Сесквоч - Джон Бостон

На самом деле существовало два случая, когда Иети обращал внимание на человеческих женщин. Во-первых, конечно, история Чарли Два Парящих Орла и второй случай, происшедший в Британской Колумбии примерно в 1870 году. Большая Нога похитил тогда другую индейскую женщину и продержал ее в пещере около года. Согласно протоколам канадской полиции, женщине в конце концов удалось бежать, и она вернулась в свою деревню беременная. Версии о том, что же стало с отродьем твари, были разные. Некоторые считают, что ребенок умер при рождении или через некоторое время после. Другие говорят, что ребенка вырастили индейцы подальше от глаз белого человека, и потом он ушел к своим.

Элен вздрогнула. Заниматься сексом с вонючей тварью весом девятьсот фунтов. Ладно, она не хотела думать об этом.

— Итак, у вас есть друг? — спросил Фенберг.

Митикицкая уклонилась от ответа.

— Не обижайтесь, но что вам до этого?

Фенберг сидел, положив руки за голову и откинувшись на стуле.

— Просто любопытно.

Митикицкая понимающе улыбнулась. Она подошла к фотографии его мертвой жены Трейси и взяла ее в руки. Затем вернулась и поставила ее на стол Фенберга. Это было упреком, и Фенберг криво усмехнулся.

Глава X

Фенберг назначает Митикицкой свиданье

Фенберг ходил перед домом Митикицкой, мысленно рассуждая на этические темы. Было холодно. Было ли этичным назначать свидание своей служащей, успевшей проработать у него всего три дня, и к тому же делать это в утро похорон?

— Это не похоже на меня, — вслух произнес Фенберг. — Я выбит из колеи. Я бегу впереди паровоза. Я опережаю события. Мне самому будет неловко за себя, меня высекут и осмеют.

— Что там пишет Абигайл Ван Бурен?

"Мой выбитый из колеи друг!

Это здорово! Просто замечательно, что у тебя появились чувства к этой молодой, хорошенькой и талантливой леди. Я знаю, что у тебя серьезные намерения. Но, господи, Майк, подожди до тех пор, пока она не поселится и своей квартире!

Эбби".

Старик Эбби. Я собираюсь спросить у нее.

Фенберг позвонил в дверь. И еще постучал. Несколько раз. Наконец он услышал, как попросили подождать. Она шла, он слышал шарканье комнатных тапок.

— Доброе утро, — сказал Фенберг, сияя. — Я приехал, чтобы отвезти вас на похороны.

Митикицкая непонимающе заморгала. На ней был желтый махровый халат, черные волосы не причесаны. На щеке складка после сна. И все же она казалась Фенбергу очень красивой.

— Похороны?

— Ну да.

Митикицкая вздохнула и выглянула на улицу.

— Мне кажется вы все спутали с гольфом. Для гольфа, как и для похорон, нужны стриженые лужайки, озеро и буфет. Но в гольф играют в шесть тридцать утра, когда только что рассвело, а похороны обычно начинаются часов в десять.

Фенберг улыбнулся и продолжал стоять.

— Заходите, — Элен, зевнув, махнула рукой в сторону комнаты и вошла сама, шаркая тапками. — Заходите же.

Фенберг вошел и остановился в нерешительности:

— Господи, я разбудил вас?

— Нет-нет, — ответила Элен, не переставая зевать. — Я собиралась встать пораньше и немного поохотиться на уток перед похоронами. Погонять этих маленьких крякв, до того как они успеют выпить свой утренний кофе.

Элен сложила руки на груди и оперлась о стену. Они нашла эту квартиру на второй день своего пребывания в Бэсин Вэли, и Фенберг помог ей подвезти туда багаж и кое-что из мебели.

— Я решил подарить вам цветок, — Фенберг вынул из-за спины розу на длинном стебле.

Элен понюхала:

— Она хорошо пахнет.

— Да.

— Это для похорон или мне? — спросила она, все еще нюхая цветок.

Это вам, — ответил Фенберг. Прошлым вечером Клиффорд посчитал количество цветов в букете, который Майк принес из цветочного магазина, и заметил, что одна розы лишняя.

Элен зевнула:

— Извините. Я никак не приду в себя. Последние три для были такие сумасшедшие, и мне ни разу не удалось хорошенько выспаться. Я чувствую себя совершенно разбитой. Черт.

— Я думаю, может, мне лучше вернуться через несколько часов? — сказал Фенберг.

— Нет-нет. Останьтесь. Я приготовлю завтрак, — ответила Элен и продолжала стоять, прислонившись к стене. Она посмотрела на цветок, потом на Фенберга. — Что?

— Что "что?" — переспросил Фенберг.

— У меня такое чувство, — произнесла Элен.

— Какое? — заинтересовался Фенберг.

— Такое чувство, что вы пришли сказать о том, что вас тревожит или попросить меня о чем-то непростом.

— Ну… — Фенберг уставился на свои начищенные ботинки. Он оделся, чтобы отправиться на похороны Дарлы Беган, в 4.30 утра. — Я действительно хочу кое о чем попросить вас.

— Я вся внимание, — ответила Элен, зевая.

Элен сняла симпатичную просторную квартиру на одном из верхних этажей дома в спокойном респектабельном районе. Большая часть багажа еще не была распакована, но на верхней полке, протянувшейся вокруг комнаты по всем ее четырем стенам, уже стоял фарфор, и мягкие игрушки с каменными лицами молча наблюдали за ними. Фенберг подумал, что они много знают о Митикицкой. Он повел рукой.

— Я, хм…

— Хорошо сказано.

— Позвольте мне сказать все прямо. Может быть, я выбрал для этого не лучшее время и место. Я обычно совсем не такой. У меня были другие свиданья, и в конце…Нет. Разрешите, я начну сначала.

Элен зевнула.

— Прежде всего мне бы хотелось сказать, что я не надеюсь на многое, и это не имеет никакого отношения к тому, что вы работаете у меня. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанной выполнить эту просьбу.

Похоже на банальное ухаживание с низменными целями, мелькнуло у Фенберга в голове. Он продолжал:

— Я хочу спросить вас, не согласились бы вы прийти на свиданье, обычное невинное свидание мужчины и женщины. Может быть, пообедаем вместе. Поговорим побольше о нашем прошлом и, конечно, приукрасим его в нужных местах. Потом традиционные проводы до дверей, спасибо за чудесный вечер, и такое же традиционное ну-не-надо-вы-испортите-весь-вечер. Может, я не очень хорошо все объяснил, но, — он сглотнул, — вы придете на свиданье со мной, Митикицкая?

Митикицкая, как говорится, ловила мух. Руки ее повисли, рот открылся. Она все еще стояла у стены и спала стоя, как лошадь.

— Черт, — сказал Фенберг.

Фенберг оставил ее там, подошел к дивану и сел. Он стучал пальцами по подлокотнику и пытался придумать план. Черт. Он пришел слишком рано. Это называется форсировать события. Это акт отчаяния. Орел или решка? "Орел или решка?" — звучало в мозгу. Он причесался. Может, стоит оставить записку и уйти. Нет. Он должен как-то компенсировать свою глупость смелостью. Фенберг молча поднялся с дивана. Он стоял перед Митикицкой и прикидывал, как лучше ее поднять. Одну руку под колени, другую за спину, основной способ переноски невест. Митикицкая храпела. Фенберг отнес ее в спальню, обходя лампы и осторожно минуя дверные проемы. Он прикрыл ее одеялом. Она свернулась калачиком и довольно улыбалась. Майкл тоже улыбнулся. Все-таки она была очень хорошенькая. Он вздохнул и покачал головой, терзаемый выбором между тем, чтобы а) поцеловать ее в щеку, ту, на которой не было складки или б) взять ручку и раскрасить ей черными чернилами передний зуб и положить четверть доллара под подушку. Фенберг пошел па компромисс. Он нежно поцеловал ее и положил сорок семь центов на подушку рядом ее ухом. Потом он поднял упавшую розу и вышел, прикрыв за собой дверь.

Глава XI

Похороны

На похоронах Элен Митикицкая почти все время выглядела смущенной. Она посматривала на Фенберга, но тот шел, глядя прямо перед собой.

— Вы были у меня сегодня утром? — шепнула она ему.

— Ш-ш-ш, — ответил Фенберг.

Все это происходило за день до Рождества, но святки святками, а люди умирали, и их надо было хоронить. В данном случае это, во-первых, была дочь Бегана и, во-вторых, старая миссис Вилларил. Их похороны представляли резкий контраст.

Преподобный отец Туллер беспомощно пожимал плечами и виновато смотрел сквозь стекла очков на М.Дж. Бегана и его жену. Тут ничего не поделаешь, надо подождать, пока утихнет шум. Вилларилы и Лопесы, старейшие в Бэсин Вэли выходцы из Испании, не обладали властью и влиянием. И причина смерти не вызывала интереса — старость. Тем не менее приблизительно восемь тысяч фунтов древних беззубых женщин, одетых в традиционно черные одежды, соревновались, изображая печаль. Они стонали и били себя четками в грудь, в то время как гордый молодой священник отдавал последние почести на испанском. Он закончил службу, осенив всех крестом и слегка поклонившись. Мужчины опустили гроб на веревке в темную прямоугольную яму. В последний момент одна из женщин закричала и неловко упала назад, размахивая руками, как это делает человек, когда пытается удержаться и не упасть в бассейн. Она ухватилась за галстук мужа и увлекла его за собой.