказались на полу?

- Это я их туда бросила, - Сарита встала с дивана, - в вашего калифа, если вы уж так хотите знать.

Последовало молчание. Потом Кадига издала какой-то сдавленный звук.

- Не может быть, Сарита, ты не могла этого сделать.

- Могла и сделала, - она подошла к лестнице.

- А если мне сейчас же не принесут чего-нибудь поесть, я опять выйду из себя.

Она осеклась и девушки почувствовали жалость к ней.

- Скоро будет ужин, - сказала Зулема, - пойдем на галерею и переоденем платье.

- Я прекрасно могу поесть и в этом, - но впрочем, Сарите было уж все равно. Она так хотела есть, что согласилась бы, если надо, есть даже голой.

- Что же ты такое сделала, что мужчина принес тебя к калифу? осведомилась Кадига.

- Хотела убежать.

- Но почему? - спросили обе женщины в один голос.

- Тебе так повезло, ты нравишься калифу, - заявила Зулема.

- Он так хорошо обращается с тобой, - в голосе Кадиги появился оттенок зависти. - Ты живешь в такой роскоши, у тебя столько платьев и драгоценностей, тебе ничего не надо делать... И она печально посмотрела на свои натруженные руки.

- Я не желаю вести жизнь шлюхи, - возразила Сарита. - Уж лучше я буду посудомойкой.

На лицах женщин отразилось непонимание, но Сарита не стала ничего им объяснять и со вздохом откинулась на диван.

- Ну так какое же платье ты наденешь?

- Мне совершенно все равно.

- Тут должно быть одно такое - из шелка цвета слоновой кости, расшитое топазами, - послышался сзади мужской голос.

Женщины обернулись и увидели Абула, который, благодаря мягкой обуви, неслышно появился перед ними.

- Вы так хорошо осведомлены о моем гардеробе?

- Но я же сам отбирал его, и делал это тщательно, сопоставляя мысленно каждое платье с твоей цветовой гаммой. И сегодня я хотел бы видеть тебя в платье слоновой кости с топазами.

Он поднял ее на ноги.

- Цвет шелка будет изумительно контрастировать с твоими волосами, - с этими словами Абул сел. - А я-то думал, что ты уже одета и готова к ужину.

Быстрые пальцы Зулемы расстегивали лиф платья Сариты. Снизу доносились звяканье посуды, музыка арфы и ароматы пищи. Она тут же потеряла интерес к спору. Больше всего на свете ей захотелось, чтобы ее поскорее одели. "Интересно, - подумала она, привыкла ли она находиться обнаженной в компании калифа, или просто она так устала и голодна, что это ее не волнует?"

Но что бы там ни было, когда он дотронулся до нее своей дерзкой рукой, тело ее моментально отозвалось на его ласку.

Сарита повернулась к нему и увидела его улыбку.

- А вы нечестно играете, - повторила она свой упрек.

- А я и не обещал тебе играть честно, - ответил Абул, также как и в прошлый раз.

Сарита вдруг вспомнила, что они не одни. Кадига и Зулема озадаченно наблюдали за ними.

- Дайте же мне платье, - фыркнула Сарита.

- Холодно!

Абул поднялся.

- Я подожду тебя внизу.

Через пару минут Сарита уже присоединилась к нему. Она не позволила своим служанкам расчесать волосы и надеть шлепанцы на ее ноги - слишком голодной она была, чтобы тратить время на такие мелочи. Сарита даже не обратила внимания на сидящего у фонтана арфиста.

- Чем это так хорошо пахнет? - она увидела Абула, который лежал, вытянувшись на оттоманке.

- Иди и посмотри, - и он указал на кушетку напротив себя.

Сарита решила, что есть лежа она не будет, так как это не в обычае у христиан, и вместо этого села.

Абул разлил вино по красивейшим хрустальным бокалам. В других обстоятельствах она обязательно полюбовалась бы игрой света, но сегодня, не мешкая, выпила то, что ей было предложено. Ее глаза встретились с глазами Абула - в них был смех. Зулема подала ей миску с розовой водой и она, по примеру Абула, окунула в нее пальцы.

- Ну что лучше? - спросил Абул.

Сарита изо всех сил старалась есть изящно, но до тех пор пока она не удовлетворила рычащее внутри себя чудовище, делать ей это было трудно.

Кроме цыпленка, сдобренного лимоном, чесноком и специями, тут были еще кусочки баранины, тушеной с медом и миндалем. На столе стояли кроме этого, хлеб, масло и белый овечий сыр, йогурт с медом, блюдо с пирожными и разные сладости.

Зулема и Кадига постоянно подносили им миски с розовой водой для мытья рук. Снова Сарита удивилась тому, как сильно заботились эти люди о чистоте. Ее собственный народ ел руками, передавая фляжки с вином от одного к другому. Сарита привыкла слизывать со своих пальцев жир и вытирать рот тыльной стороной ладони. Но, гладя на то, как аккуратно ест Абул, она тоже стала есть медленно, правда, только тогда, когда был удовлетворен ее голод. Но в манере Абула есть Сарита видела всего лишь пример внешней деликатности, скрывающей грубую действительность.

Пока Сарита удовлетворяла свой голод, Абул молчал. Насытившись, внимая звукам арфы, она расслабилась. Напряжение, стрессы, пережитые ею сегодня, покинули ее. Она обнаружила, что больше не может сердиться и весьма удивилась атому.

Когда все было съедено, Кадига и Зулема ушли, так как решили, что их присутствия больше не требуется.

- Ну что, довольна?

Вопрос Абула застал Сариту врасплох.

- Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы заключенный был доволен?

- Твои постоянные жалобы, Сарита, становятся скучными.

- Извините, господин калиф, но боюсь, вам еще не раз придется услышать их от меня.

- Слушай музыку и расслабься.

- Ты ведь получаешь удовольствие, провоцируя меня, не так ли?

- Провоцирую не я, - а вы господин Абул.

- Ну что ж, если хочешь, продолжай в том же духе, но за последствия я не отвечаю.

Сарита отвернулась от Абула. Как кстати! Музыка арфы скрыла ее смех.

- Он тоже слепой? - Сарита вспомнила о музыкантах в банях.

- Насколько я знаю, нет.

- А почему вы не разрешаете своему сыну проводить время с матерью? Сарита тут же поняла, что, задав этот вопрос, ступила на скользкую почву, но отступать было уже поздно. Абула тут же покинуло томное настроение, но он и виду не подал.

- А от кого ты слышала, что я не разрешаю?

Сарита томно вытянулась на кушетке.

- О, мне сказала об этом ваша жена сегодня утром, когда пришла ко мне в баню. - Она позволила своему голосу обрести капризные нотки. Ведь вы оставили меня совсем одну, спящую, так что кто угодно мог зайти и посмотреть на меня, или вы забыли об этом?

- Но ведь я оставил тебя под охраной служительниц бань, - Сарита услышала в голосе Абула признаки того, что он колеблется.

Он же подумал о том, что должен был предвидеть некие шаги со стороны жены, ведь любопытство ее было крайне возбуждено прибытием девушки-испанки, а лучшим способом удовлетворить его - прийти и посмотреть своими глазами.

Но о чем же они говорили? Наверно, прежде чем говорить о Бобдиле, они успели обсудить еще кое-что. Абул отдал бы много за то, чтобы избежать встречи Айки и Сариты, особенно такой встречи, инициатором которой был бы не он. Айка была слишком искусна в плетении интриг и могла как угодно использовать Сариту, учитывая ее неопытность в такого рода делах.

По всей видимости, она думала, что женщины в Альгамбре не имеют вообще никакого влияния.

Очень скоро обнаружит правду, только Абул предпочел бы, чтобы она сделала это открытие не раньше, чем он сумеет взять ее крепость.

- Тем не менее мне было не очень-то приятно проснуться совершенно одной в незнакомом месте и никого не увидеть возле себя. А ваша жена была столь добра ко мне, что отвела меня назад в башню и по пути мы немного поговорили.

- О Бобдиле?

- О других вещах тоже.

- И что же ты рассказала о себе Айке?

Сарита немного подумала, прежде чем ответить.