Белые начинают и проигрывают - Виталий Романов

Тот смельчак, с которого начиналась заварушка и который получил от Слона страшный удар кулаком в живот, вдруг ожил, вскочил на ноги, и обороняющихся стало двое. Причем, как в суматохе успел заметить Гвен, оба владели навыками рукопашного боя. Они встретили превосходящие силы противника спокойно и уверенно, без нервной суеты, свойственной тем, кто дерется редко или не дерется вовсе.

А потом Гвена довольно грубо толкнули в спину, он потерял равновесие, полетел головой вперед – лишился возможности внимательно наблюдать за первой точкой родившегося «вулкана».

Стычки возникли сразу в нескольких местах бара, и это чем-то напоминало профессионально разложенный костерок. Обычно сухие ветки или дрова складывают штабелем, а растопку помещают в нескольких местах, чтобы подпалить с разных сторон, чтобы пламя точно добралось до крупных, хороших поленьев, которые горят сильно и долго, оставляя после себя раскаленные угли. К тем лишь стоит прикоснуться горючему материалу – и новая вспышка неизбежна.

Кажется, в баре почти не осталось равнодушных. Две группы людей рубились стенка на стенку, используя все, что попадалось под руку: разбитые бутылки, ножи, скамейки. Теперь лишь Гвен да визжавшие от страха официантки не участвовали в побоище. Чья-то кровь брызнула в лицо – молодой рабочий дернулся, будто от удара, инстинктивно закрылся ладонью. Ему было все равно, чья кровь хлестнула фонтаном из-под ножа.

– Остановитесь! – в отчаянии закричал Гвен, пытаясь перекрыть бизоний рев, истошные вопли сражавшихся людей. – Люди, стойте, прошу вас! Не надо! Стойте! Пока не поздно!

И вдруг оказался лицом к лицу с человеком со шрамом на правой щеке. Таким шрамом, что невозможно не заметить. Чужак не произнес ни звука, просто зачем-то дернул рукой в сторону Гвена. И тот в первый миг не понял: для чего рабочий – свой же, из вихов – так резко толкнул в живот?

А потом пришел ужас – дикий, первобытный, не похожий ни на что, ранее известное. Гвен вдруг понял, что ему подписали смертный приговор: он может сознавать это, пока не угас мозг, может думать и чувствовать, но все мечущееся в голове – не более чем на секунды или минуты, которые остались.

Из живота торчала рукоятка ножа, однако Гвен не чувствовал боли. Он удивленно посмотрел на своего убийцу со шрамом, словно пытался в чужих зрачках прочитать ответ на вопросы: «Как?! Почему?! Один вих убил другого?! Сначала убил Штайбера, а теперь его?! За что?!»

Но тот, со шрамом, не собирался отвечать. За него ответила боль, которая вдруг нахлынула – мощно, разом. Нахлынула и утопила все. Вопросы «Как? Почему? За что?!» получили только один ответ – холодный, циничный, безжалостный: «Для тебя все это уже не имеет никакого значения».

Чернота затопила «Дупло косого дятла», Гвен еще попытался оттолкнуть ее рукой, но чернота упрямо, настойчиво заползала внутрь – через зрачки, ноздри, через перекошенный рот – ледяным холодом. Умирающий слабо качнул головой, он еще не был согласен с таким исходом. Вдруг длинной быстрой вереницей промелькнули сны о Вентуре – красивые, яркие, приятные. Они отогнали голодную тьму чуть назад, только ноги ослабели, не смогли удержать. Гвен пополз вниз, на пол, но ему показалось – в водовороты черноты, которая приняла его с наслаждением, с каким-то восторженным упоением.

Молодой рабочий скрючился на стертых подошвами досках неподалеку от уже не двигавшегося Штайбера-Слона. Мозг еще пытался найти какой-то выход, а тело уже сдалось. Вокруг метались люди, орали и обрушивали друг на друга дерево и металл, ломали черепа, ребра, кости.

«Для тебя все это уже не имеет никакого значения».

Гвен из вихов перестал сопротивляться жадной черноте – точно так же, как чуть ранее Штайбер из турей.

Вызов поступил в самое «удачное» время – как водится – за двенадцать минут до конца смены.

– Ч-ч-черт! – ругнулся Клаус Йенсен и вопросительно посмотрел на напарника, сидевшего за рулем патрульной машины.

Сержант Дино Чикарелли, старший экипажа, тихо бормотал себе под нос проклятия – все, какие пришли на ум.

– Отвечай! – приказал Дино, чуть выпустив пар. – Еще двенадцать минут, мы обязаны находиться на линии.

Клаус Йенсен подхватил из гнезда зарядки переговорник, щелкнул тумблером.

– Семнадцать – двадцать два. слушаю, – выдохнул полицейский, втайне надеясь, что звонят по какой-нибудь глупости, все можно уладить за пару минут, а то и меньше – путем разговоров.

Однако иллюзии развеялись быстро – сержант Чикарелли понял это, едва Клаус в сильнейшей досаде несколько раз ударил ладонью по «торпеде» мобиля.

– Вызов принят! Следую к вам! – раздраженно буркнул Йенсен, не совладав с эмоциями, и с силой ткнул черную коробочку коммуникатора в гнездо.

– Что там, серьезно? – уныло поинтересовался сержант.

И у него теплились иллюзии, что удастся закончить смену вовремя. Однако теперь, судя по реакции Клауса, с мечтами можно распрощаться.

– Семнадцать – двадцать один просит о помощи! – со злостью буркнул Йенсен. – Опять у Челидзе истерика! Вот же человек, по любой ерунде готов поднять панику, потребовать в подмогу другие патрульные экипажи!

– Челидзе… – Дино понимающе усмехнулся. – Ага! А что, Клаус, может, если он развел панику на ровном месте, так и обойдется? Успеем все разрулить по-быстрому? Как считаешь?

– Успеем-успеем! – приободрился Йенсен, сообразив: если соседи устроили переполох из-за какого-нибудь пустяка, все не так уж страшно. – Вот щас подъедем только…

– Куда? – притормозив, уточнил Чикарелли.

– Бар «Дупло косого дятла», вторая линия у рабочего квартала.

– «Дупло»?! Опять драка, что ли?! – воскликнул сержант, включая мигалки и сворачивая на боковую улочку. – Пара-тройка заводских дураков повздорила из-за дешевого пойла?

– Челидзе не поймешь! – вызверился Клаус. – Ты же знаешь, Дино: по коммуникатору от него почти невозможно добиться толковых ответов! Много слов, но лишь одни эмоции, да все на повышенных тонах! Вроде драка, только говорил он второпях, никаких подробностей не сообщил. А потом вскрикнул как-то странно. Ну словно вообще убегал от микрофона. Паникер хренов!

– Короче, разберемся! – мрачно пообещал Дино Чикарелли. – Все разрулим быстро и качественно, ибо ехать туда полторы минуты…

Патрульный мобиль с бортовым номером «семнадцать – двадцать два» выбрался на другую улицу, прибавил скорость, оглашая воем окрестности. Чикарелли крутанул баранку на перекрестке, выскочил на вторую линию, точно к бару «Дупло косого дятла», да тут же ударил ногой по педали тормоза – так что оба полицейских чуть не вылетели через лобовое стекло.

– Вот мать!.. – пораженно выдохнул Йенсен. – Мать…

А его товарищ просто сидел за баранкой открыв рот, не произнося ни звука. То, что они увидели, не укладывалось в головах – это было за пределами разумного. Вообще за пределами понимания.

На второй линии бесновалось некое живое существо. Огромное живое существо, состоявшее из черных точек-муравьев, которые сбились в исполинский комок и непрерывно копошились.

Никакой дракой тут не пахло, видимо, потому, что одна из сторон одержала верх в потасовке. В свете мощных галогеновых фар были отлично видны тела тех, кто имел несчастье в роковую ночь оказаться внутри «Дупла» или возле него. Некоторые из поверженных еще шевелились, даже пытались уползти подальше в сторону – во тьму, но их настигали люди, вооруженные цепями и железными дубинами. Один несчастный громко закричал, прикрывая голову руками, но трое молодчиков принялись сильными ударами ломать ему кости, а потом бетонной урной раздробили черепную коробку.

Основная масса погромщиков была занята другим – причем настолько плотно, что даже не обратила внимания на мигалки патрульного экипажа «семнадцать – двадцать два».

– Господи… – вполголоса пробормотал Йенсен, пытаясь дрожащими пальцами нащупать переговорник.

А толпа радостно взревела. В свете фар было отчетливо видно, как человек в форме полицейского взлетел над бунтарями. Он отчаянно извивался, дрыгал ногами, силясь высвободить и руки, связанные за спиной, и голову, всунутую в петлю.

Так он дергался совсем недолго – обмяк и повис на веревке безвольным неподвижным кулем. Только вниз побежала тоненькая струйка жидкости.

– Челидзе… – отметил Дино Чикарелли. Отметил скорее для самого себя, чисто машинально, потому что все было понятно без слов.

– Центр!!! – истошно завопил Клаус Йенсен, лапая свободной рукой кобуру и пытаясь вытащить пистолет. – Центр!!! Срочно!!! Общая тревога!!! Вторая линия у рабочего квартала! Бар «Дупло косого дятла»! Все сю…

Мобиль ткнулся задом во что-то тяжелое, причем так, что челюсть Клауса захлопнулась без ведома ее обладателя. Сержант Чикарелли пытался сдать назад: нарастить дистанцию между бунтовщиками и патрульной машиной, да только ничего не вышло. Мобиль уперся задними колесами и бампером в преграду, которая невесть откуда возникла на дороге.