Океанский патруль. Том 1. Аскольдовцы - Валентин Пикуль

– Закрывай! – коротко приказал Артем и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, быстро взбежал по трапу.

На верхней палубе он встретил командира. Рябинин следил за работой мастеров, крепивших на корме судна рамы для сбрасывания глубинных бомб.

– Меняется мой «Аскольд», – сказал он Пеклеванному. – Не узнать. – И, взяв лейтенанта за локоть, пошел с ним по палубе: – Вот что, помощник, штаб торопит. Сегодня к вечеру будем выходить из дока… Как наши комендоры, научились работать у орудий?

– Да, научились. Сегодня утром я провел с ними последнюю тренировку. Теперь посмотрим, как они будут стрелять в море на штормовой волне!.. А так – что же, работают сравнительно слаженно.

– Добро, – Рябинин оставил локоть помощника и прислонился к фальшборту, заглядывая вниз, в глубину дока. – Разрабатывать боевые задачи будем уже на чистой воде. Так даже лучше. Дни уйдут на оборудование постов, а ночью…

– Простите, – перебил его Пеклеванный, – но я об этом уже думал. Именно по ночам надо играть боевые тревоги, чтобы приучить команду работать в темноте. Приближается полярная ночь, и хотя я незнаком с условиями плавания в Заполярье, но мне кажется, воевать придется, как правило, в сплошном мраке.

– К полярной ночи они привычны, – Прохор Николаевич кивнул в сторону матросов, которые во главе с боцманом поднимали на борт корабля спасательный плот. – Но одно дело – рубить головы треске, а другое – стрелять из орудий и бомбить подлодки. Самое главное, на мой взгляд, выработать у команды скорость в обращении с техникой.

– Это я беру на себя, – сказал Артем и посмотрел на небо, с которого посыпалась жесткая снежная крупа, быстро таявшая на прогретой палубе.

– Ну что ж, посмотрим, – скупо ответил Рябинин и, откинув крышку люка, спустился в машинное отделение, а лейтенант Пеклеванный остановил одного матроса и велел ему позвать штурмана.

– Дежурный офицер явился по вашему приказанию, – отрапортовал Векшин, появляясь из дверей кают-компании.

– Не вижу, что вы вахтенный офицер.

– То есть? – И штурман посмотрел на рукав: уж не забыл ли повязку «рцы»? – Не понимаю вас, товарищ лейтенант…

– Вахтенный офицер обязан следить за погодой. Идет снег, который вы даже не заметили, сидя в кают-компании, а приборы не покрыты. На первый раз делаю вам замечание…

Вскоре «Аскольд» был выведен буксирами из дока и бросил оба якоря на середине рейда. К его борту сразу подошли катера с боезапасом и продовольствием. Корабль, заполняя свое вместительное нутро снарядами, глубинными бомбами, крупой, мясом, хлебом, стал плавно оседать в воду красной чертой ватерлинии. Согнувшись под тяжестью мешков, матросы бегали по трапам, балансируя на скользких ступенях, под которыми колыхалась черная студеная вода. Потом к борту патрульного судна подвалил портовый угольщик, и до самого отбоя над палубой висела серая туча удушливой мелкой пыли – в бункера грузился воркутинский уголь.

«Аскольд», тяжело покачиваясь, готовился к затяжным боевым странствиям.

Через несколько дней, после долгих тренировок в заливе, патрульное судно (еще не имея на гафеле военно-морского флага) проводило учебные стрельбы.

Широкий плес, над которым гулял неистовый океанский сквозняк, покрывали высокие предштормовые валы. В мутной дымке хмурого полярного утра слева неясно брезжила тонкая полоска Рыбачьего, а справа, будто вздымаясь из глубин моря, вставала крутая дикая скала острова Кильдин.

Маленький портовый буксир, выдыхая в небо клубы сажи, тянул за собой на длинном буксире плоский артиллерийский щит. «Аскольд», держась заданного курсового угла, время от времени вздрагивал от залпа, и сигнальщики, следя за всплесками воды, нараспев кричали:

– Недоле-ет!.. Переле-ет!..

Снаряды, сверля мутный воздух, уходили в сторону щита.

– Накрытие! – радостно сообщали с дальномера, но Пеклеванный уже и сам видел, как оторвало угол щита.

– Сигнальщики! – командует он. – Передать на буксир по семафору: отойти на одну милю в сторону открытого моря!..

– Есть! – И Мордвинов, поднявшись на выступ крыла мостика, скрещивает и раскрещивает над своей головой быстро мелькающие красные флажки – «сигнал вызова».

На буксире долго не замечают сигнала, потом на верх рубки поднимается женщина (видно, как ветер полощет ее юбку) и «пишет» сигнал ответа. Начинается молчаливый разговор, и, пока он длится, Рябинин ходит по мостику тяжелыми шагами, внимательно осматривая горизонт и небо. Небо и горизонт…

Какой-то тральщик под гвардейским флагом, покрытый от носа до кормы белой пеной, медленно возвращается в гавань; в узкую Кильдинскую салму спешит укрыться от качки маленький рыболовный «ботяра», и – чайки, чайки…

Рябинин долго и пристально следит за их плавным кружением, потом вдруг в его лице что-то меняется, он плотно сжимает губы, трубка перекидывается из одного угла рта в другой.

– Помощник! – резким голосом зовет он, и Пеклеванный сначала ничего не может понять: вьются чайки (много чаек) над одним местом больше, чем в других местах. – Смотрите, смотрите, – говорит Рябинин, – смотрите в бинокль!..

Артем смотрит в бинокль и видит: чайки, плавно пикируя с высоты, одна за другой кидаются в воду, выхватывая из нее рыбу, и вода в этом месте какая-то неспокойная, отяжелевшая, словно что-то подпирает ее изнутри.

– Вижу, – говорит Пеклеванный, – но простите… Что же тут такого?

– Косяк, – подсказывает, выглядывая в иллюминатор своей рубки, штурман Векшин.

– Кой к черту косяк! – кричит Рябинин и почти силком сбрасывает Мордвинова с выступа: – Отставить передачу, поднять сигнал: подводная лодка противника, дистанция… курсовой – тридцать пять!..

Матрос подбегает к флажному кранцу, выхватывает несколько пестрых комочков, быстро крепит их к фалам. Пеклеванный, еще продолжая не понимать происходящего, загорается тревогой командира, торопит:

– Быстрее, быстрее!..

И пока флаги, раскрываясь один за другим во всю ширину, ползут к нокам реи, Рябинин успевает объяснить:

– Подлодка забралась в косяк, взбудоражила его, стала всплывать под перископ, вот и подняла рыбу на поверхность… Неужели не видели, как чайки хватают сельдь!

Буксирный пароходик, ничего не подозревая, продолжал свой путь в сторону открытого моря, ведя за собой избитую снарядами панораму щита.

А тральщик, едва были замечены сигналы, круто повернул обратно, и под его форштевнем сразу вырос бурун пены: корабль увеличил ход. С мостика «Аскольда» было даже видно, как по трапам тральщика стремительно забегали, пропадая в люках и дверях, маленькие фигурки матросов. На его кургузой мачте трепыхались яркие флаги. «Выхожу в атаку», – говорили они.

Бурун под форштевнем становился все выше, теперь матросов можно было видеть только возле орудий. Тральщик, обдав «Аскольд» теплым воздухом вентиляторов и гулом машин, пронесся мимо, разводя крутую кильватерную волну.

Возле замолчавшего орудия, из открытого казенника которого несло жаром и вонью перегоревшего пироксилина, в нетерпении топтались комендоры:

– Смотри, смотри, ребята: хорошо как идет!

– Сейчас начнет бомбами швырять…

– Ну, не завидую я немцам!

– Чепуха! Они тоже не дураки, немцы-то…

– Да, говорят, их больше бомбят, чем топят…

– Скинул!

– Что скинул?

– Прямо с кормушки скинул… целую серию!

А на мостике – тоже волнение, только другое.

– Эх, если бы у нас была хоть одна серия глубинок! – загорелся Пеклеванный.

– Что же нам делать? – растерянно спросил штурман.

– Что делать? Смотреть, – сказал Рябинин, – смотреть и учиться…

Первые бомбы, сброшенные тральщиком, взорвали глубину, выбросив на поверхность моря четыре невысокие шапки пены.

В бинокль с мостика «Аскольда» было видно, как на маслянистых, медленно оседающих волнах густо заплавала перевернутая белыми брюхами кверху глушеная рыба.

– Рыба! – сказал замполит Самаров. – С одного взрыва – не меньше центнера. Нам бы это целый час тралить. Я теперь понимаю браконьеров!..

Он засмеялся, а Пеклеванный в возбуждении куснул костяшки пальцев:

– Мне плевать на рыбу! Важно, чтобы не рыба – наверх, а подлодка – вниз! Ведь они топят ее, топят…

Самаров раскрыл портсигар, протянул его лейтенанту:

– Берите… Если командир подлодки, так же как вы сейчас, грызет себе кулаки, то, будьте уверены, его потопят.

Пеклеванный передернулся:

– Это вы мне?.. Держу пари: они ее не потопят. Момент атаки упущен. Будь я на месте командира тральщика, я бы пустил в дело бомбометы, чтобы захватить больший радиус взрывной волны…

Тральщик, резко развернувшись на «пятке», пошел во второй заход, настигая таившуюся на глубине вражескую субмарину. Она была где-то здесь, акустики слышали шум ее винтов, импульсы тока нащупывали в толще воды ее хищное стальное тело.