Тотем (СИ) - Винд Шерил

— Сдалась тебе эта баба, князь, — мужчина тяжело выдохнул, когда цепи натянули. Вывернутые суставы заныли с новой силой. — Сам от неё носом воротил, на рабынь бросался, чтобы Линн свою забыть, а теперь что? Сцапали девку за тебя — взвился и волком завыл, а?

Сэт подошёл ближе. Он не хромал, но шёл медленнее обычного.

— Никак рана болит, государь? — насмехался пленник.

Тюремщик натянул цепи, чтобы приструнить пленника, но по приказу князя не стал усердствовать и затыкать болтуну поганый рот.

— Сильно я тебя? Ничего. Выживешь. Всегда выживал, а шрамы — гордость мужчины.

Рука князя оказалась на горле бывшего брата. Сэт внимательно всматривался в его лицо, будто пытался разглядеть в нём что-то знакомое. Лицо брата, а взгляд — заклятого врага. Как он этого раньше не заметил? Пригрел змею на груди, приласкал, с собственной руки кормил, бок о бок с ним на поле сражался, а не заметил взгляда.

Пленник не испугался.

— Люба она тебе? — спросил пленник. — Нет. Не люба. И нужна тебе эта девка, что кобыле пятое копыто в крупе, да честь твою и гордость задели. «Что твоё — то твоё», да, князь?

С князя чужая грязь, что с гуся вода. Он не изменился в лице, не отнял руки от горла лживого брата, не отвёл от него взгляда. Воля Сэта звучала властно, холодно и хлёстко как пощёчина. Отрезвляла и унижала.

— Говори, куда княжну увезли.

— А сам как думаешь? Кому твоя баба сдалась? Врагов у тебя много. Больше, чем ты сам думаешь.

Князь ждал предательства, искал предателя среди росомах, как говорила Кайра, но не сыскал обманщика среди братьев. До этого дня.

Седовласый воевода выступил из-за плеча князя, не сдержал гнева.

— Ты что себе удумал, Йон? Князь тебя золотом одарил, крышу над головой дал, из грязи в благородные мужи вытащил, а ты ему за это ножом в спину отплатил?! — разрывался воевода. — Моя бы воля, я бы тебя к лошади привязал и калёным железом гнал, пока кости не сотрутся.

— Тише, дядька, — поморщился Йон. — Не видишь, толкуем?

Сэт убрал руку с горла росомахи, но не отвёл взгляда.

— Не скажешь?

— Не скажу.

— Будь по-твоему.

***

Вода в лохани окрасилась от крови. Князь смывал разводы с рук. Думал о словах Йона. Воевода стоял рядом, взял чистый рушник с рук девушки, отослал её, чтобы лишнего потом не болтала, и без того перепугано смотрела на князя в белой рубашке и по локоть в чужой крови. Своя на боку натекала под свежими повязками, вопреки наставлению лекаря отдыхать и не тревожить рану, пока не начнёт заживать.

— Чистой воды принести? Умоешься.

— Нет.

Сэт вытер руки, чувствуя, будто следы братской крови въелись в его кожу вместе с грехом. Брат предал его, но, как бы князь ни желал, оставался для него братом по крови. Сколько раз они оба в крови купались, сколько раз друг другу жизнь спасали, закрывая спины от вражеского меча или быстрой стрелы, а теперь что? Он вот этими руками дух из него выбивал, чтобы узнать, куда утащили бабу.

Не простую бабу. Его жену.

— Что прикажешь?

— Собираться в путь.

— Хорошо подумал?

— Хорошо.

Старик покачал головой.

— Воля твоя князь, да только стоит ли враждовать с медведями из-за девки? Княжна она или нет, а сколько люда из-за неё поляжет? Мы с медведями заключили мир. Ещё одно племя объединилось с нами. Может, цена не так велика за эту дружбу?

— Дружбу? Ты что «дружбой» назвал, старик? — Сэт позволил себе поднять голос на старшего, посмотрел на воеводу. — Жену медведю отдать? Ты забыл, кто перед тобой? Забыл, за что народ за мной пошёл?

— Не простой медведь, Сэт. Сын князя. Старший. Понравилась ему твоя юродивая. Всё княжество заметило, а ты, дурень, слепой не видишь, что девке здесь не рады. Чахнет.

— Вижу.

— Отпустил бы ты её…

Отбросив рушник воеводе, росомаха пошёл по двору к конюшне, чтобы не взболтнуть лишнего от злости. Воевода за ним не пошёл — отправился отдавать распоряжение князя. Сэт не рассчитывал на понимание, но росомахи — гордый и свирепый народ. Они не прощают нанесённого оскорбления. Он доказал это, когда штурмом брал Лисбор, захватывал лисьего княжича и кровью смывал нанесённое оскорбление, а теперь его посмел оскорбить медвежий княжич — и он должен стерпеть? Потому что девка не такая ценная? Потому что народу она не понравилась?

— Князь.

Сэт остановился, посмотрел на боярина Крута, который шёл к нему решительно и уверенно. Не иначе как первым услышал волю князя.

— Воевода говорит, что ты войско собираешь. В Скогенбрун. Воевать с медвежьим князем, чьи послы у нас девку сволокли ночью.

Сэт ждал, что он скажет. Знал, какие речи пойдут, но надеялся, что Круту хватит ума смолчать.

— Погонялись мы ночью за ними знатно, да только надо ли оно нам? Порченная ведь. Не лучше ли её медведям оставить, чем кровь за неё проливать? Сам знаешь, о чём народ судачит, как бы тебя на смех не подняли и гнев народа не настиг. Одни беды у нас с её появлением в Стронгхолде. Сам два раза чуть голову не сложил, пока за неё в бой кидался. И ради чего? Ни ума, ни наследника. Мы тебе другую невесту найдём, здоровую, из племени. Главное, что лисий княжич с нами остался. Слава росомашьему Богу, что прокаженную от нас забрали.

Сэт терпел долго, но за нанесённое оскорбление отвечал сразу. Накопленная злоба князя обрушилась на боярина с такой силой, что крепкий мужик сел на землю, схватился за разбитый нос.

— Ты забыл, бояр, с кем разговариваешь? Забыл, что о моей жене? Убирайся с глаз моих прочь, пока я тебе шею не переломил. Ещё раз услышу из твоего поганого рта что-то о княжне, я тебя своими руками убью. Не пожалею.

Боярин не посмел что-то сказать. Поступок Сэта поразил его настолько, что Крут сидел на земле и не чувствовал, как горячая кровь льётся по губам и стекает на рубаху.

Сэт глухо рыкнул. На улице собрался люд — посмотреть, что за шум, кто посмел разозлить их князя. Пытливые и испуганные глаза смотрели на них, но никто из росомах не решился сказать слово поперёк князю или укорить его за поступок. Они его боялись.

Сэт развернулся, побрёл в дом сменить повязки на потревоженной ране. Он видел, как мужи подоспели на помощь к боярину. Взяли его под руки, довели до лавки. Князь злился. Этна заметила его на пороге дома, ушла с его пути, не обронив ни слова. В горячую голову умную мысль не вложишь.

Сэт рывком сдёрнул рубаху. Пожалел, когда рана заныла. Схватился за бок, глухо рыкнув от боли.

Проклятая девчонка. Одни неприятности от неё. Ночь ушла на поиски. Всё без толку. Князь устал за бессонную ночь. Свежая рана беспокоила его, но не так сильно, как поступок медведя. Князь принял его в своём доме, разделил с ним хлеб, а он чем ему отплатил? Выкрал жену.

Сэт отказывался признавать даже себе, что боль его залегла намного глубже ущемлённой гордости.

Князь потёр лицо. В комнате пахло душистыми травами. Он отбросил окровавленные повязки на стол и заметил вазу с цветами. Как вчера не заметил?

«Кайра…»

Глава 8

— Я сорочку твою нашёл.

Кайра с непониманием посмотрела на медведя заспанными глазами. Она не сообразила, где находится и как здесь оказалась. Кругом лес, напротив сын медвежьего князя, она лежит под меховым плащом возле костра. Тепло, мягко, спокойно… Так это же он её украл! Кайра вспомнила, как ночью в болоте купалась и в руки спасителя выпрыгнула, в чём мать родила. Краснея, лисица натянула на себя меховой плащ, которым медвежий княжич укрыл её ночью, чтобы не замёрзла. Она не помнила, как заснула, но Визэр донёс её до лагеря и уложил ближе к костру. Поглядывая на медведя, Кайра попыталась дотянуться до сорочки и удержать плащ на себе, чтобы не светить голым телом. Она чувствовала себя скверно, но медведь никак не комментировал её внешний вид и деланно занимался разделкой туши дикой утки.

— Далеко не ходи.

Кайра поёжилась внутренне, услышав наставление медведя. Она отошла от костра, остановилась, когда густые заросли скрыли её с глаз мужчины, и переоделась в сорочку. После купания в болоте не осталась ни следа на её теле — только розовая кувшинка затерялась в волосах. Чары болотника. И угораздило же её попасть в зачарованную топь!