Покупаем Юпитер (Сборник рассказов) - Айзек Азимов

Чаунс, чьи волосы были буйными, а нос слегка вздернут и смещен в сторону, тихо сказал:

- Может, это телепатия?

- Что?

- Или ее отголоски.

- Чушь, - сказал Смит с явственной насмешкой, что было вполне в его манере. - Ученые тысячелетиями выискивали телепатов и нигде не нашли. Этого просто нет: ни предзнания, ни телекинеза, ни ясновидения и ни телепатии.

- Я допускаю это, но тем не менее, если я принимаю картину мыслей группы людей - даже и не зная, над чем они думают - то могу собрать информацию и прийти к ответу. Я буду знать большее чем любой из них в отдельности, и могу вынести лучшее решение... иногда.

- Есть ли у тебя какие-нибудь доказательства этого?

Чаунс обратил на него свои кроткие карие глаза.

- Только предчувствие.

Они неплохо поладили. Чаунс приветствовал практические знания партнера, а Смит поддерживал его склонность к размышлениям. Они часто спорили, но никогда не ссорились.

Даже достигнув свою цель, коей было шаровое звездное скопление, никогда прежде не испытывавшее удары ядерного реактора человечества, несмотря на усилившееся напряжение они не стали относиться друг к другу хуже.

Смит заметил:

- Хотел бы я знать, что делают на Земле с собранными нами фактами. Мне это кажется просто расточительством.

- Земля только начинает распространять свое влияние. Трудно сказать, куда продвинется по Галактике человечество через миллион лет. Все сведения, добываемые нами, могут в один прекрасный день пригодиться в каком-либо мире.

- Ты говоришь словами пособия для новобранцев исследовательских отрядов. Думаешь, что на этот раз нам попадется что-нибудь интересное?

Смит посмотрел в иллюминатор. На близком расстоянии скопление походило на порошок талька, высыпанный на черный лист бумаги.

- Может быть. У меня предчувствие... - Чаунс замолчал, раза два моргнул и вяло улыбнулся.

- Давай зафиксируем наугад любую звездную группу. Она даст тебе с десяток звезд для исследования по классификации Мак-Коллинза 0,2.

- Ты ошибаешься, - пробормотал Чаунс. Он почувствовал короткое возбуждение, которое появлялось всякий раз при встрече с новыми мирами, готовыми расстелиться перед ними. Это было очень заразительное чувство, каждый год оно охватывало сотни гонцов, и они толпой валили в Отряд, горя нетерпением увидеть миры, которые в один прекрасный день назовут их именами; каждый - исследователь...

Зафиксировав группу, они сделали гиперпространственный прыжок в ее середину и стали изучать звезды в поисках систем. Компьютеры исполняли свою работу. Поток информации непрерывно увеличивался, и все шло заведенным порядком... пока в двадцать третьей системе, вскоре после прыжка, не вышли из строя гиператомные двигатели корабля.

Чаунс пробормотал:

- Чудесно. Анализаторы показывают, что все в порядке.

Он был прав. Стрелки приборов неустойчиво колебались, нигде не замирая даже на короткое время, и не показывали какого-либо установленного повреждения. Конечно, ремонт в таких условиях был невозможен.

- Никогда не видел ничего подобного, - провозгласил Смит. Придется отложить все дела и искать неполадки вручную.

- Мы можем сделать это в более удобных условиях, - предложил Чаунс. - Обычные пространственные двигатели в порядке, а в этой системе имеются две приличные планетки.

- И насколько они приличны?

- Первая и вторая из четырех, имеющихся в наличии. Обе водородно-кислородного типа. Первая несколько теплее и больше, вторая немного холоднее и меньше. Достаточно?

- Жизнь?

- Есть, во всяком случае, растительная.

Смит проверил. В этом не было ничего удивительного: растительность чаще всего встречается именно на таких мирах, ее вполне можно обнаружить и в телескоп, а более точно определить спектрометрами. В любой растительной форме есть четыре фотохимических пигмента, н каждый можно определить по отражаемому им световому спектру.

- Растительность на обеих планетах хлорофиллового типа, - заметил Чаунс. - Они будут выглядеть по-настоящему уютно, почти как Земля.

- Какая из них ближе к нам? - спросил Смит.

- Номер два, мы как раз на пути к ней. Я чувствую, что это будет красивая планета.

- А я пока посмотрю, что с приборами, раз ты не хочешь подумать над этим.

На этот раз предвидение Чаунса не обмануло их. Планета казалась совсем знакомой, с запутанной системой океанов, обеспечивающих климат с малыми перепадами температуры. Горные цепи были низкими и округлыми, а широко распространенная растительность намекала на плодородие.

Чаунс был за пультом управления. Нетерпение Смита все росло.

- Что ты все копаешься и выбираешь?

- Я ищу голую площадку. Не хочу сжигать ни акра растительности.

- А что будет, что и сожжешь?

- А что будет, если не сожгу? - спросил Чаунс и нашел, наконец, нужную площадку.

Только после посадки они осознали истинное значение открытой ими планеты.

Чаунс был ошеломлен. Животная жизнь встречается значительно реже растительной, а проблески разума еще более редки. А здесь, за полмили от места посадки, стояла группа низеньких, крытых соломой хижин, явно созданных обладателями первобытного разума.

- Осторожно, - испуганно сказал Смит.

- Мне не кажется, что нам угрожает опасность, - ответил Чаунс. Твердой поступью он шагнул на поверхность планеты, Смит последовал за ним.

- Просто великолепно. Еще никто не сообщал о чем-либо лучшем, нежели пещеры или сплетенные на ветках гнезда.

- Надеюсь, они не опасны.

- Для этого здесь слишком мирно. Чувствуешь, какой ароматный воздух?

Местность, понижаясь к месту их посадки до самого горизонта за исключением той стороны, где ровную линию нарушала низкая цепь холмов, была успокаивающе бледно-розового цвета, нарушаемого пятнами зелени хлорофиллоносов. На последней четверти мили розовый цвет распадался на отдельные цветы, хрупкие и ароматные. И только в непосредственной близости от хижин земля казалась янтарной от чего-то, выглядевшего, как созревшие злаки.

Появившиеся из хижин существа с робким доверием направились к кораблю. У них было по четыре ноги и покатые тела, достигающие в загривке трех футов. На загривках прочно сидели головы с выпуклыми глазами (Чаунс насчитал шесть), расположенными по кругу и способными на независимые друг от друга движения. Чаунс подумал, что это обусловлено неподвижностью их голов.

У каждого существа был раздвоенный на конце хвост, образующий две сильные фибриллы, которые были высоко подняты. Они быстро вибрировали, и из-за этого казались туманными и расплывающимися.